Кавказскую проблему Александр решил прямо-таки с иезуитским коварством. Убедившись в категорическом нежелании русских крестьян переселяться в горы, император сделал ставку на южные народы. Армяне, греки, балканские славяне и крещёные черкесы начали заселять Северный Кавказ.
Выселяемые горцы-мусульмане попытались воззвать к совести новых переселенцев, но император дал новым владельцам земли слишком много привилегий и совесть не обнаружилась. Отсутствие налогов на двадцать пять лет, отсутствие рекрутского набора, самоуправление в очень широких рамках. По сути, южанам-христианам дали права, немногим уступающие казачьим. Если же учесть отсутствие воинской повинности, то привилегий у новой волны переселенцев выходило как бы не побольше.
Казаки взвыли и Александр заткнул им рот, приписав огромные земли Терскому казачьему войску. Самодержец будто задался целью показать крестьянам – чего они лишились, не желая обживать Кавказ.
Отчасти это помогла, крестьяне успокоились, увидев, что ненавистный Кавказ обойдётся без них. Хотя нашлись и добровольцы, всё больше из числа сектантов, вроде субботников[1417]. Представители этой секты обживали Кавказ с тысяча восемьсот двадцать шестого года, так что российские единоверцы переселялись не на пустое место.
Кавказ всегда считался непростым местом, где сошлись интересы десятков народов и сотен племён. Худо или бедно (чаще худо) проблемы эти решались. С появлением русской военной администрации появилась и новая сила, нарушившая равновесие. За несколько десятилетий сила эта стала привычной, и вновь воцарилось пусть шаткое, но равновесие.
С приходом земельных спекулянтов из Петербурга, главными среди которых Великие Князья, христианская аристократия всего Кавказа и отчасти мусульманская Закавказья[1418], равновесие полетело ко всем чертям. Попаданец подозревал, что с уходом горцев-мусульман проблема Северного Кавказа не исчезнет.
Греки, армяне и балканские славяне могли бы ужиться как с немногочисленными оставшимися лояльными мусульманами, так и друг с другом. Могли бы… но земельные спекулянты, проворачивающие афёры с землёй, в том числе уже обещанной, а то и заселённой, накручивали клубок проблем, который со временем обещал стать ничуть не менее интересным, чем прежде. Стравят народы, непременно стравят. Это император заинтересован в спокойном Кавказе, а вот партия войны, куда входили не только военные, но и военные подрядчики с земельными спекулянтами и отчасти кавказской аристократией, заинтересованы в длительном тлеющем конфликте.
Повышение в чинах, обкатка армии, поставки военного снаряжения… причины у каждого свои. Учитывая, что самодержец весьма однобоко понимал политику Сильной Руки, шансы у партии войны хорошие.
В Сибирь и Новороссию русские переселялись куда более охотно. Проблем хватало, но в общем и в целом решаемых. Эти направления курировались другими людьми, отсюда и иной подход к делу.
Сибирь крепко держали русские купцы и промышленники, кровно заинтересованные в новых работниках. Людей на Севере так мало, что не хватает работников на уже разведанные золотые прииски! Некому!
Помимо приисков, нужны и крестьяне (кормить шахтёров кто будет?!), рабочие для возводящихся заводов, ремесленники, чиновники. С людьми настолько плохо, что в чиновники брали даже заведомо неблагонадёжных ссыльных поляков, пока Александр не прикрыл эту практику.
Фокадан подозревал, что прикрыта она только на словах. По крайней мере, знакомые купцы и промышленники как о чём-то обыденном рассказывали о беглых каторжниках, невозбранно живущих в городах.
Ну, беглый… эка невидаль! Полицмейстер[1419] за малую мзду закроет глаза на полезного человека, особенно если тот не разбойничает, а нормально работает.
Новороссию держали предприимчивые помещики из тех, что не проедали выкупные деньги по Парижам, немцы-колонисты и богатые крестьяне с десятками работников. Земля эта проблемная, засушливая, требующая огромного труда.
Люди требовались остро, но выжить и получить какую-то прибыль можно только в большом поместье или в дружной общине. Царская политика подозрительно относилась к идее кооперативного движения и попыткам крестьянских общин выйти за рамки, где они кланяются любому мелкому чинуше, платят взятки за каждый чих и сдают зерно купцам за бесценок.
Несмотря на все проблемы, Новороссия потихонечку заселяется. Хотя Фокадана страшно веселил тот факт, что крестьяне-переселенцы охотней обустраиваются в городах Новороссии, не слишком-то прикипая к земле.
В самом деле… сколько можно мусолить, что Мужик без земли не может. Ещё как может, особенно если фактически ему предлагается стать батраком, горбя спину на хозяина. В таком разрезе проще в городе устроится, тем более что города Новороссии ныне только строятся. Чернорабочие востребованы, да и на стройке можно какое-никакое, но ремесло получить. Всё лучше, чем батраком!
