Английский флот встал на якорь, не приближаясь к опасному берегу. Мактавиш с тревогой поглядывал на вражеские суда, время от времени кидая опасливые взгляды на знаменитого однорукого капитана ИРА. Патрик едва ли не мурлыкал от удовольствия, глядя на англичан в подзорную трубу, что немного пугало главу старателей.
Отцы-Основатели ИРА, несмотря на относительную молодость, успели стать настоящей легендой не только среди кельтов. Но такое настроение… невольно вспоминаются слухи о том, как они стали легендой. Историю создания ИРА Мактавиш знал, но сейчас преисполнился уверенности – писаная история ИРА резко отличается от реальной. Реальность же такова, что её основатели – редкие отморозки[1521].
История с отрезанными головами перед полицейским участком, это ведь то, что на виду… Что же такого в реальности творили знаменитые капитаны?!
Патрик покосился на Мактавиша и засмеялся негромко.
– Слухи вспомнил?
Глава старателей густо покраснел и смущённо кивнул.
– Эт хорошо, – не совсем понятно сказал Гриффин, – не переживай, я не сошёл с ума. Драться с бриттами не собираюсь, силы у нас не те. Мины.
– О! – Только и сказал шотландец, а минуту спустя глянул на капитана ещё более уважительно, – заманили, да?
– В точку, друг мой! – Усмехнулся Патрик, – знал бы ты, какая это получилась интересная многоходовка… Но ты не знал и оно к лучшему.
– Я бы никогда…
– Знаю, – неожиданно холодно усмехнулся однорукий, – хоть тень сомнения и тебе не жить.
Мактавиш сглотнул, медленно кивая. Даже не обидно! Понятно, что слишком многое поставлено на карту и что его сыграли втёмную… нельзя на такое обижаться! Как ни крути, но не актёр и не разведчик – мало ли, что там смогли бы прочитать по лицу? А так последней собаке ясно, что начальник и сам напуган, и никаких планов, окромя как поджечь всё перед самым приходом вражин, у начальства прииска не было.
Англичане тем временем отправили десантный отряд на шлюпках. Расстояние не близкое, так что с учётом течений, высадятся они не раньше, чем через час. Но откладывать подрывную деятельность на последний момент фении не стали. По сигналу Патрика подожжены запальные шнуры и кельты уселись на верблюдов. Предстоящий переход через пустыню не радовал никого, но и ничего страшного в путешествии не видели – с такой-то подготовкой!
– Не погаснет? – Опасливо поинтересовался Мактавиш.
– Продублировали, – сказал довольный инженер, оборачиваясь назад с самым злорадным видом, – такая схема интересная! Жалко только, химическую лабораторию бросить пришлось, эх… Столько оборудования, реактивов, и теперь вот сжигать.
– Что делать, – с ноткой сожаления согласился один из прибывших с Патриком специалистов, – думали, получится оттянуть вторжение на пару месяцев, а за это время лаборатория тысячекратно окупилась бы!
– Если не секрет… – стеснительно спросил племянник Мактавиша.
– Если в детали не вдаваться, то и не секрет, – пожал плечами специалист, – отрабатывали возможность использования кислот в бурении скважин и очистке грунта. Перспективно.
Специалист с важным видом нёс ерунду, в которую и сам верил – всё просчитано, господа. А ну как всплывёт информация о кислотах в деле добычи алмазов? Пусть бритты развлекаются.
– Чёртовы ирлашки, – сорванным голосом ругался сержант морской пехоты, помогая вытаскивать на берег поклажу. Почти двухчасовая гребля вымотала донельзя, а всё эти ирландцы! Нет бы сразиться, как честные люди, так они море минами почитай нашпиговали!
Два грузовых судна уже потеряли, хорошо хоть, людей спасти успели. А сколько ещё потеряют? Течения эти, да мины…
Пару часов спустя на берегу толпилась большая часть десанта, сооружая причалы и прочее, потребное для нормальной швартовки судна с грузом. Пусть пока придётся перевозить добро на баркасах и шлюпках, но всё равно без причалов не обойтись. А потом найдут понемногу мины, да расстреляют их из винтовок и суда будут приставать прямо к берегу.
Оглушительный взрыв прервал размышления морского пехотинца, выронившего себе от неожиданности на ногу коробку с патронами. Устаревший корвет[1522] Дева Англии, заставший ещё войну с первым Наполеоном, получил пробоину и быстро тонул.
Настроение сержанта, и без того паршивое, стремительно испортилось, а тут ещё и бездельники из пожарной команды, тушившие подожжённое мятежниками имущество, почему-то перестали работать. Клубы странного дыма – не повод, чтобы убегать, размахивая руками!
Дым достиг берега, накрыв солдат. Ирландцы никогда в этом не признаются… да и не в чем признаваться, по большому счёту. Посвящённых всего двое, включая самого попаданца, остальные работали втёмную.
