Продвижение Бакланова к Нюрнбергу оказалось грамотной ловушкой для прусских войск. Привыкнув к специфической тактике русских, ни разу не принявших прямого боя, Мольтке ожидал маневренной войны, этакой неспешной шахматной партии. Прусский военачальник бросил против казака остатки лёгкой кавалерии и мобильную пехоту, и просчитался.

Бакланов, усилив свои прославленные части свежим пополнением из России, тяжёлым танком проломил оборону Мольтке. Яков Петрович неожиданным для пруссаков образов сменил стратегию и навязывал бои по всем правилам европейского искусства, мастерски чередуя их с кавказским. Не учли пруссаки, что на Кавказе, с его сложнейшим рельефом местности, нужно уметь вести не только маневренные бои, но и брать горские крепости, возведённые порой лучше европейских образчиков.

На открытой местности силы лёгкой прусской кавалерии и лёгкой пехоты, составляющие большую половину войск, брошенных против Бакланова, просто не тянут против ветеранов Кавказа. Казак постоянно переигрывал врага тактически, находя порой настолько банальные и очевидные решения, что окружающие только руками разводили – ну это же очевидно! Правда, очевидно это становилось только после действий Бакланова.

Лёгкие силы прусской армии сгорели в нескольких навязанных сражениях практически без толку, задержав наступавших от силы на пару дней. Прусский главнокомандующий, повинуясь окрику своего императора, воспользовался задержкой и спешно сформировал новый заслон.

Подтянув пехоту, артиллерию и сохранившуюся кавалерию, Мольтке выставил на пути русских войск преграду, стянув пушки в нужное место в нужное время. Но казак пошёл с козыря – пластунов, и артиллерийские батареи сработали едва ли в четверть мощности.

Свою роль сыграла и лёгкая кавалерия, сохранившаяся у Бакланова почти в полном объёме. Тем паче, это не узкоспециализированные гусары, а казаки, вполне уверенно чувствующие себя в роли лёгкой пехоты.

Потери русских в битве при Динкельсбюле оказались более чем весомы, но оборона пруссаков рассыпалась карточным домиком. К русским попал сам Мольтке с доброй половиной своего штаба, а прусские войска рассеяны, понеся чудовищные потери. В плену оказалось больше тридцати тысяч пруссаков, захвачена вся вражеская артиллерия.

Решение с пленным получилось изящнейшее, их сбросили на попечение спешно сформированного баварского ополчения. Избавившись от обузы, Бакланов приказал взять темп, и оказалось, что русские войска могут двигаться ещё быстрее.

Патрик, в качестве военного корреспондента сопровождавший войска, сиял от счастья, как новенький, не залапанный ещё серебряный доллар.

Интервью у баварского короля, Бакланова, Мольтке… и это не считая интереснейших репортажей о баклановском прорыве, перепечатанном большей частью мировой прессы. Известный ранее в узких кругах ИРА и в истеблишменте КША, Патрик Гриффин стал известен всему миру. Ненадолго, но начало положено. Прекрасная реклама издательскому бизнесу.

* * *

– В Нюрнберг ломиться не будем, – потерев красные от недосыпа глаза, коротко сказал Бакланов на совещании, проводящемся в разграбленной пруссаками усадьбе.

– Осада? – Поинтересовался представитель австрийцев с умным видом, – я бы порекомендовал апроши[1212].

– Блокада. Нам достаточно не выпускать пруссаков из города, да построить укрепления на случай атаки противника. Сам Нюрнберг нам попросту не нужен.

– А как же захват стратегически важного узла обороны? – Удивился австриец, встав в изящную позу и явно приготовившись к диспуту, – по всем канонам военной науки город нужно брать. Сильную крепость, в которой множество вражеских солдат, опасно оставлять без внимания. При подходе войск противника, такая крепость, да с многочисленным гарнизоном, нас возьмут в клещи!

– Внимание окажем, – улыбнулся казак в густые усы, – а насчёт клещей вы ошибаетесь, некому будет брать. Прусские войска частично разбиты под Динкельсбюле нашими совместными стараниями, частично в других местах. Гоняться за каждой ротой или пытаться осаждать города можно, но Михаил Григорьевич[1213] решил попросту перерезать пути сообщения и давить врага по частям.

– Блицкриг! – Понял попаданец, – классический блицкриг во всём великолепии!

