Суббота, 9 июня

Вечер выдался теплым. Солнце как раз садилось над Дрезденом, когда Снейдер вошел в одноместную палату на шестом этаже университетской клиники. Его визиты туда уже превратились в неприятную рутину. На этот раз он стоял перед кроватью Мийю и обеспокоенно смотрел на нее.

Хотя, как он видел, Мийю хорошо перенесла анестезию и двухчасовую операцию. Если бы кто-то сказал ему, что она попала в больницу из-за расстройства желудка и поэтому нуждается в капельнице, он бы тоже поверил. Она была гораздо более стойкой, чем большинство людей, которых он встречал до сих пор, — за исключением, возможно, Сабины Немез.

Снейдер отложил принесенный с собой бумажный пакет и ухватился за поручень в изножье кровати.

— Как вы?

— Здесь скучно.

— Могу себе представить.

Он полез в пакет и протянул ей большую подарочную книгу в твердом переплете. Некоторые страницы были помяты, а на обратной стороне обложки имелись засохшие пятна кофе.

— Книга о Маурице Эшере. — Мийю открыла ее и посмотрела на экслибрис номер 897 на первой странице. — «Для Мийю, истина, как всегда, скрывается за завесой иллюзий», — прочитала она посвящение и подняла глаза. — Из вашей библиотеки?

Снейдер не ответил.

— Книга выглядит немного потрепанной, но на самом деле она совершенно новая, — заверил он ее. — Нидерландский художник. Я подумал, что вам понравится.

Мийю пролистала иллюстрации, ее взгляд зацепился за некоторые невероятные фигуры и оптические иллюзии.

— Мне нравится Эшер. А кто ваш любимый художник? — спросила она, не поднимая глаз.

— У меня нет любимого художника.

Она погрузилась в картину.

— Думаю, Ван Гог.

— Почему вы так решили?

Теперь Мийю подняла голову и внимательно посмотрела на него.

— Потому что он тоже нидерландец… и потому что вашу собаку зовут Винсент… — Она указала на книгу: — Вы только поэтому пришли?

— Нет, мне нужно кое-что с вами обсудить. — Он сделал паузу. — Дело закрыто, но вы не подчинились моим указаниям и действовали по своему усмотрению, — заявил он, медленно оглядывая ее повязки, словно подчеркивая, чем все это закончилось.

Мийю спросила равнодушно:

— Меня теперь исключат из академии?

Снейдер подавил свои эмоции, затем холодно посмотрел на нее.

— Я признаю, что ошибался — а вы были правы насчет парка «Арлекин».

— Я никому не скажу.

«Это я знаю». Помимо своих выдающихся способностей, Мийю была к тому же бескорыстной и отнюдь не заносчивой.

— Кстати, несколько часов назад наконец идентифицировали части тел из ферментера на биогазовой станции, — сообщил он ей. — Хайнц Герлах и его жена. Ясмин единственная, кто выжил. Она также находится в этой больнице. С ней все в порядке.

Казалось, Мийю совсем не обрадовалась — а если и обрадовалась, то не знала, как это показать.

— Вы не ответили на мой предыдущий вопрос, — вместо этого сказала она. — Я потеряю место в академии?

«Ах, Мийю!» Снейдер нахмурился.

— Последние несколько дней были тяжелыми для всех нас — и вы прошли свое боевое крещение.

— Боевое крещение? — переспросила она.

— Практический тест, — объяснил Снейдер. — Добро пожаловать в мою следственную группу.

— Я в вашей команде?

Он кивнул.

— Но сначала вам нужно закончить академию.

Трудно было понять по лицу Мийю, обрадовалась она или нет. Наконец она кивнула.

— В следующем году психопатов тоже будет достаточно.

— Они всегда будут. И всегда будут пытаться причинить зло.

— Нет, если мы их остановим, — сказала Мийю.

Снейдер улыбнулся. «Это правда!» Он вынул руку из кармана и посмотрел на часы.

— Мне нужно сделать еще два визита, а потом я вернусь в Висбаден.

— Тогда что вы здесь все еще делаете?

Снейдер подошел к Мийю и коснулся рукой ее плеча.

— Поправляйтесь скорее. — Затем вышел из палаты.

Марк ждал снаружи в коридоре с двумя стаканчиками кофе в руках, один он протянул Снейдеру. Они вместе поехали вниз на лифте.

— Я слышал, что Министерство внутренних дел на следующей неделе объявит, что Дромайер больше не является исполняющим обязанности президента, и назовут имя его преемника, — небрежно заметил Марк.

— Вот как? — пробормотал Снейдер. — На этот пост претендует множество кандидатов.

— Да, но Дромайер всех обошел и теперь вступит в должность на постоянной основе.

— А откуда ты это знаешь? — подозрительно спросил Снейдер.

Марк отпил кофе.

— Да так, слышал.

— Такое просто так не услышишь. — Снейдер нахмурился. — Ты тайно читаешь строго конфиденциальные внутренние мейлы БКА?

Марк на мгновение сжал губы.

