Я не могу жениться. Я тридцатилетний мальчишка.

Мы из поколения мужчин, выращенных женщинами.

Поможет ли другая женщина в решении наших проблем?

Эту фразу из «Бойцовского клуба» постоянно повторяют Пуэры: «Поможет ли другая женщина в решении наших проблем?» Ну да, мама ласково обхаживала, убирала носки, напоминала, что пора кушать, и что теперь? Теперь ты думаешь, что твоя следующая женщина должна продолжать эту заботу? Спасти тебя? Излечить? Она что – врач?

Вечный юноша живет в режиме «А вдруг кто-то решит за меня?». Мужчина, воспитанный «по-женски» (читай: с гиперопекой), зачастую привык, что проблемы решаются не им самим, а кем-то извне. Такая опека, даже если она исходит из любви и лучших намерений, мешает ему развиваться в самостоятельного и зрелого человека. Это и есть материнский комплекс. И вот он приходит к другой с полным багажом ожиданий: «Ты мне поможешь, решишь, утешишь и накормить не забудь». Ну ладно, а она что, супергерой? Психолог? Колдунья с волшебной палочкой?

Вопрос: поможет ли другая женщина решить проблемы Пуэра? Ответ на первый взгляд прост: да, ведь она может быть источником поддержки, вдохновения, любви. Но глубже дело обстоит иначе. Входя в жизнь Пуэра как спасательница, берущая на себя роль матери или защитницы, она лишь продлевает игру в мальчика, который не умеет взрослеть.

А вот женщина-партнер, союзник – это совсем другое кино. Она пришла не решать твои проблемы, а быть рядом, когда ты разбираешься с ними сам. Поддержать, но не заменить. Быть тылом, а не подушкой безопасности. Потому что взрослые отношения – это не «мама + сын», а «два взрослых человека», которые оба могут сказать: «Я беру ответственность».

Как пишет Мария-Луиза фон Франц: «Архетипическая идея великой любви и конъюнкция, так привлекающие Пуэра, остаются лишь его желанной фантазией: однажды ему встретится женщина, которая подарит совершенную любовь, душевное тепло, полную гармонию, определенность отношений и т. д.; фантазия эта – очевидная иллюзия образа матери. Тем временем он не отказывается от сексуальных отношений, поскольку отказ от физической любви явился бы сильной фрустрацией для него».

В результате он либо ноет, что ему не дали секс, как инцел, либо, по советам пикап-тренеров, заводит двадцать интрижек, но не вовлекается эмоционально. Он не «проживает» эти отношения. О таких людях можно сказать, что они не живут вовсе, а просто числятся в жизни как мертвые души.

Пуэр всегда найдет оправдание: «Да эта временно, она просто замена, пока девушка мечты не нарисовалась». Физическая близость? Ну да, есть, но по сути – никакой ценности: ни в мыслях, ни в воображении, ни в чувствах. Он вроде бы в отношениях, но на деле – как турист в чужой стране, который только фотографирует достопримечательности и садится в автобус до того, как что-то почувствует. Какие-то связи есть, одна-вторая, но ни уму, ни сердцу.

Некоторые из вас скажут, да это же круто, иметь жизнь, полную приключений, хочу научиться постоянно менять женщин. А тот, кто так уже пожил, если будет с вами по-настоящему откровенен, честно признается, что приключения в его жизни ничего не значат.

Иногда Пуэрам завидуют. Кажется, будто они бросаются в жизнь с невероятной энергией, живут на полную катушку. Мы-то знаем, что это ощущение – проекция нашей тени, мы знаем, что на самом деле они изолированы от реальности. И все же возникает вопрос: как им удается создавать иллюзию такой яркой, активной жизни?

Это спектакль. «Нет, я не плачу и не рыдаю. Вы оцените красоту игры». Да, люди в целом актеры, все мы носим маски в тех или иных ситуациях. Но Пуэры делают это на качественно новом уровне. Для многих «сыграть роль» – это просто внешняя игра, а для Пуэра даже внутренняя: они пытаются убедить самих себя, что живут ярко.