– Оседлав дороги и шоссе, мы лишаем противника возможности вести маневренную войну, – медленно проговорил Фокадан, пока Бакланов молчал. Командующий молча кивнул и поощрительно улыбнулся – давай, говори.

– Лишая пруссаков возможности нормально передвигаться, мы также отрезаем его от складов и помощи товарищей. Таким образом, не будучи в окружении формально, прусские войска по сути попадают во множество котлов. Не совсем окружение, разумеется, но прорваться пруссаки смогут либо с великими потерями, либо россыпью, взводами и отделениями. Предвижу потери пруссаков никак не меньше, чем три к одному, и это в самых скверных для нас случаях.

– Верно, полковник Фокадан, – сказал Бакланов, остановив на нём тяжёлый взгляд, – есть в вас военная жилка.

Попаданец чуточку смутился от не вполне заслуженного комплимента и поклонившись слегка, отступил на пару шагов назад. Вроде как из вежливости, но на деле попаданец просто побаивался казака, некая потусторонность в Бакланове прослеживается чётко. Ощущение, что через глаза Якова Петровича на тебя глядит кто-то очень старый и могущественный.

– Оседлав шоссе и железные дороги, – продолжил командующий, слегка прикрыв глаза и тяжко опираясь на массивный дубовый стол со следами пуль, – мы сможем реализовать численное преимущество практически в каждой битве, а по большей части и выбор места битвы будет за нами. Проиграть в таких условиях немыслимо. Посему в штурме не вижу Нюрнберга не вижу необходимости, подкрепление городу всё равно не придёт.

Выйдя с совещания, Алекс поспешил в расположение полка. Пусть осады Нюрнберга и не предвидится, но укрепить лагерь требуется как можно скорее, а для этого нужно провести топографические съёмки[1214] местности и составить план. Пусть они и упрощённые, всё-таки строительства зданий и мостов не будет, зато время… Как обычно, всё нужно сделать ещё вчера.

В русских войсках свои инженеры, но есть такая вещь, как репутация. Здесь и сейчас можно сделать себе имя, а раз можно, то значит нужно. Фокадан предвкушал работу за себя и за того парня и чёрт возьми, ему это нравилось!

Русская школа военных инженеров заметно отличается от европейской и американской, так что коллегам нашлось немало тем для разговоров и будущих споров. В одном лагере собрались военные инженеры и инженерные части КША, Российской Империи, Австрии и Баварии – случай нечастый.

Как-то невольно возник соревновательный эффект, офицеры с азартом предлагали изящнейшие дополнения к проекту. С небольшим отрывом победил Фокадан.

– Что ж, господа, – на немецком подытожил окончание соревнований подполковник Воронин, – это закономерно. Инженерная школа Северной Америки, несмотря на молодость, достаточно интересна, а полковник Фокадан учился ещё и в Европе. По сути, он представитель сразу двух инженерных школ.

– Я бы сказал – трёх, – добавил флегматично капитан Лесли, из российской ветви известного шотландского рода, – некоторые решения прослеживаются определённо русского типа. Я и сам учился в Страсбурге, поэтому могу судить не слишком предвзято. Нужно иметь наше мышление, чтобы предлагать такие решения.

– Всё может быть, – пожал плечами попаданец и офицерам стало немного неловко – в самом-то деле, поднимать больную, как они считали, тему происхождения Фокадана, не слишком корректно. Лесли чуточку поклонился, извиняясь, Алекс кивнул – дескать, ничего страшного, отболело.

Под Нюрнбергом Кельтика простояла менее недели, успев соорудить укреплённый лагерь. К этому времени к лагерю осаждающих подошёл баварский главнокомандующий Луитпольд, дядя нынешнего короля.

Баварские войска, изрядно потрёпанные, нуждаются в отдыхе, пополнении и подвозе припасов. Осада Нюрнберга стала для них хорошим поводом для передышки.

Если верить перебежчикам из числа горожан, и нечастым дезертирам из прусской армии, настроения в гарнизоне царят подавленные. Солдаты готовы сидеть в осаде, ожидая, пока придёт помощь, но воевать всерьёз желающих нет.

На самом ли деле пруссаки ждут англичан или таким образом офицеры гарнизона поднимают боевой дух рядовых бойцов, сказать сложно – главное, прорывать осаду желающих нет. Своя логика в этом есть – отсидеться, сберечь солдат, пока какая-нибудь иностранная держава заступиться… или ситуация изменится каким-то иным образом.