— В конце концов, когда работаешь в такой службе, нужно быть информированным. Кстати, я также слышал, что Йон Эйса подписался на секс-журнал и заказал доставку себе в офисе. Насколько глупым нужно быть? — недоумевал он.

Снейдер ничего не ответил.

Внезапно у Марка возникли подозрения.

— Неужели ты за этим стоишь?

— Я?

Кабина лифта остановилась, и они вышли. Снейдер допил кофе, смял стаканчик и выбросил его в мусорное ведро. Вместе они отправились в терапевтическое отделение и вошли в палату Сабины. На этот раз практически все свободные поверхности были заполнены цветами и коробками конфет, одни с пожеланиями выздоровления, другие с поздравлениями с днем рождения.

Сабина уже была в уличной одежде и упаковывала оставшиеся вещи в чемоданчик на колесах.

— Я буду готова через минуту.

Марк поцеловал ее и помог сложить вещи, так как на руке у нее все еще была наложена шина.

— Мне звонил Крамер. — Снейдер прислонился к подоконнику, скрестив руки. — Как только Виктор поправится, польская прокуратура предъявит ему обвинения в вымогательстве биткоинов, похищении людей и пособничестве двойному убийству. — Он посмотрел на Сабину. — Похоже, со вчерашнего дня Виктор отчаянно пытается до вас дозвониться, но вы не перезваниваете.

Она собрала поздравительные открытки и положила их в чемодан вместе с коробками шоколадных конфет. Цветы оставила стоять.

— Должно быть, это недоразумение.

— Вероятно. — Снейдер кивнул. Что бы ни произошло между ними — для Сабины эта тема, видимо, была закрыта. Как и ее пребывание в этой больнице. — Сегодня ваш день рождения, не так ли?

Она подняла глаза.

— Вы это знаете?

— Вам исполнилось тридцать три, — отметил он. — Вы поэтому хотите сегодня вернуться с нами в Висбаден, чтобы отпраздновать это событие?

Сабина покачала головой.

— Мне не хочется праздновать. Впервые в жизни в свой день рождения я просто хочу остаться дома и заползти в постель. — Она взяла Марка за руки, и он притянул ее к себе и обнял.

— Я позабочусь о ней, — объяснил он через ее плечо, — к тому же завтра нас хотят навестить сестра Сабины, ее племянницы и Тина.

Снейдер хорошо понимал их обоих. Сабина была более чем измотана, и независимо от того, где она проведет следующие несколько дней, от последних двух расследований останутся не только физические, но и эмоциональные шрамы.

— Дромайер уже связался с вами? — сменил он тему.

Сабина выскользнула из объятий Марка и застегнула молнию на чемодане.

— Да. Это был долгий разговор. Он хвалил нас. Сейчас я официально на больничном, затем в трехнедельном отпуске и вернусь на службу в августе после реабилитации.

— Вы сможете продержаться так долго без расследований?

Она улыбнулась.

— По вашим акупунктурным иглам, косякам, ванильному чаю и комментариям я скучать не буду, Снейдер.

Снейдер понимающе поморщился. Когда Марк вышел с ее багажом из комнаты, он посерьезнел.

— Мне жаль, что я перевернул вам всю жизнь.

Она остановилась и посмотрела на него. Затем села на неубранную кровать.

— Скажите еще, что вас мучает совесть. Именно вас?

— Посмотрите, что я из вас сделал. — Снейдер думал обо всем, что они уже пережили вместе. — Мне не следовало приводить вас в академию и предлагать работать со мной.

— Вы серьезно предпочли бы, чтобы я тухла на оперативно-дежурной службе в Мюнхене? Ерунда! — Сабина подняла голову. — Вы бы никогда так не поступили и прекрасно это знаете — для этого вы слишком упрямый и бесцеремонный.

Снейдер улыбнулся.

— Это правда, — признал он. — На самом деле я рад, что… — Он замолчал.

— Я у вас есть? — Сабина наклонила голову и с любопытством посмотрела на него. — А почему именно?

Он не ответил, лишь взглянул в окно. «Наверное, каждому нужно немного семьи, — подумал он. — Даже такому человеку, как я».

Сабина ухмыльнулась, словно угадав его мысли.

— Знаете, Снейдер, по правде говоря, вы не такой уж мерзкий тип, каким вам хотелось бы казаться.

Теперь он снова уставился на нее.

— Если вы кому-нибудь расскажете…

— Я знаю, тогда вам придется меня убить. — Она встала с кровати и похлопала его по плечу. — Давайте быстренько навестим Ясмин. Она тоже в этом отделении.

Им нужно было лишь пройти по коридору, один раз повернуть — и вот они уже добрались до палаты Ясмин, где их ждал Марк. Вместе они вошли внутрь. Там пахло едой, остатки ужина лежали на тарелке на столике. Хэтти и Бен стояли у кровати. Пуласки сидел рядом со своей дочерью, которая что-то сказала, и они с Хэтти громко рассмеялись.

— Не будь такой нахалкой, — крикнул Пуласки, — лучше радуйся, что у тебя нет повреждения мозга.

— Это еще предстоит выяснить, — пошутила Хэтти, вытирая слезы.

