Баюкая своего полугодовалого сыночка, Марена сидела вечерком у окошка и вслушивалась в великолепную музыку ночи. Стрекотание сверчков, пение ночных птиц, всплески воды на речке звучали усладой для души молодой матери. И упивалась бы этими звуками Марена еще долго, если бы в двери вдруг не постучали. Марена уложила сладко спящего сыночка в колыбельку, которую она сделала для него сама со всей своей материнской любовью, и поспешила к выходу.

Отворив дверь, Марена увидела перед собой испуганную женщину лет сорока, почти вся голова ее уже была седой, лишь несколько темных прядей разбавляли эту седину.

– Что привело вас ко мне в такой поздний час?

– Говорят, вы сможете помочь мне, – настороженно, но довольно уверенно проговорила женщина.

– Болит что-то? Я подберу вам снадобье, – ответила Марена.

Женщина немного замялась, не зная, как же ей сказать правильно о том, зачем она решила потревожить молодую знахарку.

– Поверьте, я не безумная. Кто-то меня изводит… Сил моих нет, чувствую, что скоро помру. Вы – последняя моя надежда.

Марена смерила женщину взглядом. Она поняла это, едва увидев женщину. Аура этой непрошеной гостьи была темно-серого цвета и вся испещрена пробоинами, точно решето. Еще немного, и от жизненной энергии не останется и следа, а сама несчастная испустит дух. Вот только Марена колебалась, помогать ли женщине или уже совсем не браться больше никогда за такие дела.

Женщина заметила, что Марена не особо желает с ней связываться, поклонилась ей и сказала:

– Простите, что потревожила вас.

После чего развернулась и тихонечко побрела прочь от порога. Но Марена неожиданно сказала:

– Заходите.

Марена провела женщину в дальнюю часть дома. Там она зажгла свечу, и вмиг по комнате разлился теплый свет. В самом центре ее незнакомка увидела деревянный стол и пару стульев. На подоконнике у маленького окошка и на полках, прибитых к стенам, громоздились разные скляночки с травами и жидкостями, необычные камушки, деревянные статуэтки, медальоны и даже парочка кинжалов.

Марена усадила женщину перед собой, взяла мешочек с рунами и спросила:

– Как вас зовут и с чем вы ко мне пожаловали?

Помолчав немного, женщина начала свой рассказ.

– Меня зовут Татьяна… Наверняка и до вас деревенские слухи добрались. Все в деревне называют меня сумасшедшей.

– Не слышала. Меня людские сплетни не интересуют, – отрезала Марена.

– Вот как…

– Продолжайте, я внимательно слушаю, – сказала Марена, затем взяла в руку горсть рун и раскинула их на столе.

– Мне всего восемнадцать лет от роду, я даже замужем никогда не была, я не вру, хоть по мне и не скажешь, – тут женщина разрыдалась и, стирая с лица поток горьких слез, заикаясь, продолжила говорить. – Я стремительно стала стареть лун шесть или семь назад. Ночами меня мучают кошмары, а днем я страдаю от того, что меня одолевает дикая слабость во всем теле. Я хотела и руки на себя наложить, да что-то не дает мне…

Марена, внимательно слушая рассказ, встала и налила в чашечку воды, добавила туда пару капель успокоительной настойки и подала женщине.

– Прошу, выпейте, и вам станет легче, – ласково произнесла она, села и взглянула на выпавшие руны.

Татьяна не стала противиться и выпила содержимое чашки до дна. На удивление, снадобье подействовало почти сразу. И тогда она поведала историю о том, как шесть лун назад собиралась выйти замуж за прекрасного юношу из соседней деревни, где она жила раньше. Но за несколько дней до сватовства ее избранный отрекся от нее и выбрал себе в избранницы другую девицу.

Татьяна тяжко приняла разрыв с возлюбленным, от горя она сбежала из дома и поселилась в заброшенном домике на отшибе деревни, неподалеку от Марены.

С собой Татьяна успела прихватить совсем немного вещей, а всех сбережений – только чтобы не умереть с голоду первое время. Из дома она выходила, скрывая свое лицо платком, чтобы вдруг ее никто не узнал, а оправдывалась тем, что лик ее страшно обезображен.

