Она вздрагивает. О, она пытается это скрыть. Перебарщивает с усилием, отчего попытка вернуть самообладание превращается почти в судорогу. Она продолжает смотреть на огонь и молчит.

— Сара убила лорда Лесли, — продолжаю я. — Возможно, и остальных тоже. И она подставляет вас.

Никакой реакции. Никакой реакции, потому что это для неё не новость. Всё это не новость — она вздрогнула в первый раз лишь потому, что не ожидала, что кто-то еще об этом догадается.

Я продолжаю:

— Я только что говорила с миссис Янг. Она видела, кто принес отравленный джин, убивший её мужа. Она не понимала, что именно от него он умер, поэтому раньше об этом не упоминала. Она видела женщину в траурном платье и с вуалью на лице. Крошечную, с тихим голосом. Не вас.

Ноль реакции. Я делаю шаг ближе.

— Хотя описание подходит Саре, можно было бы заявить, что это вы её послали. Заставили её написать записки к подаркам, совершенно шаблонные записки, а затем отправили её доставить их, и она понятия не имела, что подарки отравлены. Вот только улики указывают на то, что это вы писали записки, подделывая её почерк.

Без ответа.

— Я нашла обгоревшую бумагу в камине вашего кабинета. Нашла ключ от комнаты с трофеями. — Я еще не подтвердила это, но иду ва-банк. — Еще я нашла на вашем столе спрятанную квитанцию о денежном переводе, что странно, ведь вы казались искренне сбитой с толку, когда полиция заявила, что ваш муж подделывал вашу подпись, чтобы снимать деньги.

По-прежнему ничего. Я подхожу вплотную к её плечу, так близко, что слышу её дыхание.

— Удобно вышло, не так ли? Что я нашла эти вещи? Доказательство кражи денег — на случай, если вы попытаетесь утверждать, что ничего об этом не знали. Доказательство упражнений в чистописании — на случай, если захотите сказать, что Сара сама писала те записки. Пропавший ключ от комнаты, где умер ваш муж. — Я кладу руку на спинку её кресла. — Есть идеи, кто привел меня в ваш кабинет?

Её дыхание сбивается.

— Сара сказала мне, что лорд Лесли унес инжир в свой кабинет. А потом дала указания, которые привели меня вместо этого в ваш кабинет. Я подумала, что неправильно её поняла. Но я всё обдумала и знаю, что следовала её указаниям в точности. Она привела меня туда, зная, что я смогу вскрыть замок, как сделала это в комнате с трофеями, и что я обнаружу хотя бы одну из её улик. Если бы не обнаружила — что ж, эти улики никуда бы не делись, и вы бы всё равно отправились в тюрьму той ночью, она об этом позаботилась. Полиция рано или поздно нашла бы остальное.

Тишина.

Я подхожу еще ближе и смотрю на неё сверху вниз.

— Если вы пытаетесь подставить Сару, то делаете это паршиво, а я не думаю, что вы хоть что-то делаете паршиво.

— Возможно, вы не так уж хорошо меня знаете. Шокирующая мысль, учитывая наше «длительное» знакомство.

Я фыркаю.

— Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать: на это вы ответите. Еще я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать: если вы не защищаетесь перед полицией, у вас есть на то чертовски веская причина. Если бы вы это сделали, вы бы говорили. Или сидели бы здесь с видом королевы, ожидая, пока эти дураки закончат гоняться за собственными хвостами, прежде чем соизволите им ответить.

Она лишь качает главой.

Я продолжаю.

— Вы напугали Айлу. Знаете об этом? Вы двое, может, и не близки, но она знает свою Эннис, и сейчас перед ней не вы. Вы сейчас такая, какой она свою старшую сестру никогда не видела. Напуганная.

— Разве вы не сами указали на то, что мне грозит виселица?

— Только она вам не грозит, верно? Вы не боитесь того, что будет, если вы не выберетесь отсюда живой. — Я встаю прямо перед ней. — Вы боитесь того, что будет, если выживете.

Её взгляд испуганно прыгает к моему — непроизвольная реакция, прежде чем она резко отворачивается.