Шанс на это не самый маленький – сильная Пруссия, крепко привязанная долгами, жизненно важна Британии. В таких случаях бритты не жалеют никаких средств на выправление положения. Так было не раз и не исключено, что ситуация повторится.

Дождавшись смены, русско-австрийские войска под предводительством Бакланова, покинули Нюрнберг. Своеобразно вышло: по всем канонам, в союзной армии главнокомандующим должен стать герцог Тешинский, как старший по чину и происхождению.

В крайнем случае, Бакланов получил бы широкую автономию, право оспаривать решения и накладывать вето. Если учесть, что главнокомандующим русской армией в Европе назначен Черняев, а Бакланов всего лишь заместитель, австрийцы получили серьёзный удар по самолюбию. Александру Второму было то ли плевать на политику, то ли он руководствовался какими-то своими соображениями.

Бакланов получил титул графа и почетнейшую приставку к фамилии, став графом Баклановым-Динкельсбюле и кавалером ордена Святого Владимира первой степени. Фокадан, участвовавший в Баклановском прорыве, получил георгиевское оружие. Есть за что!

* * *

Заранее подготовленная передвижная баррикада выручает не в первый раз. Ситуация, ставшая привычной за несколько дней – разобранные рельсы и засада. По правилам военного искусства следует подтянуть силы и выбить неприятеля, после чего приступить к починке. Но время!

Составы с русскими частями позади и пока солдаты выйдут, построятся в боевой порядок и прибудут к месту, пройдёт никак не меньше часа. Оно бы и ничего, но разобрать рельсы совсем нетрудно, и если следовать военному канону, пешком получается быстрей!

Выход неуставный, но действенный – впереди неспешно движущихся составов рысит кавалерия, части которой сменяют друг друга, по мере усталости лошадей снова загружаясь в вагоны. При обнаружении засады кавалерия рассыпается по окрестностям, ведя разведку боем. Если силы противника невелики, идёт на прорыв. Если пруссаков с союзниками многовато или засада подготовлена как следует, из передних вагонов выскакивают солдаты, которых можно назвать штурмовой пехотой.

Как бы ни обернулось дело, инженерным частям всегда находится работа.

– Не частить! – Голос Фокадана перекрывает выстрелы, – черепаха, парни, черепаха!

Позаимствованное у древних римлян понятие сильно искажено – в девятнадцатом веке нет нужды опасаться падающих сверху стрел и дротиков, так что и черепаха получается своеобразной, с бронированием исключительно по бокам.

Секции переносных узкоколеек с прикреплёнными чешуйками из металла и мягкого барахла, дают неплохую гарантию от просветов. Пули иногда пробивают импровизированную защиту, но пробивная способность их после этого теряется.

Да и защитники из штурмовой пехоты со спешившимися казаками не спят, оберегая кельтов. Ветераны Кавказа просачиваются через вражеские укрепления малыми группами, с удивительным мастерством координируя свои действия с соседями. Далее боевые действия ведутся на грани рукопашной и стрельбы практически в упор – метода, прекрасно знакомая русским ещё с Кавказа. Пруссаки, несмотря на отсутствие специфического опыта, показывают себя отменными вояками, сражаясь умело и ожесточённо.

У Кельтики своё сражение – с чёртовыми рельсами! Поставить щиты, под их прикрытием следующая волна сооружает уже более серьёзную защиту, и вот уже кельты кладут рельсы под пулями. Благо, хотя бы артиллерии в засадах почти нет.

Инженерные части других стран, увы и ах, только на подхвате. Фокадан и рад бы уступить другим честь работать под пулями, но только в войне Севера и Юга было какое-то подобие рельсовой войны. Только у ирландцев есть отработанные приёмы, какое-то подобие тактики.

Русские, баварские и австрийские инженеры быстро её уловили – благо, ничего по-настоящему сложного нет. Осталось самое простое – отработать с солдатами. Но не под пулями же эксперименты ставить! Тем более в ситуации, когда командующий требует скорости.

Безумная работа под обстрелом запомнится попаданцу навсегда.

* * *

Тряхнув головой, Фокадану отогнал воспоминание. Ещё немного монеток в копилку кошмаров…