Снейдер заметил, что даже Бен осторожно улыбается. Пуласки встал.

— Проходите, — пригласил он. — Это мои коллеги, о которых я тебе рассказывал. — Он представил своей дочери Сабину, Марка и Снейдера.

Ясмин посмотрела на каждого по очереди.

— Спасибо… всем вам, — сказала она с пересохшим горлом.

Снейдер кивнул. Девушка переохладилась, выглядела истощенной, была травмирована и теперь получала психологическую поддержку. Следующие несколько дней Пуласки, вероятно, не отойдет от нее ни на шаг. К счастью, она казалась довольно крепкой, поэтому наверняка скоро пойдет на поправку.

— Нам пора идти. — Хэтти наклонилась над кроватью и обняла Ясмин.

— Пока, малыш, — сказала Ясмин, протягивая Бену руку, сжатую в кулачок. Бен снова улыбнулся.

— Пока, — вдруг сказал он, подавая руку Ясмин. — Папа ждет внизу.

Ясмин удивленно посмотрела на него.

— Ты снова говоришь?

Хэтти положила руку на плечо брата.

— Постепенно ему становится лучше. Его терапия начнется на следующей неделе, и тогда он станет отличным оратором, верно, Пожарная кнопка? — Она ткнула его пальцем в ребра.

— Да… ой! — взвизгнул Бен.

Попрощавшись, Хэтти и Бен вышли из палаты.

Пуласки с улыбкой подошел к Снейдеру.

— Из-за сопутствующего ущерба от ваших расследований вы серьезно нагружаете больницу.

— Так было всегда.

— Да, БКА, — пошутил Пуласки.

— Кажется, мальчик справляется, — заметил Снейдер.

— Врачи в детском психиатрическом отделении занимаются им. — Пуласки стал серьезным. — К сожалению, еще есть над чем работать.

— Тем не менее важно, чтобы он присутствовал на похоронах матери на следующей неделе, — добавила Ясмин. — Я знаю, как это трагично и тяжело, когда у тебя внезапно больше нет матери, — объяснила она. — Даже если это была мать, которая все это с ним делала.

Снейдер кивнул. «Как ты права!»

— А отец?

— Он пока останется в Германии и попытается какое-то время управлять своей компанией отсюда. — Пуласки пожал плечами. — Все как-нибудь устроится. — Он помолчал. — Если бы вы не искали вашу коллегу и мы бы не встретились, моей дочери сейчас не было бы в живых.

Снейдер посмотрел на Ясмин.

— Мы этого не знаем, — попытался он смягчить слова ее отца.

— Так и есть, — возразил Пуласки. — Ясмин уже сказала мне, что статья в газете спасла ей жизнь.

Снейдер сжал губы, затем потянулся за пачкой сигарет.

— Руки прочь! — прошипела Сабина. — Это больница.

Снейдер бросил на нее быстрый взгляд, затем посмотрел на Пуласки.

— Вы не хотите присоединиться к БКА? У нас нашлось бы еще одно свободное место.

— Нет, спасибо. — Пуласки поднял руки в защитном жесте. — Когда осенью Ясмин будет учиться в университете, я вернусь на свою старую работу в дрезденском ЛКА.

— Больше никакой оперативно-дежурной службы? — удивленно спросил Снейдер. — Тогда вы сами будете белым воротничком?

Пуласки громко рассмеялся.

— Точно нет.

— А у вас есть какие-то дальнейшие планы? — спросила Сабина.

— Да, взять длительный отпуск, — ответил Пуласки. — Есть одна поездка, которую я слишком долго откладывал.

— Ага… — Сабина вопросительно посмотрела на Ясмин.

— Он хочет навестить одну знакомую, она адвокат в Вене, — пояснила Ясмин. — И расслабиться на две недели.

— И когда? — спросила Сабина.

— Следующей весной.

Пять дней спустя…

Снейдер стоял перед могилой Кшиштофа на южном кладбище Висбадена — простой мраморной плитой без цветов.

Он рассматривал имя, дату рождения и смерти, а также черно-белую фотографию в рамке на надгробии.

— Твой дневник спас жизнь дочери Пуласки, — пробормотал он. На мгновение ему показалось, что Кшиштоф на фото нахмурился. — Кто такой Пуласки? — спросил Снейдер. — Правильно, ты его даже не знал — один коллега, вы бы с ним хорошо поладили. — Снейдер задумался. — В конце концов твоя книжечка спасла и меня… нет, правда.

Еще очень свежи были воспоминания, как несколько дней назад он держал в руке заряженный пистолет — ствол во рту, палец на спусковом крючке, — в то время как Винсент отчаянно скребся в дверь.

Снейдер полез в карман брюк и достал три прощальных письма, которые он написал в тот день. Они все еще были запечатаны, такими и останутся. В другой руке он держал зажигалку.

— Спасибо, старина, — пробормотал он, поджигая письма. Пламя жадно пожирало бумагу, и вскоре Снейдеру пришлось бросить их на землю, где они быстро почернели.

Прежде чем последнее письмо сгорело дотла, на мгновение можно было разглядеть имя получателя:

«Арне Рот, Женева».