Но рано или поздно эта бравада заканчивается. Они спускаются на землю и понимают, что такое существование счастья не приносит. Окружающие все еще завидуют кажущемуся драйву, но сами они этого не чувствуют. Как же определить, где спектакль, а где правда? Задай себе вопрос: чувствуешь ли ты себя живым? Иногда такие люди сами проговариваются. Только что шла тирада про знатный кутеж с проститутками, и тут он ляпнет, что мертв внутри. Те, кто не чувствует жизни, описывают ее как постоянный маскарад. За фарсом трикстера часто прячется «я усталый старый клоун, я машу мечом картонным». Они разыгрывают роль даже для самих себя.

Один мой клиент, у которого было большое количество эротических путешествий, был настолько отделен от своих ощущений, что посреди секса мог достать телефон и начать отвечать на сообщения. Назначал следующий секс, а что толку, если он и этот не прожил? Просто галочку себе поставить? И потом похвастать друзьям? Чем это отличается от вечных желаний написать роман или от мастурбации на рилсы? Такой же эскапизм, жизнь на черновик. Ни отношения, ни близость, ни секс для него ничего не значили, ведь он был чрезмерным нарциссом, и его переживания сводились к поддержанию образа мачо. И да, ему было ужасно скучно.

Другой мужской фантазией будет кукла, которую можно настроить под себя, воспитать под свои хотелки. Это идеально показано в современных техно-сериалах, типа «Почти как люди», «Компаньон», «Черное зеркало», где разработаны андроиды для выполнения сексуальных утех. Или у Виктора Пелевина в романе «Snuff». Покорный голем, которого можно настроить по всем параметрам. Не только внешность, но и голос, интеллект, манеры, эмоции.

И вот тут скрытая суть пуэрской фантазии обнажается полностью: в ней нет места непредсказуемости другого человека. Живой партнер – это хаос, со своим прошлым, болями, желаниями, с периодами усталости, с правом сказать «нет». А «идеальный» голем – это кристалл абсолютного контроля: он никогда не обидится, не поставит под сомнение твои слова, не захочет чего-то своего.

Для Пуэра это кажется не просто удобно, а «правильно», ведь реальность со всеми ее конфликтами, разочарованиями и необходимостью идти на компромиссы воспринимается как оскорбительное вторжение в его мир мечты. В фантазии можно остаться главным героем, любимцем судьбы, вечно желанным, вечно правым.

Но проблема в том, что этот «партнер на заказ» существует только как зеркало, отражающее твое эго. В нем нет настоящего диалога, а значит, нет развития. Парадоксально, но чем больше Пуэр пытается «собрать» идеального спутника под себя, тем сильнее он запирается в своей одиночной камере из комфорта, где все предсказуемо, но абсолютно мертво.

В Пелевинском «Snuff» был такой параметр, как «Сучество». Это своенравие, возможность перечить, чтоб не скучно было. Главный герой выкрутил его на максимум, и его сура от него ушла. Она ожила.

Ведь у живого человека есть собственная воля, границы, право не соглашаться. Это значит, что в реальных отношениях тебе придется признавать чужие чувства, иногда уступать, договариваться, выдерживать критику. Для Пуэра все это звучит как изнурительная и унизительная повинность. Зачем напрягаться, если можно просто выбрать себе существо, которое будет «всегда согласно»?

На глубинном уровне здесь работает детская логика: «Если мама любила меня без условий, значит и мир должен». Пуэр переносит эту идею в любовную сферу, и любая попытка партнера заявить о своем мнении воспринимается как предательство.

Но настоящая зрелая близость требует умения выдерживать инаковость другого – и именно этого Пуэр боится больше всего. Потому что инаковость другого бьет по его иллюзии всемогущества. Под видом «я просто знаю, чего хочу» скрывается «я боюсь, что другой человек изменит меня».

Сейчас много профессоров кислых щей из интернета навяливают нам, мол, возьми девчонку лет 18 и воспитай ее под себя. Пуэрам это приятно слышать. Но этой сказке тысячи лет.

В мифе о Пигмалионе мотив проявлен идеально. Скульптор, разочаровавшийся в реальных женщинах, создает из мрамора Галатею – идеальное воплощение своих представлений о женской красоте и добродетели. Она не спорит, не просит и не критикует. Она существует только в рамках его замысла.

Боги, тронутые его «чистой» любовью, оживляют статую. И в этот момент Пигмалион получает именно то, о чем мечтал, – женщину без прошлого, без собственных желаний, сотканную из его фантазии.

