Когда на следующее утро после завтрака я велела подать экипаж, чтобы ехать на фабрику, Бэрримор позволил себе выразить сдержанное неодобрение.

— Полагаю, ваша светлость, вам следует сегодня остаться дома.

Да, наверно, правила требовали именно этого — чтобы вдова предавалась унынию вдали ото всех. И настоящая леди Алиса именно так бы и поступила. Но я ею не была.

И я почти не знала Бенджамина Ларкинса, чтобы печалиться из-за его гибели. И поскольку он не сделал ничего, чтобы заслужить мое уважение и, напротив, делал всё, чтобы его лишиться, я не считала себя обязанной изображать те чувства, которых на самом деле не испытывала.

Впрочем, все внешние признаки траура были налицо — на мне были черная шляпка и платье, а на лицо я не нанесла ни румян, ни блеска для губ. Мне показалось, что этого вполне достаточно, для того чтобы не вызвать осуждения.

Поэтому в ответ на замечание дворецкого я покачала головой:

— Если мы хотим сохранить фабрику, то нам не следует откладывать дела на потом.

После возвращения из Сенфорда я еще не была на предприятии, а ведь мне нужно было обсудить с управляющим дополнение к договору, которое было подписано с универмагом «Клэридж». Именно этим я и занялась, как только приехала на фабрику.

— Значит, они готовы покупать у нас новые игрушки? — мне показалось, что мистер Харрисон был сильно удивлен.

— Именно так, сэр, — подтвердила я. — Поэтому нам нужно как можно быстрее подготовить новую партию для отправки в Сенфорд. Во время этого визита я не стала встречаться с другими нашими столичными покупателями, поскольку пока у нас еще не те объемы, чтобы мы могли распылаться. Но потребности самого крупного универмага мы должны постараться удовлетворить.

— Мы работаем на полную мощность, миледи, — сказал мистер Берч.

— Может быть, рассмотреть возможность работы в несколько смен? — предложила я. — Разумеется, за работу в ночное время должна быть доплата.

Мужчины переглянулись.

— Тогда нам на предпраздничный период придется нанять дополнительных рабочих, — с сомнением произнес мистер Харрисон. — А значит, потребуются дополнительные средства на выплату жалованья.

— Об этом не беспокойтесь, сэр. Сейчас самое ценное — это время. После праздников спрос на подарки упадет. Поэтому сделайте всё, чтобы обеспечить полную загрузку фабрики на ближайшие две недели. И давайте вернемся к вопросу доставки рабочих из города на нашем транспорте. Я видела в Сенфорде омнибусы на двадцать мест. Мне бы хотелось, чтобы фабрика приобрела такое транспортное средство. В первое время мы могли бы возить на нем хотя бы детей и стариков.

Мистер Харрисон нахмурился и, кажется, собирался возразить, но я не дала ему такой возможности.

— И еще, господа — в ночные смены температура воздуха на улице будет еще более низкой. Мы должны что-то придумать для обогрева цехов. Подумайте о дополнительных печах и системе вентиляции.

— Но это тоже расходы, миледи! — не удержался мистер Берч.

— Разумеется, сэр, — согласилась я. — Но более комфортные условия труда непременно приведут к увеличению производительности, так что прибыль, я надеюсь, возрастет. Буду ждать ваши предложения завтра утром.

Они удалились, не слишком довольные таким оборотом дела. А заглянувший в кабинет секретарь доложил о том, что прибыл герцог Шекли.

И когда его светлость вошел и расположился за столом напротив меня, он сказал:

— Простите, миледи, что осмелился потревожить вас. Признаться, я не ожидал, что вы будете на фабрике, и сначала заехал к вам домой.

В его тоне промелькнули укоризненные нотки, и я с трудом сдержала возмущение. Он не имел никакого права меня осуждать. Это вообще было не его дело!

И вместо того, чтобы сказать ему в ответ что-то ядовитое, я печально вздохнула:

— Находиться дома слишком тяжело, а работа хоть немного отвлекает меня от уныния.

Он кивнул:

— Да-да, я понимаю. Но всё же вам следует, ваша светлость, поручить управление фабрикой какому-нибудь опытному мужчине, а не заниматься этим самой.

Мне захотелось запустить в него пресс-папье, который придавливал лежавшие на столе документы. Этот мужской шовинизм меня уже порядком раздражал.

— Этой фабрикой до недавнего времени управлял как раз мужчина, — процедила я сквозь зубы. — И вы сами знаете, чем всё это обернулось. Это именно лорд Ларкинс едва не привел предприятие к банкротству.

— Но, возможно, ваш муж собирался что-то предпринять для улучшения ситуации? — предположил герцог, удивленный моей горячностью. — Не случайно же он отправился в столицу.

— Разумеется, не случайно, — согласилась я. — Он решил сбежать от долгов. И он прихватил с собой не только свои вещи, но еще и мои драгоценности, и драгоценности его любовницы. И не говорите мне, что он хотел продать их и уплатить долги! Он прекрасно знал, что вы — основной кредитор фабрики — находитесь сейчас не в столице, а в Таунбридже. Но разве он захотел встретиться с вами?

— Простите, миледи, я не знал, — сказал его светлость, заметно шокированный такой откровенностью.

Но я не жалела о том, что это сказала. Мне надоело притворяться. Да любой школьник справился бы с управлением фабрикой лучше, чем это сделал Бенджамин Ларкинс!

— Всё в порядке, ваша светлость, — я попыталась улыбнуться. — Простите, что вывалила всё это на вас. Я всего лишь пыталась сказать, что не намерена более ни на кого полагаться.

— Это ваше право, миледи, — уголки его губ тоже чуть дрогнули. — Со своей же стороны хочу заверить вас, что я готов пересмотреть условия нашего соглашения и предоставить вам рассрочку платежа. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Но поскольку речь идет о больших деньгах, которых мне не хотелось бы лишиться, прежде я предпочел бы увидеть некий план по выводу фабрики из того состояния, в котором она оказалась.

Антикризисный план? Ну что же, он имеет право его получить!

— Я предоставлю его вам в ближайшие пару дней, — сказала я. — Вы останетесь пока в Таунбридже? Или вернетесь в столицу?

— Я намерен задержаться здесь до праздников, — ответил он. — В Сенфорде меня никто не ждет, так что я могу позволить себе встретить Новый год в провинции.

Он сказал это абсолютно бесстрастно, а мне почему-то стало его жаль. Это же очень грустно, когда тебя никто не ждет.