На четвертый день после катастрофы ясным морозным утром Имре, как обычно, шел на службу. У ворот в крепость он увидел толпившийся народ. Заметив инспектора, люди, боязливо озираясь, стали расходиться. На воротах висел лист бумаги, на котором было напечатано несколько строк по-румынски. Фазекаш в недоумении остановился, пытаясь понять, о чем идет речь в объявлении. За этим занятием и застал его Трифонеску. У лейтенанта был обеспокоенный вид.

— Здравствуйте, инспектор! — кивнул Константин и, увидев бумагу, поспешно снял ее с ворот.

— Что это вы делаете? — не понял Имре.

— Пойдемте в участок, я вам кое-что покажу, — хмуро проговорил Трифонеску.

— О чем там хотя бы написано?

— Не здесь.

Лейтенант быстрым шагом вошел в крепость. Фазекаш, сгорая от нетерпения, двинулся вслед за ним.

Когда они оказались в своем кабинете, инспектор не выдержал:

— Вы объясните мне, наконец, в чем дело?

— Это прокламация, — ответил Константин.

— О чем там говорится? Переведите мне.

— Извольте!.. «Дорогие соотечественники! Братья и сестры! Хватит терпеть притеснения со стороны… подлых венгров и надменных австрияков! Настало время взять нашу судьбу в свои руки. Мы, румынские патриоты, выступаем за свободную и независимую Трансильванию! У нас много врагов, но сейчас мы сильны как никогда. Мы обладаем оружием, которого нет нигде в мире. Один из наших братьев изобрел… луч смерти, которым он взорвал немецкий дирижабль над Девой. С помощью… этого оружия разрушительной силы мы разгромим наших врагов. Приближается… решающий момент нашей истории. Вскоре будет дан сигнал к всеобщему румынскому восстанию. Да здравствует независимое княжество Трансильвания!» — закончил читать Трифонеску.

— Там так и написано? — почесал усы Имре.

— Может быть, я не сумел правильно подобрать некоторые слова, но постарался передать вам суть.

— А что вы хотели мне показать?

Лейтенант открыл ящик стола и достал оттуда еще две копии прокламации.

— Вот эта висела на других воротах в крепость, а эта — на дверях православной церкви, — пояснил Константин. — Вероятно, это еще не все.

Фазекаш разложил прокламации на столе.

— Похоже, все они были набраны на одной пишущей машинке с помощью копировальной бумаги. Вот эта, самая четкая, скорее всего, находилась вверху, — задумчиво сказал инспектор.

— В таком случае тот, кто это сделал, поступил весьма опрометчиво: ведь мы сможем вычислить его по машинке, — заметил Трифонеску.

— Верно. У этой машинки укороченная буква «р», а у буквы «s» частично стерт верхний конец.

— А что вы думаете об этом «луче смерти»?

— Не знаю, я ведь не инженер… Но кто же мог изобрести это оружие? Неужели кто-то из нашего университета?…

— Это вполне возможно.

— А дежурившие ночью жандармы не видели, кто расклеивал прокламации?

— Я уже спрашивал. Они сказали, что не заметили ничего необычного.

Имре тяжело вздохнул.

— Черт знает что!.. Я звоню в Деву, — решил он.

Фазекаш поднял трубку телефона.

— Алло!.. Доброе утро! Соедините меня с жандармерией Девы…

— Алло! — послышался на другом конце провода голос инспектора Рэдукану.

— Здравствуйте! Это Фазекаш.

— Здравствуйте! Рад вас слышать, инспектор!

— Я звоню вам по очень серьезному делу.

— Слушаю.

— У нас в городе ночью кто-то расклеил прокламации каких-то румынских повстанцев. У вас ничего такого не было?

— Нет. В первый раз слышу.

— Это еще не все. В прокламации говорится, будто бы кто-то из этих повстанцев сбил немецкий цеппелин над Девой с помощью некоего «луча смерти». Что вы об этом думаете?