Тяжелым трудом старалась отвлечь себя убитая горем девушка, но раненому сердцу становилось только больнее. Когда Татьяна заметила первые седые пряди в своих русых волосах, то решила, что это от сильных переживаний и не приняла близко к сердцу. Но с каждым месяцем девушке становилось все хуже, ее рассудок и тело переставали подчиняться сознанию. Ночами ее мучили кошмары.

Во снах некое существо гналось за девушкой, она убегала от него, но оно, нагнав, целовало ее, с каждым поцелуем вытягивая все жизненные силы. По утру несчастная ощущала себя еще более уставшей, нежели накануне вечером.

И вот когда Татьяна в очередной раз взглянула в свое любимое зеркальце, то увидела перед собой не прекрасную некогда девушку с русыми волосами и голубыми глазами, а изможденную женщину, седую, морщинистую, с потухшими серыми глазами. Увидев эту ужасную старуху вместо привычного отражения, девушка не смогла поверить своим глазам. Она выбежала на улицу и стала спрашивать каждого, кто проходил мимо, сколько же ей лет.

– Сколько мне лет? – спрашивала Татьяна у незнакомой юной девицы, крепко сжав ее руку.

– Примерно столько же, сколько и моей матушке, – испуганно ответила та и убежала подальше от странной женщины.

Но Татьяна уже кинулась с расспросами к какому-то добру молодцу.

– Сколько мне лет???

Тот ехидно улыбнулся и ответил:

– А ты что, мужа себе ищешь? Так уж поздновато, матушка…

Долго еще Татьяна бегала из одного уголка деревни в другой все с тем же вопросом, чтобы понять, не привиделась ли ей в зеркале та седая старуха. Но в ответ ей только шипели, как сумасшедшей, крутили рукой у виска, шептались за спиной, а дети смеялись и тыкали пальцем.

Сама же Татьяна, не выдержав натиска свалившегося проклятия, громко рыдала и, схватившись за голову, стонала: «Мне всего восемнадцать, разве вы не видите!!!» Но это только добавляло жара в огонь. И теперь вся деревня в голос судачила, не стесняясь, называла ее безумицей и обходила стороной. Все жители смотрели на нее кто с сожалением, а кто с нескрываемым презрением.

Решилась тогда Татьяна прекратить свои муки и побрела вечером к реке, да услышала краем уха, как две старушки обсуждают некую Марену, что помогла остановить слепоту у одной из них. Несчастная решила, что Белобоже дал знак ей не сдаваться и послал в помощь девушку, что способна исцелить ее недуг.

Как только Марена услышала весь рассказ, то призадумалась. Руны говорили, что ни одна чистка и защита сейчас не способны помочь этой ночной посетительнице, что некая темная сущность вцепилась в нее и не хочет отпустить. Чтобы уточнить, с какой же сущностью ей предстоит иметь дело, ведунья взяла блюдечко с водой и свечу.

Шепча наговор, она капала горячим воском на воду и внимательно наблюдала за тем, что показывает ей воск, застывая фигурами на воде. Стоило только воску заполнить всю поверхность блюдца, волосы на голове Марены зашевелились, а по спине ее пробежали мурашки. То, что показывал воск, не на шутку напугало ее, но ведунья старалась сохранить невозмутимое лицо, дабы не посеять еще большую панику у несчастной Татьяны.

Узоры воска сложились в ужасающие лики, которые едва ли могла придумать фантазия даже самого впечатлительного человека. Марена поспешила выкинуть блюдце с воском в ведерко и присыпать землей. После чего спросила Татьяну:

– Скажите, когда вы уходите из дома, вам становится легче? Или состояние никак не улучшается?

– Поначалу мне и правда становилось намного лучше вне дома. Думаю, сказывался свежий воздух, что возвращал меня в реальность.

– А сейчас вам лучше вне дома?

– Не могу сказать… Я так редко стала выходить на улицу. Мне хочется лишь лежать, спать и ничего не делать… А лучше, чтобы это все наконец вообще закончилось. Но рядом с вами у меня появилось ощущение, будто я начала просыпаться от долгого сна.

– Могу ли я как-нибудь зайти к вам домой, чтобы посмотреть его?

Татьяна немного помедлила с ответом, но затем согласилась:

– Если это необходимо, то конечно… Правда, у меня не прибрано…

– Не волнуйтесь, это меня никак не смутит. Давайте отправимся прямо сейчас. Только я попрошу вас подождать меня на крылечке, – сказала Марена.