Эпоха боевых отравляющих веществ началась.
Британцы, надышавшиеся фосгена и иприта, в большинстве своём выжили, но получили тяжёлые отравления – вплоть до инвалидности, но последнее прояснится много позже… График высадки на берег сорван, а освоение прииска пошло самыми черепашьими темпами.
Солдаты и матросы попросту боялись… а ну как чёртовы ирлашки ещё какую-то гадость позабыли?! В преднамеренность действий мало кто верил: с отравляющими газами человечество до сегодняшнего момента ещё не сталкивалось, да и всем ведь известно – ирландцы тупые! Они только с виду похожи на людей, а так ничуть не лучше негров, индейцев и прочих человекообразных обезьян!
Сошлись в итоге на том, что при пожаре сгорела какая-то гадость и точка! Горожане, которые среди британских военных в большинстве, не раз сталкивались с пожарами и прекрасно знали, каким ядовитым может быть дым, особенно если горит химическое производство.
Офицеры из тех, кто получил образование и не поддался общественному мнению с лозунгом ирлашки тупые, что-то подозревали. Но озвучивать свои подозрения не стали. Рядовой и сержантский состав и без того с опаской лез в подозрительные места, а скажи им, что ирландцы могли специально оставить нехорошие сюрпризы, так их и палкой работать не заставишь!
– Операция не задалась, – размеренно надираясь ромом, размышлял в своей каюте командующий эскадрой, вице-адмирал Инглфилд, Эдуард Август, – сложнейший для мореплавателей район, мины… откуда они только берутся? Каждый день наблюдаем новые, будто ирландцы заново их ставят, чего конечно же не может быть. Или будто…
– Точно, – взревел он, стукнув кулаком по столу, – течения! Они здесь не меньше года пробыли, наверняка ведь карту течений составили, хотя бы и приблизительную. Это ж сколько их может плавать…
Адмирал протрезвел на глазах, получившаяся картина мира выглядела страшно, да и как можно не бояться подготовленной ловушки?
– Вон, – рыкнул на поскребшегося в дверь вестового, встревоженного шумом и встав, налил себе полный стакан трясущимися руками, – и ведь один к одному всё складывалось – уничтожение прииска, лаборатория эта чёртова… неужто подготовили пакость это богомерзкую!?
Инглфилда пробрал озноб, в отличии от простонародья, ирландцев он не любил, но недооценивать противника не спешил. Пусть они и низшая раса, но ненависть к англичанами и фактическая невозможность нормальной войны могла подвигнуть их на… изобретения.
Надышавшись ядовитого дыма, погибло не так много моряков, солдат и морских пехотинцев, но кашляет, задыхаясь от простейшей работы, едва не половина. Напади сейчас французский флот, так с половинным составом много не повоюешь.
– Мать их… – грязно заругался адмирал, – если уж минную ловушку хватило времени и ума подготовить, неужто не шепнули французикам о наших трудностях?
Глянув на полупустую бутылку, Инглфилд до боли сжал зубы и выкинул её в иллюминатор. Вспышка гнева отняла у него силы, но адмирал немного успокоился.
– Что мне остаётся? Готовиться к неприятностям. Покинуть Берег Скелетов не могу, в Адмиралтействе меня живьём сожрут. А так может и отобьюсь, нынешний Наполеон далеко не гений, предпочитает не столько умных, сколько верных да храбрых.
– Для начала… пострадавших матросов на берег, всё равно на кораблях толку от них мало, сил как у чахоточных на грани смерти. Грузовые суда поделятся экипажем с военными. Контингент там, конечно, сильно похуже, но деваться некуда.
Посидев немного, Инглфилд взял перо и бумагу, принявшись за наброски. Время не ждёт!
– Скажем спасибо нашим ирландским друзьям, – с улыбкой сказал контр-адмирал Теофиль Об, расстилая на столе карту с пометками, – на Берегу Скелетов они занимались не только добычей алмазов, но также исследовали побережье. – Хорошо, когда есть такие друзья, помнящие о кельтском единстве и Старшем Брате в лице галльской Франции, – несколько напыщенно произнёс молодой Гийом Лефевр.
Выдающимися талантами капитан-лейтенант не обладал, но их отсутствие компенсировалось бездетным дядюшкой, занимавшим немалый пост в правительстве Наполеона. Племянник вполне это осознавал, и такие вот политически правильные речи частенько звучали в кают-компании.
Гийом особо и не скрывал, что после нынешней экспедиции дядюшка будет продвигать его в Национальное Собрание, так что слова его воспринимались как тренировочные. Речи, уместные с высокой трибуны и на страницах газетах, в кают-компании слышатся несколько иначе.