— Ну… вообще-то, я вам уже говорил, что расследование причин катастрофы дирижабля ведет следственная комиссия из немецких и венгерских инженеров. Обратитесь лучше к ней.

— Хорошо, как мне с ней связаться?

— Вас сейчас перенаправят. До свидания!

— До свидания!

Через некоторое время в трубке послышался негромкий голос:

— Добрый день! Говорит инженер Чаплар.

— Здравствуйте! Это инспектор Фазекаш из Карлсбурга.

— Что вы хотели?

— У нас ночью расклеили прокламации, в которых утверждается, что дирижабль, крушение которого вы расследуете, был уничтожен неким «лучом смерти».

— Чьи это прокламации?

— Каких-то румынских повстанцев.

— Сейчас многие спекулируют на теме лучей смерти. Многие о них слышали, но никто не видел. Тесла, например, утверждает, что он создал лучи смерти, но никаких доказательств этого до сих пор не представлено.

— Значит, вы считаете это выдумкой?

— Обыкновенный блеф. Повстанцы хотят, чтобы вы их боялись.

— А у вас уже есть версия о причине катастрофы цеппелина?

— Мы считаем, что в результате обрыва одного из элементов каркаса был поврежден газовый баллон с водородом. Произошла утечка газа, при его смешении с атмосферным воздухом возникла взрывоопасная смесь. После этого достаточно было малейшей искры, чтобы на дирижабле возник пожар.

— Но ведь что-то должно было вызвать эту искру.

— Понимаете, инспектор, сейчас уже практически невозможно выяснить, что вызвало эту искру. Мы можем об этом только догадываться.

— Значит, теоретически это мог быть луч смерти?

— Знаете, инспектор, среди обывателей много любителей всякого рода необъяснимых феноменов, заговоров и загадок истории. Но вы ведь не один из них?

— Выходит, это маловероятно? — не сдавался Имре.

— Послушайте! — начал терять терпение Чаплар. — Скажу вам начистоту. Мы не можем со слов каких-то неизвестных повстанцев написать в официальном отчете, что дирижабль был уничтожен лучом смерти. Вы представляете, какой будет скандал, если мы так напишем? Вы хотите, чтобы к вам в город приехал с десяток разных комиссий из Вены и Будапешта? Вам это надо?… Мой вам совет: постарайтесь сами без лишнего шума разобраться в этом деле. Я не верю в то, что дирижабль был сбит каким-то фантастическим оружием.

— Именно это я и хотел от вас услышать. До свидания!

— До свидания, инспектор!

Фазекаш устало положил трубку.

— Ну что? — спросил лейтенант.

— Инженер из комиссии по расследованию причин катастрофы дирижабля считает, что луч смерти — это блеф повстанцев, — с досадой проговорил инспектор.

— Значит, беспокоиться не о чем, — обрадованно произнес Константин. — Но вы, кажется, чем-то недовольны.

— У меня очень нехорошее предчувствие, — признался Имре. — Думаю, в нашем расследовании мы должны исходить из худшего.

— Что будем делать?

— Мы должны действовать осторожно. О прокламациях никому ни слова. Правда, я уже рассказал о них Рэдукану, но, надеюсь, у него хватит ума не трубить об этом на каждом углу. Я попробую пока что провести неофициальное расследование. Схожу в университет, расспрошу ректора, а там посмотрим…

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Вы нужны мне здесь, в участке. Если сюда будут заходить румыны, попытайтесь выведать у них что-нибудь об этом деле. Правду они вам, конечно, не скажут, но можно проследить за их реакцией. Город у нас небольшой, все друг друга знают, так что скрыться автору прокламаций будет нелегко.

— Понятно, — кивнул Трифонеску.

Фазекаш взял со стола прокламацию с наиболее четким текстом, надел шляпу и вышел из кабинета.