– Хорошо, – ответила Татьяна, – конечно, – и вышла во двор.

Марена вернулась к колыбельке Кащея, поцеловала сына в маленький лобик и проговорила:

– Спи спокойно, мой дорогой, мама скоро придет.

Затем Марена обратилась к домовому и наказала ему следить за ребенком, а если вдруг что случится, подать сигнал через амулеты. Один амулет Марена всегда носила на груди, второй висел над колыбелью сына. Домовой понял наказ хозяйки. Полупрозрачное облачко подплыло к колыбели Кащея, дабы усердно охранять дитя.

Марена вышла на крыльцо, и они вместе с Татьяной отправились к её дому. Уже на пороге ведунья зажгла свечу и зашла внутрь. Первым делом она принялась осматривать углы дома и порог, дабы обнаружить что-либо странное. Осмотрела кухоньку, а затем и комнатку несчастной.

Дома было очень холодно, повсюду валялись разные вещи, а в воздухе летали клубы пыли. Пол дома был ветхий, как и крыша, казалось, еще немного, и она рухнет, погребая под собой и стены, и всю нехитрую утварь.

Войдя в комнатку девушки, Марена почувствовала, что дышать становится все тяжелее и тяжелее. Убранство дома не выглядело устрашающим, но нечто незримое заставляло его быть таковым.

Внимание ведуньи привлекло небольшое, с ладошку, зеркало, обрамленное медной рамкой с витиеватым узором, что стояло у изголовья кровати. Она приблизилась к нему и почувствовала, как внезапно начала подступать тошнота.

Марена взяла зеркало, чтобы заглянуть в него. В отражении она увидела уставшую от свалившихся хлопот, но все такую же красивую, несмотря на тени под глазами, девушку. Марена поднесла зеркало и свечу поближе к лицу, чтобы внимательнее рассмотреть свое отражение, как на миг ее лицо исказилось в пугающей гримасе, которая напомнила лики из воска. Она резко отвела зеркало от лица и в последний момент заставила руку застыть, дабы не разбить странное зеркало.

– Что с вами? – взволнованно спросила Татьяна.

Сердце Марены слегка заколотилось, но через пару тихих, глубоких вдохов и выдохов ведунья восстановила контроль над собой и невозмутимо обернулась к несчастной.

– Откуда у вас это зеркало?

Было видно, что Татьяна никому не желает рассказывать о том, откуда у нее эта вещица, но под натиском строгого взора Марены она сдалась.

– Это последний подарок моего возлюбленного…

– Зачем вы храните его? Он же отказался от вас, – с недоумением спросила Марена.

– Да… Но я никак не могу его отпустить. Когда смотрю в зеркало, то вспоминаю о каждом счастливом моменте, что мы пережили вместе. И тогда я чувствую себя немного живой… – искренне поделилась Татьяна.

– Как часто вы смотритесь в это зеркало? – спросила ведунья.

– Каждый день, – ответила несчастная.

– Я заберу его, от него необходимо избавиться, – бесцеремонно сказала Марена, накрыла зеркало платком и положила в передник.

Стоило Марене только проговорить это, как лицо Татьяны переменилось. Это была уже не напуганная и слабая женщина, а разъяренное существо, уже не похожее на человека.

– Я вам его не отдам, верните, – зарычала не своим голосом Татьяна.

Марена сделала шаг в сторону выхода, но она перекрыла его.

– Верните зеркало, – повторила низким голосом Татьяна.

– Если я вам его верну, то вы умрете, – спокойно ответила Марена, – и то, что сейчас управляет вами, это прекрасно знает. Оно не оставит вас в покое, пока не высосет всю жизненную силу до капли.

– Мне все равно, верните, – прорычала Татьяна и протянула руку.

– Зеркало отдал вам не ваш возлюбленный, а то, что от него осталось. Не по своей воле бросил он вас, да только пути у него, к сожалению, обратно нет, уже на том свете он. А вот вас еще можно спасти. Поэтому зеркало я заберу, – ответила Марена и направилась к выходу.

