Бэрримор вернулся через полчаса. Всё это время я так и просидела за столом в кабинете, пытаясь понять, что нам следует делать.

Он остановился возле дверей, держа в руках исписанный каллиграфическим почерком листок.

— Я составил список всех слуг, миледи! — сообщил он, когда я на него посмотрела. — Если вам будет угодно, я его зачитаю.

Я кивнула.

Лицо дворецкого привычно невозмутимого стало каким-то торжественно-печальным. С теми людьми, которых он включил в этот список, он наверняка проработал не один год, и я прекрасно понимала, как нелегко будет ему с ними расстаться.

Это решение непросто далось и мне самой. Я не знала, как обстояли дела на рынке труда в Таунбридже, но понимала, что другое такое место, как в нашем доме, уволенным слугам найти будет непросто.

— Миссис Бишоп, экономка, — начал Бэрримор. — Ее жалованье составляет пять крон в неделю. Она опытный и ответственный работник и служит в этом доме уже три десятка лет.

Признаться, именно должность экономки была одной из тех, которые я намерена была сократить. Ведь, в сущности, чем она занималась — присматривала за работой других слуг? Но эту функцию мог бы выполнять и сам дворецкий — можно было бы повысить его заработную плату на пару крон.

Но услышав о том, сколько времени она уже работала в особняке Ларкинсов, я засомневалась в своем решении. Эта женщина наверняка служила не только родителям, но, возможно, и деду нынешнего лорда. Так имела ли я право лишать ее этого места?

И всё-таки я спросила:

— Как вы полагаете, Бэрримор, мы смогли бы обойтись без экономки?

По его лицу пробежала тень. Кажется, он сразу понял, к чему я вела, и оскорбился от одной только этой мысли.

— Возможно, миледи, — после некоторой паузы ответил он, — но это нарушит привычный уклад в доме.

Я не стала с ним спорить. Он и сам прекрасно понимал, что если мы разоримся, то и сам этот дом перестанет быть собственностью Ларкинсов, а значит, и весь штат слуг будет распущен.

— Миссис Майерс, — продолжил он, — кухарка, пять крон в неделю.

Он снова сделал паузу, ожидая комментариев с моей стороны. Но что я могла сказать? Я уже имела возможность убедиться в кулинарных талантах миссис Майерс и предпочла бы оставить ее.

Бэрримор снова понял меня и удовлетворенно кивнул. Судя по всему, он и сам придерживался того же мнения.

— Пени, посудомойка, полторы кроны в неделю. Без нее на кухне миссис Майерс не сумеет обойтись. Она не только моет посуду, но еще и ходит за продуктами в лавки.

Я снова никак не прокомментировала это. Разумеется, хорошая кухарка сама не станет мыть посуду, и если мы уволим Пени, то не уволится ли и сама миссис Майерс?

— Джоан, ваша личная горничная, миледи, три с половиной кроны в неделю. Нора, вторая горничная, три кроны в неделю. Нора менее опытна, она занимается наведением порядка в комнатах и чисткой столового серебра.

Наверно, мы могли бы из двух горничных оставить только одну, но стоило мне только подумать об этом, как дворецкий сказал:

— В прежние времена, миледи, в доме было четыре горничных, — он явно намекал на то, что одна горничная с таким особняком просто не справится. — Рон, камердинер лорда Ларкинса.

— Если лорд Ларкинс не вернется в ближайшие дни, то мы вынуждены будем рассчитать Рона, — сказала я.

Бэрримор вздохнул, но не осмелился мне возразить.

Он назвал еще несколько имен — прачки, кучера, истопника и садовника. И каждый раз он смотрел на меня так, словно пытался дать мне понять, что дом не сможет обойтись без каждого из них. Уволь мы садовника, и этот чудесный сад вокруг дома быстро утратит свое очарование. Без прачки стиркой белья придется заниматься кому-то другому из слуг, и это тоже скажется на внутреннем обустройстве.

К тому же про каждого, о ком он говорил, он стал добавлять еще какие-то характеристики. Один содержал большую семью, у другой был маленький ребенок, у третьего — еще какие-то смягчающие обстоятельства.

Вот и выходило, что мы прошли уже почти весь список, а явных кандидатур на увольнение так и не нашли.

— Мое собственное жалованье, миледи, — тут голос Бэрримора чуть дрогнул, — составляет десять крон в неделю.

Он обходился Ларкинса дороже всего из слуг, но я прекрасно понимала, что его труд стоил этих денег. А потому я только взмахнула рукой, призывая его перейти к следующему пункту.

Но он посчитал нужным сказать:

— Если позволите, миледи, то я хотел бы заверить вас, что я готов подождать с выплатой жалованья до тех пор, пока положение не станет лучше. Не сомневаюсь, что и некоторые из слуг — по крайней мере, те, кто не является единственным кормильцем в семье, — тоже будут готовы на это пойти.

Меня тронуло его предложение, но я слишком хорошо понимала, что финансовое положение Ларкинсов вряд ли улучшится в ближайшее время. И слуги, которые сейчас готовы на это пойти, через пару месяцев начнут роптать или манкировать своими обязанностями.

— Мисс Коннорс, гувернантка мисс Сенди, — вывел меня из раздумий голос Бэрримора, — четыре кроны в неделю.

К этому имени он не добавил ничего. И когда я посмотрела на него, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Похоже, мисс Коннорс нравилась ему ничуть не больше, чем мне.

Наши взгляды встретились, и мне показалось, что дворецкий едва заметно кивнул.

Да, четыре кроны в неделю — не так и много. Но нужно же с чего-то начинать.