Год назад меня зацепила тема инфантильности, проштудировав книги психологов юнгианского направления Марии-Луизы фон Франц «Вечный юноша» и Джеймса Хиллмана «Сенекс и Пуэр», я записал видео «Инфантильность убивает тебя». Оно нашло много отклика у людей, в комментариях люди писали, либо они узнали себя, либо кого-то из близких. Это в том числе и про меня, ведь я тоже лет до 27 был этим Пуэром. Параллельно у зрителей возникло много вопросов, как с этим работать. Так устроена юнгианская психология, порой она чересчур поэтична, вроде все узнал, но непонятно, а че делать-то? Кроме того, весь год ко мне приходили люди с синдромом Пуэра на консультации, с опытом накопился и материал, который позволит раскрыть эту тему в практическом ключе.
На что я обратил внимание как психолог: ко мне приходили люди с высоким потенциалом, которые хорошо учились в школе. Но что-то происходило в момент поступления в университет. Кто-то доучивался еле-еле, кто-то бросал. После их жизненная траектория не взлетала, как должна была бы.
Например, Максим, 26 лет. Он держался как человек, привыкший, что его хвалят, но сейчас похвастаться нечем. Золотая медаль, победы в олимпиадах по физике. Учителя говорили: «Тебе прямая дорога в МФТИ». Поступил в топовый вуз, но на втором курсе начал пропускать пары. «Мне стало скучно и страшно. Если я не стану выдающимся ученым, то зачем вообще все это? Что будет, если ты станешь просто хорошим инженером, а не Эйнштейном?» Бросил учебу, живет с родителями, играет в шахматы онлайн по 12 часов в день.
Или Алиса, 29 лет. Худая девушка с идеальным макияжем, но потухшим взглядом. Ее движения резкие, будто она играет роль даже здесь. С пяти лет – театральная студия, восторженные отзывы: «Настоящий талант!», «Будешь знаменитой!» Поступила в Щукинское с первого раза, но на третьем курсе начались панические атаки перед выходами на сцену. «Я репетирую сцену, пока не начинаю ненавидеть каждое свое движение». Сейчас подрабатывает бариста, отказывается от ролей в независимых театрах: «Это ниже моего уровня. Мои однокурсники уже снимаются в сериалах, а я даже резюме не обновляю. Я согласна только на главную роль в „Чайке“, но туда берут только известных».
Когда-то они были «одаренными детьми». Я сам был таким, а потом в 20 лет сильно страдал, прежде чем взять себя в руки в 30. Поэтому то, о чем я пишу, я знаю не только как специалист, но и из личного опыта.
Я подходил к этой теме с разных сторон: рассматривал и «теневую работу», и «путь героя», и нарциссизм. Но в нарциссы сейчас записывают всех подряд, это стало своего рода клеймом, в то же время это не корень проблемы. Про связь нарцисса и Пуэра мы поговорим в отдельной главе, а пока важно понять – при наличии и нарциссизма, и инфантильности, начинать работу надо с инфантильности, поскольку в обратном порядке толку не будет. И в процессе ее интеграции постепенно скорректируется и нарциссизм.
Архетип Пуэра – главный корень. Комплекс, который мешает определенному типу людей стать тем, кем они могут быть. Давайте перейдем к ключевым характеристикам.
1. Обаятельность и харизма
Носителя архетипа Пуэра отличают природное обаяние и харизма, мгновенно притягивающие людей. Он может быть душой компании, тонким шутником, открытым собеседником. В нем чувствуется детское, искреннее обаяние, которое разоружает. Вечного юношу часто вспоминают после первой встречи: «Такой живой, необычный, харизматичный. В нем точно что-то есть».
Его легкость и игривость притягательны. Он умеет быть смешным, неожиданным, трогательным и даже немного волшебным – как будто в нем все еще живо то, что в других уже давно подавлено взрослой жизнью.
2. Интеллект и глубина
Многие Пуэры эрудированы и одаренны. У них яркий, живой ум, способный схватывать суть, видеть нестандартные связи, шутить тонко и метко. Они часто опережают сверстников по глубине размышлений и задают взрослые, почти метафизические вопросы с раннего возраста: «В чем смысл жизни? Зачем все это? Почему люди довольствуются посредственным?»
При этом им чужда пустая болтовня. Они тяготеют к большим идеям и возвышенным смыслам. Их отталкивает обыденность – работа ради денег, рутинные разговоры, социальные условности. Пуэр хочет сразу «по-настоящему», без мелочей и компромиссов. Это делает его вдохновляющим и… очень трудным для окружающих.
3. Потенциал «будущей звезды»
Вокруг Пуэра всегда витает ощущение большого будущего. Его часто воспринимают как «того самого» – будущего писателя, режиссера, великого художника, мыслителя. Он сам в это верит: чувствует, что призван к чему-то значительному, большому, необычному. И правда – его потенциал может быть огромным.