— Вы глупая девчонка. Вы болтаете и болтаете, когда следовало бы думать и молчать, чтобы не нести чепухи.

— Значит, я права. Хорошо. Сара не та, кем кажется, но вы всегда это знали. Не уверена, что смогла бы дружить с кем-то, кто играет роль паиньки… и валит на меня свои грехи. Но это ведь не просто дружба, да? Вы её любите.

Дрожь — стрела попала в цель.

— Я слышала историю о вас двоих в школе, когда вы якобы подставили Сару, заставив её отвечать за то, что вы довели другую девочку до болезни. Позже это заставило меня задуматься. Я читала ваши дневники из ядовитого сада. Вы никогда не ставили опыты с ядами, даже ради оправданной мести. Но к этому саду был доступ у кого-то еще, у кого-то, кто работал там вместе с вами. У Сары.

Она усмехается:

— И вы сделали такой вывод только потому, что я не написала: «Я использую это варево, чтобы заставить врагов заплатить»?

— Нет, я сделала его потому, что вы были дотошны в своих записях и не проявляли никакого интереса к варке ядов. Ваши цели были слишком высоки для подобной ерунды. Сара заварила тот чай и довела девочку до дурноты. Все решили, что это вы, и вы бросились на амбразуру ради неё. Вы часто так делаете, как мне кажется. В конце концов, вы Эннис Грей, а затем леди Эннис Лесли, вам плевать, что о вас думают. Вы делаете что хотите, даже со своей семьей. Вы отвернулись от Дункана и бросили его гадать, что же он сделал не так. Вы знали, что он думает, будто дело в том, что Сара ему поначалу не понравилась, что он был с ней груб?

— Он был груб.

— Потому что ревновал вас к ней? Или потому что в ней, или в том, как она с вами обращалась, было что-то, что его беспокоило, даже если он не понимал, что именно? Что больше похоже на брата, которого вы знаете?

Она не отвечает.

— Вы отвернулись от него, — повторяю я. — Это Сара предложила? Дистанцироваться от неудобного сводного брата? Или это проявление чистого зла исходило от вас?

Снова вздрагивает.

— Мне плевать, — говорю я. — То есть, нет, мне не плевать, и поэтому я не дам вам поблажки, если вы сделали это из-за Сары. Точно так же, как не дам поблажки, если это она заявила, будто Дункан подглядывал за ней, когда она переодевалась, хотя он просто увидел вас двоих вместе. Вы всё равно пошли у неё на поводу. Выбрали любовницу вместо семьи.

— Я была… очень молода.

— Сейчас вы уже не молода, а к нему по-прежнему относитесь по-паршивому. Суть в том, что Сара — злобная ведьма, и вы пытались сбежать от неё, выйдя замуж за лорда Лесли. Вот только вы не перестали её любить, и когда она вернулась, вы её приняли. Теперь она убила четверых, включая вашего мужа, и подставила вас. Вы не защищаетесь, а значит, это силовая игра. Она крепко держит вас под каблуком, и вам бы пора это осознать. Будете молчать — она выкатит улики, чтобы оправдать вас и ложно осудить Фишера. Но стоит вам пикнуть, хоть в чем-то её обвинить, и вам конец.

Пятисекундная пауза, прежде чем она находит в себе силы ответить:

— Вы и впрямь глупый ребенок.

— А вы и впрямь не так хороши в манипуляциях, как думаете. Странно, ведь вы учились у мастера. Каждый раз, когда вы оскорбляете меня, Эннис, я понимаю, что угадала. Так что теперь вам остается только ждать, когда Сара освободит вас… в другую тюрьму, ключи от которой будут у неё. Она выпустит вас, и вы будете ей обязаны всем, зная, на что она способна.

Эннис отводит взгляд в сторону.

— Посмотрите мне в глаза и скажите, что я не права, — требую я. — Может, я в чем-то ошиблась. Наверняка ошиблась. Но посмотрите на меня и скажите, что я в корне не права насчет того, что это сделала Сара, и что она отпустит вас, если вы будете помалкивать.

Она поднимает на меня взгляд.

— Оставьте это, мисс Митчелл. Это вас не касается.

