Это известие шокировало меня куда больше, чем бегство лорда Ларкинса и наличие у него любовницы. До этого дня я была уверена, что у нас с Сенди есть дом. Наша крепость, в которой нам тепло и уютно.

А теперь получалось, что мы могли лишиться этого дома из-за бесчестного человека, который не сумел обуздать свою страсть к игре.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — забеспокоилась мисс Вилсон.

Наверно, я сильно побледнела, потому что она смотрела на меня с тревогой и явно порывалась позвать горничную или дворецкого.

— Да-да, не волнуйтесь, мисс. Надеюсь, те украшения, что вы отдали моему мужу, были не слишком ценны для вас?

Но вопрос об украшениях она оставила без внимания. Исчезновение лорда Ларкинса печалило ее куда больше, чем пропажа драгоценностей.

— Наверняка с его светлостью что-то случилось, — она вскочила со стула и подошла к окну. Я заметила, что руки ее, сжимавшие белоснежный носовой платочек, дрожали. — Он ни за что не стал бы меня обманывать!

Ну да, разумеется! Человек, который без зазрения совести обманывал жену, племянницу, управляющего и несколько сотен рабочих с фабрики, конечно, не соврал бы своей любовнице! Но было похоже, что эта женщина действительно безгранично верила ему.

— Может быть, он всё-таки уехал в Шедландию, но без вас? — предположила я.

Говорить так было жестоко, но кто-то же должен хоть немного ее встряхнуть. Рано или поздно она сама поймет, что он ее предал, но тогда, возможно, уже не удастся вернуть ничего из того, что он у нее украл. А пока такой шанс еще был. Если полиция отыщет его светлость раньше, чем он успеет всё продать.

Но в ответ на мой вопрос она так решительно замотала головой, что я поняла — она мне не поверит, что бы я ни говорила.

— Нет, конечно же, нет! — возмущенно заявила она. — Он бы никогда так не поступил! Возможно, на него напали и ограбили. Ударили по голове, и он лежит сейчас в какой-нибудь больнице без памяти. А что, если его убили?

Тут она не выдержала и расплакалась.

А я гневно сжала кулачки. И нет, мой гнев был направлен сейчас не на эту наивную барышню, а на Бенджамина Ларкинса, бессовестного мерзавца, который прекрасно умел изображать из себя милейшего человека и внушать людям такое доверие.

— Я уже подала заявление в полицию, — сообщила я, — и надеюсь, они уже начали поиски его светлости.

— В полицию? — воскликнула она. — О, нет! Миледи, вам не нужно было этого делать! Разве вы не понимаете, какой ущерб доброму имени вашего мужа и своей собственной репутации вы наносите?

Теперь это было уже почти смешно. Любовница рассуждала о репутации законной жены!

— Простите, мисс Вилсон, — усмехнулась я, — но в этом вопросе я буду поступать по собственному разумению. И для меня сейчас куда важнее вернуть свои драгоценности и деньги фабрики, которые были украдены, чем заботиться о добром имени человека, который меня обманул!

— Но ваше положение в обществе, миледи! — она посмотрела на меня почти с ужасом.

Кажется, лорд Ларкинс делал расчет именно на это — что его жена не захочет устраивать скандал и постарается умолчать о его бегстве. Придумает какую-нибудь убедительную причину его отсутствия и станет надеяться на его возвращение. Наверно, именно так бы всё и было, если бы тут была настоящая леди Алиса.

— Вы предлагаете мне ничего не делать, мисс? — спросила я. — Просто сидеть и ждать, когда у нас заберут фабрику и дом? Не кажется ли вам, что отвечать по долгам должен всё-таки тот, кто их сделал?

— Но когда лорд Ларкинс вернется, он этого не одобрит, миледи! — она снова попыталась воззвать к моему благоразумию.

— Когда лорд Ларкинс вернется, он сядет в тюрьму, — сказала я, — и ни о каком его добром имени уже не будет идти и речи.

Я тоже поднялась, давая понять, что разговор окончен. Она рассказала мне всё, что могла, и можно было не сомневаться, что о местонахождении его светлости она не имеет ни малейшего понятия.

— Прошу вас, миледи, если вы что-нибудь узнаете и вашем муже, не сочтите за труд сообщить это мне! — она бросила на меня умоляющий взгляд. — Я понимаю, что это наглость с моей стороны просить вас об этом, но…

— Хорошо, — кивнула я. Мне действительно было ее жаль, хотя у настоящей леди Алисы были все основания ее ненавидеть. — Если мне что-нибудь будет известно, я отправлю вам записку. Вот только ваш адрес мне не известен.

— Улица короля Георга, дом девятнадцать, — пролепетала она, потом поклонилась и вышла из комнаты.

Я увидела, что у дверей ее уже поджидал Бэрримор. А вскоре хлопнули и входные двери, и дворецкий возник на пороге гостиной.

— Вам что-нибудь угодно, миледи?

Он смотрел на меня с неодобрением. Должно быть, осуждал за то, что я опустилась до разговора с этой женщиной. Но обсуждать с ним свое поведение я не собиралась. И вместо этого спросила:

— Скажите, Бэрримор, вы знали, что лорд Ларкинс заложил этот дом?

И по вытянувшемуся лицу дворецкого я поняла — нет, он не знал. Ну что же, значит, не одна леди Алиса была в неведении относительно этого. И хотя это было слабым утешением, я надеялась, что хотя бы теперь Бэрримор перейдет со стороны лорда Ларкинса на нашу с Сенди сторону.