Пигмалион – нарциссический творец. Его отвращение к «обычным» женщинам – бегство от настоящей близости, где партнер не объект, а субъект. И любит только то, что полностью зависит от него, но может ли такая любовь быть взаимной? Нарцисс тонет в своем отражении, Пигмалион – в своем творении.

В реальности же отношения с «Галатеей» редко выдерживают проверку временем. Как только статуя обретает голос, а любой живой человек рано или поздно обретает – иллюзия рушится. И начинается нытье: «каждая женщина – это потенциальный предатель».

И тут архетип оказывается перед выбором: вернуться в мастерскую и вырезать новую «идеальную» фигуру или рискнуть и вступить в контакт с настоящей, непредсказуемой личностью.

Женская версия этого мифа – мечта о Принце, который появится, чтобы увезти ее в «прекрасную жизнь». Это может быть богатый бизнесмен, харизматичный музыкант, мудрый учитель или просто «тот самый», который угадывает желания с полувзгляда и решает все проблемы, пока она остается нежной и вдохновленной.

В этой фантазии не нужно учиться строить отношения, проходить конфликты, договариваться о быте, вместе платить ипотеку или встречать понедельник в три утра с больным ребенком. Принц все возьмет на себя: он и защитник, и спонсор, и психотерапевт, и лучший друг, и страстный любовник. В идеале он еще и вечно молодой, с безупречным прессом и чувством юмора.

Это тот же пигмалионовский миф, только наоборот: женщина в своем воображении «лепит» мужчину под идеал – из обрывков книжных героев, фильмов, романтических песен и постов в соцсетях. Он не раздражает, не воняет носками, не забывает даты и всегда знает, что сказать. Проблема в том, что такой Принц существует только в ее голове.

А реальный мужчина – это не вырезанный из замши и живанши персонаж, а живой человек со своими страхами, привычками, «тараканами» и плохими днями. И когда идеальный образ начинает трескаться под давлением реальности, Пуэлла сталкивается с тем же выбором, что и Пуэр: адаптироваться к реальному партнеру или снова отправиться в поиски «того самого».

Одна моя клиентка думала, что, если она устроится в офис, придется каждый день приходить и сидеть по 12 часов. Для нее это значило, что на жизнь, на свои интересы и на отношения времени не останется. Боялась, что застрянет на низкой должности и нелюбимой работе навечно. Большинство людей успешно совмещают работу в офисе и личную жизнь. Но в ее голове офисный распорядок рушил любую надежду на любовь. Таково мышление Пуэллы. Она считала, что завязнет здесь до пенсии и превратится в старуху, все еще разносящую кофе боссу.

Она не хотела просиживать целыми днями на службе, и ее можно понять. Какое решение принял бы неинфантильный человек? Нашел бы себе удаленку, фриланс, самозанятость. Еще она считала, что не может просто встречаться с простым парнем, ведь она неустойчива финансово. Решив, что оба желания, зарабатывать и встречаться, можно совместить, она стала эскортницей.

В первые месяцы новый образ жизни казался захватывающим: она могла распоряжаться временем, выбирать клиентов, путешествовать и ощущать контроль над ситуацией. Но быстро проявились и обратные стороны: эмоциональная усталость, отвращение к телесности, ощущение, что ее ценят не за личность, а за мягкие места. Тут она, кстати, не ошиблась. «Только принца нет, где ж он подевался? Я не поняла».

Она запуталась настолько, что перестала понимать, где ее жизнь, а где постановочный сторис. Все это усугублялось приемом различных препаратов, чтобы заглушить тревогу и продлить «ощущение праздника». Каждый день казался повторением предыдущего, а будущее – серой канавой. В этот момент она пришла на консультацию. Вместе мы начали разбирать, где иллюзии, а где реальность, где страх ответственности, а где желание жить по-настоящему.

Она спросила меня: «Я так и не поняла, как кайфовать от своей работы?» У меня здесь комментарий насчет «кайфовать». У нас в голове есть идея, будто настоящая работа, настоящие отношения – это перманентный кайф, сродни опьянению. Такое бывает, изредка. Гнаться за ним не стоит. Пришло и пришло. Нас интересует, скорее, умиротворение. Как после бани. И этого состояния вполне реально достичь.