– Всё верно, – поддержал адмирал будущего политика, – карты сии доставили нам с немалым риском для жизни, так что нынешняя политика Франции по отношению к Младшим Братьям вполне их устраивает.
– Скорее их устраивает, что мы воюем с англичанами, – негромко пробурчал кто-то из капитанов.
– Зная ирландцев могу сказать, что в войне против англичан они пошли бы на союз с кем угодно – хоть с Дьяволом, хоть с китайским императором! – Добавил другой офицер.
Строгий взгляд адмирала прекратил неуместные рассуждения, и моряки склонились к столу, разглядывая карту.
– Интересные возможно открываются, – продолжил Об, – англичане, как можно догадаться, не обладают столь полной информацией, так что наша стратегия будет строиться на использовании естественных препятствий.
– Какая восхитительная задача! – Выдохнул штатный географ эскадры, глядя на карту влюблённым взглядом. Немолодой уже Луи Бетанкур выглядел немного смешно, но смеяться никто не стал – моряки понимали, что этой битве суждено войти в историю.
Назвать её Великой нельзя будет даже с натяжкой, масштаб не тот. Но что сражение будет интересным и позже войдёт в учебники по морскому делу, сомнений ни у кого не возникло.
– Наши ирландские друзья предупредили, что прибрежные воды в районе предполагаемого боя буквально нашпигованы минами, – внёс важно дополнение командующий, – пугаться или радоваться не стоит, мин очень много, но в большинстве своём они слабенькие, серьёзных повреждений военному кораблю не нанесут.
Новая вводная озадачила офицеров, но энтузиазм их не погас.
Французская эскадра подошла незамеченной непозволительно близко и сквозь разгоняемый ветром туман можно было не только пересчитать вражеские суда, но и различить названия на некоторых из них.
Инглфилд поприветствовал гостей орудийным залпом, не теряя время на расшаркивания. Холостые выстрелы прогрели пушечные стволы, и почти тут же началась пристрелка.
Право на первый выстрел не сослужило англичанам доброй службы, снаряды без толку пропали в солёной воде. Французы, в нарушение неписанных правил ведения боя, не стали выстраиваться в боевой порядок, предпочтя подстраиваться под особенности местности.
Как некогда Ушаков нарушил линию[1523] и разгромил турецкий флот, так и французский адмирал решительно вырубал своё имя в военно-морских анналах[1524].
Инглфилд ничуть не глупее французского адмирала, но особенности британского флота таковы, что действовать положено строго по уставу. Победитель, нарушивший устав, попадает под суд и очень нечасто получает оправдательный приговор. Нарушать устав британец не рискнул.
Странно на первый взгляд, но У короля много. Средний английский моряк заметно хуже среднего же французского или, к примеру, шведского. Островное государство, опирающееся прежде всего на флот, вынужденно принимать на службу не только ярко выраженные таланты, но и посредственности.
Бывает так, что посредственности мнят себя талантами… и не так уж редко. Вот и включили Лорды Адмиралтейства своеобразную защиту от дурака в устав. Пусть не будет выдающихся побед вопреки всему! Зато не будет и выдающихся провалов.
Французы маневрировали, грамотно используя рифы, отмели и течения, прижимая оппонентов к опасному берегу. Ошибка британского адмирала, не ждавшего французов так скоро, дорого ему обошлась.
Если бы Инглфилд прекратил высадку и обустройство прииска, встретив французского адмирала в открытом океане, то кто знает, к кому пришла бы победа… Нерешительность Эдварда Августа и слепое следование инструкциям от Адмиралтейства и Парламента, с требованием как можно быстрее возобновить работу прииска, сыграла против него.
Об не спешил, не ввязывался в последний и решительный. Французский адмирал действовал наверняка и только там, где его кораблям не грозила опасность. Англичане же, маневрируя у опасного побережья, вынуждены идти на риск раз за разом – с соответствующими последствиями.
Орудия, окутанные пороховым дымом, наползающий с берега туман, севшие на рифы и горящие от попаданий английские корабли. Французы считали зрелище чертовски красивым!
Многие из морских офицеров умели рисовать, порой даже профессионально. Несколько месяцев спустя картины Бойни у Берега Скелетов произведут фурор сперва в Париже, а потом и во всей Европе. Эпические полотна, на которых запечатлели большую часть сражения и картины, где запечатлены отдельные корабли – с героической или трагической судьбой.
Десятки полотен, сотни картин, гравюры, открытки… Адмирал Об вошёл в Историю громко, став национальным героем Франции. Поражение английской эскадры, тем более сладостное после многих поражений французского флота в войне минувшей, получило неоправданно громкий статус.
Три дня длился бой и ни одному британскому кораблю не удалось скользнуть. Большая часть победы по праву принадлежала не людям, а природе. И карте, которую Патрик лично передал французскому адмиралу.