К концу лета проблемы приюта удалось разгрести. Понятно, хлопот предстоит ещё немало, и не столько от беспризорников, сколько от властей. Беспризорники, как ни странно, особых неприятностей не представляли.
В большинстве случаев это вчерашние деревенские мальчишки, сбежавшие от излишне жестокого хозяина и скотских условий жизни. Возможность жить в нормальных условиях и получить ремесло их только радовала.
Хитровские сложней, но и там ничего особенного – вчерашние воришки и попрошайки. По малолетству ещё не пристрастились к алкоголю, табаку и проституткам, зато побои получают практически ежедневно. Словом, блатной романтикой проникнуться не успели.
Ребята постарше проблемней, но в большинстве своём из смирных или попросту болезненных, не способных нормально жить в скотских условиях Хитровки. Эти уже осознанно выбрали ремесло и какую-никакую, но возможность обустроится в жизни. Тем паче, покровители в лице консула Конфедерации, староверов и косвенно – самого генерал-губернатора дают неплохие шансы.
Не все из них останутся в приюте, процент брака в таких случаях неизбежен. Тем более, прежние дружки рядышком. Заматереют вчерашние задохлики, окрепнут, научатся давать отпор взрослым агрессорам (что несложно, вечно синие хитровцы не представляют собой грозных противников) и решат, что работа и учёба не по ним, выберут вольную жизнь. Пусть!
Главной проблемой стали не дети, а взрослые. Староверы, на которых Фокадан решил опереться, не устраивали власти – а ну как и дети вырастут раскольниками?! Хорошо хоть финансово рогожцы выручали – до того момента, когда ФЗУ станет выдавать хоть какую-то продукцию и выйдет на частичную самоокупаемость, годы.
Попытки чиновников пристроить в приют своих людей не устраивали уже самого попаданца. Приюты в Российской Империи функционировали, но на удивление скверно. Тащить в свой приют педагогическую шваль, пусть даже и с опытом, Алекс не собирался. Испортив отношение с рядом чинуш, слегка осложнил себе жизнь – чинуши в ответ начали ставить преграды для педагогов, желающих попробовать свои силы в новом приюте.
Пришлось кинуть кличь среди студентов-народников, разбавив последних выписанными их Конфедерации ребятами из ИРА. Из тех, разумеется, кто имел опыт работы с детьми. Не столько даже педагогами (те востребованы в Конфедерации прямо-таки на разрыв), сколько учителями физкультуры, военного дела и ремёсел.
Смесь получилась эклектичная – народники (некоторых так и тянуло назвать блаженными) в качестве педагогов, суровые тётеньки в качестве поварих и кастелянш, русские мастера в завязке и ирландские физруки и военруки.
– Жесть как есть, – пробормотал попаданец, увидев впервые эту пёструю толпу на общем собрании, – что ж, иного выхода пока не вижу, будем поглядеть.
Ирландский десант, избыточно многочисленный, сразу навеял определённые подозрения.
– Зацепиться, командир, – не скрывая, пожимал плечами гигант Лейф – ни разу не ирландец, влившийся в ИРА из-за жены-ирландки и погибшего во время нью-йоркских беспорядков первенца, – в Конфедерации наших олимпийцев полнёхонько. Устроиться хорошему боксёру или там бойцу можно неплохо, но ажиотаж давно спал. А здесь, говорят, можно больше зарабатывать.
– Пока вы в новинку – да, – согласился Фокадан, – сливки снять хотите?
– Как получится, – отозвался норвежец, дважды чемпион Кельтской Олимпиады по борьбе и серебряный призёр по ирландскому боксу, – может и сливки, а может – зацепимся всерьёз. Рано пока говорить.
– Что официально-то не захотели? – Полюбопытствовал Алекс, уже зная ответ.
– Зачем? – Хмыкнул гигант, – мы учителя, добрые и хорошие. Хотят местные учиться у нас, так пусть поуговаривают. Для своих начнём уроки давать бесплатные, а там слухи своё дело сделают.
– Дельно, – согласился попаданец, – знаю характер московского купечества, получится. Хм, не удивлюсь, если гимнастическое общество откроем через годик.
– На это и надеемся, генерал, – донёсся весёлый голос из толпы собравшихся атлетов.
Под Гимнастический Клуб арендовали здание по соседству, чему владелец премного обрадовался, скинув стоимость до минимума.
– Три десятка таких молодцев, да ходит к вам будут ребятки крепкие, – радовался упитанный, но плечистый и на диво подвижный купец, – этак глядишь, и домик мой стоить побольше будет. Клуб-то только для своих?