Но не успела она и трех шагов сделать, как безумица набросилась на нее, сбив с ног. Руки ее уже сжимали тонкую шею Марены, но та одним сильным рывком сбросила тщедушное тело Татьяны и сама навалилась на него сверху. Удерживая сумасшедшую из последних сил, не обращая внимания на глубокие царапины, что оставляла обезумевшая женщина своими грязными ногтями, Марена наклонилась к ее уху и прошептала наговор, а потом со всей мочи ударила лбом ее по голове так, что та мгновенно погрузилась в сон.

– Ну вот, опять шишка будет, – пытаясь отдышаться, проговорила негромко Марена, потирая свой лоб.

Затем встала, отряхнула платье, проверила рукой, на месте ли содержимое подола, и направилась вон из дома.

Небо освещал полумесяц, на улице дул не по-летнему холодный ветер. Стоя во тьме, Марена пыталась понять, отчего же мурашки все еще бегают по ее телу, то ли от холода, то ли от страха. Но, взяв себя в руки, она отправилась в лес, дабы избавиться от злосчастного зеркала.

Уже в самой чаще она выбрала высокую ель, под которой принялась рыть руками небольшую, но глубокую яму. Копая, Марена проклинала себя за то, что не носила с собой никакого даже маломальского совочка. Но времени бежать домой за лопатой у нее не было, так что пришлось смириться с видом черных ногтей, грязных рук и перепачканной одежды, спасибо и на том, что лес был полон палок, которые хоть как-то ускоряли работу ведуньи.

Вырыв ямку, ведунья положила туда зеркало, завернутое в платок, и спешно закопала. После чего прошептала наговор, который помог бы удержать сущность, что была запечатана в зеркале, в этом месте.

Завершив обряд, Марена поднялась на ноги и тихонько проговорила:

– Прости, Татьяна, вернуть те годы, что забрало у тебя это существо, я уже не смогу, потому что не знаю, как убить его. Но вернуть спокойствие твоей душе и прожить остаток дней я тебе помогу.

После чего ведунья отошла от места на пару шагов и по кругу начертала определенные руны, чтобы ни один живой человек не смог увидеть это схоронение и проходил мимо этого места. Справившись и с этим, Марена почувствовала, как сильно устала. Так сильно она не уставала даже с Кащеем на руках, хотя тот был слишком уж неугомонным младенцем. Все тело ломило от усталости так, что хотелось опуститься хоть ненадолго на мягкий мох под молодой сосной, но Марена поспешила вернуться к малышу, сон которого охранял домовой. Уже дома, увидев личико сопящего сыночка, ведунья успокоилась и устало улыбнулась.

– Спасибо, Тимофеюшка. Что бы я без тебя делала. Кащеюшке ты очень нравишься, только с тобой рядом он так долго может спать. Пойдем, молочком угощу тебя.

Марена налила домовенку молока в блюдечко и отломила кусочек хлеба, что испекла накануне. После чего сняла с себя грязную одежду, протерла тело колодезной водой и прилегла отдохнуть рядом с сыночком.

Поутру, покормив дитя, Марена отправилась к колодцу набрать воды. По пути ей встретились женщины, бурно обсуждавшие последние вести.

– Безумица-то наша померла утром, а кто родня ее, никто не знает, – сказала первая.

– Да она ж одна пришла к нам в деревню. Будто скрывалась от кого. Печаль какая, даже схоронить и оплакать по-человечески некому, – добавила вторая.

– Да может семья ее и выгнала, потому как совсем из ума выжила эта старуха. Да и надобно ль ее на нашем общем кладбище хоронить-то? Одна морока с ней! – воскликнула третья.

– Ой, и то верно! – поддержала первая.

Всем своим тонким телом Марена задрожала от дурного предчувствия, лицо полыхнуло огнем, мысли проносились в голове со страшной скоростью: «Но не могла же я ее убить? Мой лоб не такой уж крепкий… Я же все правильно сделала, где я могла ошибиться?!»

Ведунья стояла как вкопанная, пытаясь сообразить, где она допустила роковую ошибку, что из важного забыла сделать вчера. Как вдруг глаза ее широко распахнулись, а алые губы раскрылись от осознания. Перебирая громко все бранные слова, что она знала, Марена устремилась к своему дому. Забежав внутрь, она закрыла все двери и окна и окликнула домового.

– Тимофеюшка, последи за Кащеем, мне срочно нужно отлучиться.