Однако чаще так и остается потенциалом. Воспламеняется быстро, но горит недолго: стартует вдохновленно, впечатляет всех на первом этапе – но затем быстро теряет интерес, рассыпается в сомнениях, прокрастинации, унынии. Он живет вспышками: то экстатическое вдохновение, то пустота. И все чаще оказывается, что за впечатляющим фасадом скрывается провал.
4. Страх завершения и избегание обязательств
Одна из главных трагедий – неумение доводить дела до конца. Пугает не только рутина, но и сам факт выбора. Ведь выбор означает отказ от всех других возможностей – а значит, конец мечте о «чем-то большем». Поэтому он вечно балансирует на начале, откладывая финал.
Он может по-настоящему хотеть что-то сделать – написать роман, запустить проект, реализовать идею – но как только дело доходит до конкретных шагов, возникает внутренний протест, саботаж, рассеянность. Часто он сам не понимает, почему «не получается».
5. Непереносимость обыденности
Банальность – враг Пуэра. Его отталкивает все серое, среднее, «нормальное»: не хочет «работу с девяти до шести», не хочет быть «нормисом», как он это формулирует. Это не просто снобизм – почти экзистенциальная аллергия на рутину и стандарты. Обычная жизнь кажется смертью духа.
Жажда величия часто парализует: ведь ничто в реальной жизни не дотягивает до мечты. Все кажется слишком простым, слишком приземленным. Поэтому он предпочитает блуждать в облаках, откладывая жизнь до момента, когда «созреет подходящее вдохновение».
6. Состояние туманной апатии
Наряду с вдохновением и философскими озарениями в Пуэре живет странная вялость. Он часто производит впечатление человека, находящегося в полусне: апатия, неорганизованность. Это тот тип юноши, который мечется между компьютером, книгой, телефоном и ничем не может заняться всерьез. Иногда кажется, что единственный способ пробудить – вылить ведро холодной воды.
Этот туман – не просто лень, а внутренний страх перед взрослением, решением, риском ошибиться. В нем – инфантильная часть, которая боится настоящей ответственности.
7. Раздражение у окружающих и внутренний конфликт
При всей привлекательности вечный юноша часто вызывает раздражение и у других, и у самого себя. В нем чувствуется потенциал, но он не реализуется. Он много говорит, но мало делает. Он может обещать – и не выполнять. Все, что должно было бы быть триумфом, превращается в затянутое «пока что не получилось».
Парадокс в том, что Пуэр сам от этого страдает. Он чувствует, что не становится тем, кем хотел. Это рождает вину, стыд, разочарование, депрессию. Но вместо выхода он еще глубже уходит в мечту, в воображаемую реальность, где все возможно, но ничего не начато.
1. Стремление к потенциальности и отказ от выбора
Для носительницы этого архетипа важно находиться в ощущении неограниченных возможностей – где все открыто и ничто не определено окончательно. Поэтому ей сложно сделать выбор, остановиться на чем-то одном, принять на себя обязательства, которые вытекают из сделанного шага.
Не то чтобы она потом жалела о своем выборе и хотела бы передумать, нет – ей в принципе не хочется делать никакого выбора. Остановиться на одном варианте – значит отсечь всю гамму других возможностей. А это для Пуэллы ощущается как насилие над собой и реальностью. Ее дом – мир предположений, а не решений.
2. Хрупкая самооценка и бегство от контакта с внутренней пустотой
Вечная девушка стремится привлекать внимание окружающих, быть яркой, желанной, но при этом не чувствует, что она – действительно уникальная личность. У нее нет уверенности, что за внешней красотой и харизмой есть глубина, способная удержать подлинный интерес другого человека.
Поэтому Пуэлла нередко ускользает от очередного обожателя – не из каприза, а из страха перед моментом, когда от нее потребуют предъявить истинное Я. А у нее нет твердого, ясного «Я». Внутри – зыбкое, неоформленное ощущение пустоты. Именно это делает любые устойчивые отношения для нее пугающими. И отсюда рождается еще одна черта архетипа – эмоциональное бродяжничество.
3. Привлекательность и страх быть «пойманной»
Пуэлла распространяет вокруг себя яркие, ослепляющие лучи – она светится, к этому тянутся. Но в сиянии скрыта опасность: она все время рискует быть пойманной теми, кто ждет от нее праздника, магии, энергии.
Вспомните, кому в сказках отводится роль одержимого желанием поймать райскую птицу? Конечно, скучному, заурядному Сенексу – архетипическому Старцу, который хочет вернуть себе молодость за счет чужой свежести. Как и любой архетип, Сенекс может быть и светлым, и темным. Но во взаимодействии с Пуэллой он почти всегда проявляется в своей негативной ипостаси – как сдерживающий, подавляющий, контролирующий.