Мы остановились на конкретном направлении, деле, которое ее действительно зажигало: писать тексты и взаимодействовать с людьми через контент. Она начала писать для журнала о городской жизни и вести свой канал, где могла объединить интересы, общение с людьми и заработок. Сначала были маленькие шаги: день – один пост, неделя – серия материалов. Она училась планировать, договариваться с собой о сроках, принимать обратную связь, видеть результат своих усилий.

И в этом процессе она встретила мужчину. Он не читал ее мысли и не угадывал желания с полувзгляда, у него не было яхты и личного небоскреба, иногда раздражал, иногда разочаровывал, но был рядом и принимал ее такой, какая есть. Для Пуэллы это был настоящий прорыв: она поняла, что зрелые отношения возможны не с идеальным Принцем, а с живым человеком, с которым можно договариваться, смеяться, спорить и поддерживать друг друга. И именно эта реальность дала ей чувство полноты жизни, свободы и собственной силы.

Юнг однажды сказал одному Пуэру: «Совершенно неважно, чем вы занимаетесь. Важно делать что-то тщательно и добросовестно». Тот отвечал, что обязательно будет работать, если найдет «подходящую» деятельность, но никак не мог ее найти. Юнг тогда сказал просто: «Не думайте об этом. Возьмите любой участок, перекопайте его, посадите что-нибудь». Юнг не буквально предлагал нам всем стать фермерами и крестьянами, хотя у меня были клиенты, которые занимались сельским хозяйством. На самом деле говорил о том, что любая осознанная деятельность помогает включиться в жизнь.

Фраза «Я бы работал, если бы работа мне подошла», которую я часто слышу на консультациях – всего лишь детская уловка, способ остаться внутри материнского лона, сохранить иллюзию всемогущества. Пуэр остается в мире, где он бог, а боги, как известно, презирают труд. Но поскольку мы с вами всего лишь люди, нам жизненно необходимо работать. В том числе и над отношениями.

Домашнее задание

Вопросы для «пикаперов», которые ставят себе галочки.

– Где я гонялся за количеством, а где реально взаимодействовал с человеком?

– Чем отличается настоящий контакт от погонь за «рекордом»?

– Что я хочу развивать дальше – умение строить отношения или число «трофеев»?

Вопросы для «пигмалионов», которые хотят из коры себе подругу выстругать:

– Когда я идеализировал кого-то (или себя в чьих-то глазах). Что было дальше?

– Напиши диалог между Пигмалионом и Галатеей через 10 лет после «оживления». О чем они спорят?

– Как бы выглядела «статуя», которую я строю прямо сейчас, и что будет, если она оживет?

В обоих случаях выберите одну женщину на ближайшие 7 дней и сделайте «проверку реальности»:

– слушать ее без оценок, без желания «добавить в коллекцию»;

– узнавать ее мысли, интересы, эмоции;

– никаких мыслей о «следующей» до конца эксперимента.

Каждый день записывайте:

– что раздражало или злило в контакте;

– что неожиданно радовало;

– какие старые привычки «набегания» снова проявились.

В конце 7-го дня перечитайте все свои записи. Найдите:

– три момента, когда вы видели в ней что-то новое и настоящее;

– три момента, когда вы мысленно «соскальзывали» в фантазии о другой.

Потом представьте, что завтра утром вы просыпаетесь, и этой женщины в вашей жизни больше нет – ни общения, ни воспоминаний, ни шанса увидеть ее снова. Все, что у вас останется, – эти семь дней. Ответьте честно: как вы их провели? Жили или ждали?

Вопросы для «пуэлл», которые ждут принца:

– Каким я представляю своего «принца»? Какие качества он должен иметь?

– Что в этих качествах реально достижимо у живого человека, а что – только в фантазии?

– Какие страхи или тревоги я пытаюсь скрыть за образом «идеального принца»?

На ближайшие 7 дней выберите одного реального мужчину, с которым есть контакт (не обязательно романтический):

– слушайте его мнение, интересы, эмоции;

– фиксируйте, что вызывает симпатию, а что раздражение;

– отмечайте свои реакции: желание контролировать, идеализировать или «улучшать» партнера.

В конце 7-го дня перечитайте записи. Найдите:

– три момента, когда он был собой, а вы не вмешивались;

– три момента, когда он «угадал» ваши желания, а где пришлось договариваться.

Потом представьте, что он просто исчезает. Не уходит, не ссорится – а словно никогда не существовал. Все, что останется, – эти семь дней. Вы любили или кастинг проводили?