Лейф оглянулся на Фокадана…
– Скидочку сделаешь, Савва Митрич, так и не только, – спокойно ответил тот. Видя, что купец приготовился торговаться, добил:
– Всё равно отыграешь на своих, иначе какой ты купец!?
Савва хмыкнул, но кивнул согласно:
– Отыграю, не без этого. В Москве давно говорят о кельтском боксе, найдутся желающие. Так какая скидочка?
– А вот сколько народу хочешь привести, такая и скидка. Только сразу скажу – на тренировках под хмельком не появляться, после вчерашнего тоже. Ну и чтоб без табака, да не с набитым брюхом.
– Эк, – одобрительно сказал купец, – почитай, как у староверов.
– А как же, – согласился Фокадан, – ты и сам небось на Масленицу на лёд выходишь[1420]?
– В первых рядах, – приосанился собеседник.
– Так вспомни, как дышишь заполошно после нескольких минуток? А тренировки у нас куда как более длинные. Сердце лопнет!
– Тогда… – купец задумался, – пару десятков?
Фокадан кивнул и начался ожесточённый торг, цену в итоге удалось скинуть до символических величин. За кошелёк купчины, впрочем, опасений не возникло – никаких сомнений, что тот сдерёт недоплаченную сумму с соседей, вроде как за охрану и спокойствие. А уж от новоявленных гимнастов[1421]… стократ окупит!
К концу сентября жизнь вошла в привычную колею – работа в мастерской, тренировки, писательский труд, и очень умеренно – обязанности консула. Опека новичков, хлопотная поначалу, полностью окупилась и представители фирм КША всё больше действовали напрямую, не особо нуждаясь в посредничестве консула. По большому счёту, появлялся он на приёмах только в случаях, когда требовалось подтвердить официальный статус сделки.
Приют со скрипом, но функционировал. Попаданец выполнял обязанности директора – вынужденно, из-за противостояния с чиновниками. Потихонечку вырисовывались кандидатуры замов, способные заменить его на этом посту. Забавно, но обе женщины: вдова-купчиха, решившая от скуки и ради душеньки[1422] послужить кастеляншей[1423], да супруга одного из мастеров в завязке.
Ирландцы, несмотря на брутальность, отпадали более чем полностью, не успев вжиться в реалии Российской Империи. Откровенно говоря, даже если и вживутся… неглупые в целом мужики не из того теста, из которого делают не самых мелких начальников.
Лейф подходил более чем полностью, детвора его обожала, но… Гимнастический Клуб набирал потихонечку обороты и без норвежца там не обойтись.
Творческие порывы Алекса выплёскивались ныне в виде повести Не святой, весьма художественно рассказывающей о жизни Аластора. Один из первых капитанов ИРА, погибший при штурме Атланты, заслужил свою долю славы.
В книге бывший маляр с не самой простой биографией получался этаким борцом за народное счастье. За основу попаданец взял Святые из Бундока. Неплохой фильм о не самых законопослушных гражданах, которым надоел беспредел и они взялись бороться за Правду не самыми светлыми методами. Зато со светлыми результатами.
В мастерской шла работа над созданием телефона. Двигала попаданцем не столько жажда денег или славы, сколько раздражение на быт девятнадцатого века. Отсутствие хотя бы телефона делало жизнь ещё более неторопливой. Все эти посыльные, мальчики гонцы, необходимость списываться с кем-то за несколько дней для банального визита, прямо-таки выбешивали Алекса.
Прототип телефона уже имелся[1424], но именно прототип, по сути бесполезный. Попаданец вспомнил школьный курс физики и обрывочные сведения из интернета, соединил их с полученными в девятнадцатом веке инженерными знаниями и… получилось! Дело осталось за малым – сделать нормальную телефонную станцию.
В Клуб Фокадан прибыл в самом хорошем расположении духа.
– Через три часа, – кинул он кучеру, – можешь пока в трактире посидеть, только без водки.
– Благодарствую, барин, – прогудел приземистый Фока, премного довольный службой.
– Барин…
– Чего тебе? – Начал разворачиваться к подростку Фокадан. С наступлением осени дети и подростки часто подходили к нему на улицах, прося поспособствовать принятию в ФЗУ. Явление привычное, как осенняя грязь… поэтому рывок подростка Алекс банальнейшим образом прозевал и острая боль в груди стала наказаньем за беспечность.
Падая, успел увидеть немолодое лицо человека, которого принял за подростка, и нешуточную ненависть на нём. Добивающий удар ножом попаданец блокировал предплечьем, сильно порезав руку.
Но даже теряющий сознание, Алекс остался бойцом. Удар ладонью смял трахею наёмного убийцы, а потом сильные пальцы сомкнулись, вырвав кадык. Проваливаясь в темноту, попаданец успел только подумать:
– Рано… не успел…