Сказки, мифы и жизненные истории множества взрослых мужчин и юных девушек – это все повторяющиеся сценарии «Сенекс и райская птица». И когда ему удается поймать ее, посадить в клетку, она перестает петь. Потому что теряет источник своей энергии. Ее песня звучит только на свободе. Чтобы излучать энергию, одаривая ею окружающих, Пуэлле нужно отсутствие границ и свобода перемещения. Но в этой же свободе – ее уязвимость.
4. Нарушенные границы и зависимость от внешнего отражения
Звучит красиво – жить вне границ, быть проводником энергии. Но на практике это приводит к важному ограничению архетипа: отсутствие автономии личностных границ.
Пуэлла ориентирована на наслаждение, впечатления, переживания. Ее внимание постоянно вовне – на том, как она выглядит, как ее воспринимают, какое впечатление производит. В такой структуре внутреннее Я оказывается невыстроенным, теневым. И стоит ей хотя бы немного осознанно отвлечься от этого танца для внешнего мира – она сталкивается с тем, чего боится больше всего: ощущением внутренней пустоты.
Это ощущение Пуэлла чувствует особенно остро. Во-первых, потому что по природе она достаточно эмоциональна. А во-вторых, потому что живет по сценарию «лихорадочно и хаотично пускаться на поиски любых переживаний». И когда они вдруг заканчиваются – наступает состояние, подобное ломке. Отсутствие чувств равносильно смерти для этого психотипа.
5. Бегство от правил и внутреннее сопротивление реальности
Пуэлла не любит рамки, запреты, правила. Но в отличие от подростка, она не будет устраивать открытый бунт. Нет. Она просто… растворится. Ускользнет туда, где границ нет, – или кажется, что нет. Необязательно физически. Иногда достаточно сбежать в свое воображение, где можно быть какой угодно: новой, загадочной, изменчивой. Какой удобно быть здесь и сейчас.
Это не ложь, не манипуляция – это способ психологической защиты. Механизм выживания в мире, который кажется слишком жестким, требующим определиться раз и навсегда.
6. Отношения с Сенексом как поиск внешнего каркаса
Наш мир – жестко регламентирован: роли, правила, ожидания. Живи по графику. Определи, кто ты. Стань кем-то конкретным. Для Пуэллы все это ощущается как невыносимое давление. Она не хочет сама устанавливать себе границы – она хочет, чтобы их установили за нее.
Так она бессознательно тянется к фигуре Сенекса – зрелого, «сильного», структурированного мужчины. В нем она ищет и партнера, и отца, и порядок, и защиту. Он – якорь в бурном море. Но проблема в том, что этот якорь – не всегда надежный. Он может быть подавляющим, контролирующим, «поглощающим». Пуэлла превращается в украшение, музу, проект. И снова теряет себя.
7. Корни в детстве: опыт поглощения
Истоки часто лежат в родительских фигурах. Родителей Пуэллы или Пуэра можно назвать пожирающими. В аналитической психологии чаще используют термин «пожирающая мать», но и отцы могут быть такими же.
Это те, кто не отпускал и под видом заботы растворял личность ребенка в себе. Кто говорил: «Я лучше знаю, как тебе жить», «Ты – это моя часть», «Ты – мой смысл».
Желание поглотить, слиться, сделать ребенка продолжением себя облачается в форму благих намерений, но итог один: утрата автономного Я.
И тогда у Пуэллы остается только одна стратегия – быть неуловимой. Быть жидкой. Меняться, убегать, не давать схватить себя, не оформляться окончательно. Только вот чем дольше она избегает формы, тем дальше остается от настоящей себя.
Можем представить собирательный образ в психологии – девушка, 25 лет, тихая, умная, снаружи вполне «нормальная». Но это крайний случай так называемой временной жизни – жизни без укорененности, связи с реальностью, чувства «я здесь». Она что-то делает, с кем-то говорит, участвует в чем-то, но будто сквозь стекло. В ней нет никого, кто бы жил по-настоящему.
Она кажется недоступной. Хотелось бы поговорить, докопаться, пробудить – но ее словно не существует в этом мире. Она здесь физически, но внутренне – где-то далеко, за гранью. Все, что происходит вокруг, не касается ее. Мир – как спектакль, в котором она не участвует. Ее ничего не трогает. Ни горе, ни красота, ни даже собственная боль. Через несколько месяцев она застрелится.
Позже ее лечащий врач мог бы сказать: «Я видел труп. Она лежала на улице, лицо – другое. Я стоял и смотрел на нее долго. И думал: „Что это за выражение?“ Оно было поразительное – словно человек всю жизнь был уверен, что вещь черная, и вдруг ему доказали, что она красная. И это почему-то было приятно. В момент смерти… она впервые поняла, что такое жизнь».
Иногда, чтобы по-настоящему почувствовать жизнь, человек должен пройти через предельное разрушение. В бессознательности можно прожить целую жизнь – так и не соприкоснувшись с ней. Можно дожить до тридцати, сорока, пятидесяти, ни разу не сказав себе: «Я здесь. Это – моя жизнь».