Полупрозрачное облачко откликнулось на зов девушки и, приняв форму черного кота, прыгнуло в колыбельку.

– Ступай, хозяйка, можешь не волноваться, – промурлыкал кот.

Кивнув домовому, Марена выбежала из дома и рванула в лес ровно к тому месту, где накануне закопала злосчастное зеркало. Найдя чертово место, Марена остолбенела и готова была врасти в землю. Ель, под которой было закопано зеркало, которая еще ночью источала целебный запах и одаривала жизнью лесных жителей, сейчас стояла иссохшей. Марена перевела взгляд на место, где закопала зеркало, оно оказалось нетронутым. Марена, едва придя в себя, упала на колени и истерически принялась раскапывать тайник, не жалея рук, ломая ногти в кровь. В считанное время ведунья добралась до вещицы, но, увидев платок, она задрожала всем телом, даже зубы застучали. Осторожно раскрывая сверток, Марена неустанно молилась всем богам, которых знала, а, раскрыв, увидела там все ту же медную рамку с витиеватым узором, само же зеркало покрывали многочисленные трещины. Марена выронила проклятое зеркало и откинулась на спину.

– Какая же я глупая! – прокричала она ввысь.

Вдруг амулет, благодаря которому домовенок мог передавать ей сигналы, начал издавать едва уловимые вибрации.

– Кащей…

Так быстро в своей жизни Марена еще никогда не бегала и так много раз не падала тоже.

Казалось, что в этот момент ей не нужен был даже воздух, чтобы добраться поскорее до своего сына. Уже подбегая к дому, Марена заметила, что все-все окна открыты настежь, а изнутри несется истошный плач младенца. Теряя голову, Марена ворвалась в дом, внутри которого все было перевернуто вверх дном. Лавки сломаны, утварь разбросана, но ее волновал лишь рыдающий сын. Подбежав к колыбельке, она увидела, что Кащей цел и здоров, только никак не может успокоиться от плача.

Молодая мать взяла драгоценное дитя на руки, прижала к груди и зарыдала вместе с ним. Она поклялась себе более никогда не заниматься ведовством и жизнь свою посвятить лишь своему мальчику.

Немного погодя, когда вместе с Кащеем Марена понемногу стала приходить в себя и успокаиваться, из-за печки показался домовенок. Кот подошел к ней и замяукал, рассказывая историю, что произошла, пока Марены не было дома.

– Пока я охранял Кащея, чуть не сорвав дверь с петель, влетела сущность, один уродливый лик которой каждую секунду сменялся на другой, еще более омерзительный! Нечисть заметила младенца и решила было полакомиться им, но не тут-то было! Я преградил ей путь, выстроив защитный купол, но та мгновенно его разрушила и, отбросив меня в сторону, кинулась к ребенку. Однако стоило только нечисти раскрыть свою пасть и нависнуть над Кащеем, как тот сам пожрал нечисть. Хозяйка, вы даже не представляете, что произошло с моей мордочкой в этот момент! После увиденного я решил отсидеться за печкой, дабы не попасть под горячую руку вашего сына…

Глаза Марены распахнулись от неожиданности и ужаса, она попыталась было что-то сказать, но вышло не сразу.

– Да уж, Тимоша, ты храбро сражался. Но впредь не оставляй Кащея так долго плакать, не бойся, он тебя точно не скушает.

– Я так не думаю… Но все же, простите, хозяйка, – ответил домовенок, опустив ушки.

Марена перевела взгляд на Кащея и нежно обратилась к нему:

– Мой сынок, я и забыла за эти месяцы, чей же ты сын. Отец гордился бы тобой.

Кащей, конечно, не понял слов матери, но ее ласковый голос успокоил его, и он блаженно улыбнулся.

С того дня Марена спрятала всю свою ведовскую утварь, оставив лишь самое необходимое и более не занималась этим промыслом, посвятив всю себя воспитанию сына.

Что же до Татьяны, то в саване она лежала юной и прекрасной девушкой с волнистыми русыми волосами и закрытыми вечным сном глазами.

Тогда-то и появилась еще одна легенда, которая гласила, что замешана была в этом темная ведьма Марена, ибо лишь ей подвластны были подобные деяния. И чем больше на селе пропадает в безызвестности или погибает юных девушек, тем краше становится сама ведьма.