— Это касается Айлы и Дункана…

Она обрывает меня, и я думаю, что она сейчас отчитает меня за то, что я называю их по именам, но вместо этого она произносит:

— Я не позволю, чтобы это их коснулось. Они в безопасности. Их сестру освободят, любая тень с их имен будет снята, и они будут в безопасности. Во всех смыслах.

То, как она произносит эти последние слова, её интонация и взгляд, заставляет меня буквально присесть на пятки.

— Сара угрожала им, не так ли? Дело не только в вас. Вы боитесь за них.

— Я Эннис Грей, — говорит она, вскидывая подбородок. — Мне плевать на всех, кроме себя.

Чушь собачья. Я видела, как она защищала Айлу и даже Грея. Я думаю о множестве вещей, которые могла бы сказать. О вопросах, которые могла бы задать. Но это всё, что она готова дать, и этого достаточно.

— Хорошо, — отвечаю я, склонив голову. — Раз они в безопасности…

— Будут.

— Значит, вы сделали свой выбор.

— И я единственная, кому придется с этим жить. — Она снова смотрит мне в глаза. — Прощайте, мисс Митчелл.

Когда я выхожу из комнаты для посетителей, Айлы и МакКриди уже нет.

— Миссис Баллантайн забрали на допрос, — сообщает констебль, сопровождавший меня.

— Что?

Он пожимает плечами.

— Она травница, и детектив Крайтон думает, что она могла дать сестре яд. Логично же, нет?

— Мне нужно… — я осекаюсь прежде, чем сказать, что мне нужно к ней. Я не коп. У меня нет таких полномочий, а как у женщины — и подавно. Вместо этого спрашиваю: — А детектив МакКриди?

— Пошел вместе с ними.

Хорошо. МакКриди с ней. Он со всем разберется, и мне нужно верить, что на этот раз он всё сделает правильно.

— Мне нужно поговорить с доктором Греем, — говорю я. — Проводите меня к нему?

— Разумеется.

Мы спускаемся в лазарет, но выясняется, что раны охранника потребовали дополнительных медикаментов, за которыми Грей и отправился. Он уехал домой всего пару минут назад.

— Я поймаю кэб и встречу его там, — говорю я констеблю. — Благодарю за помощь.

Глава Сорок Седьмая

Эта чертова поездка в карете кажется бесконечной. На Принсес-стрит мы попадаем в затор. Ага, в викторианской Шотландии тоже есть часы пик. Я плачу кучеру и говорю, что дойду пешком. Дальше я буквально лечу по тротуару, терзаясь мыслью, что из-за этой задержки разминусь с Греем и что мне следовало подождать у тюрьмы.

Я добираюсь до дома. Никаких следов Саймона или кареты. Черт возьми, я опоздала.

Я всё равно иду к задней двери. Она не заперта; я решительно вхожу, собираясь позвать миссис Уоллес, и тут осознаю, насколько в доме тихо и неподвижно. Это неестественно. Здесь всегда шумно, хотя бы из-за того, что миссис Уоллес гремит посудой на кухне. Но свет везде погашен, а в воздухе стоит холод, будто угольные печи никто и не разжигал.

Что-то не так. Что-то…

В памяти всплывает фрагмент. Миссис Янг сегодня утром рассказывала, что джин принесли, когда все якобы были в церкви. Другими словами, Сара выбрала то самое время, когда шотландские дома гарантированно пустуют.

Сегодня воскресенье? Мне приходится на секунду замереть и призадуматься, прежде чем я вспоминаю, как мы торопились этим утром, и как Айла что-то говорила миссис Уоллес о том, что не присоединится к ней и Алисе. Она, должно быть, говорила, что не пойдет с ними в церковь. Вот почему в доме никого нет.

И раз миссис Уоллес нет на месте, как, черт возьми, я должна узнать, заезжал ли сюда Грей? Гм, я же детектив, верно?

Я проверяю заднюю дверь на наличие характерных комьев грязи, которые Грей непременно притащил бы на сапогах. Ничего. Он мог войти через парадную, заставив Саймона ждать у обочины. Там тоже нет грязи, а значит, Грей еще не приезжал.

Я возвращаюсь к задней двери. Он войдет именно здесь, потому что миссис Уоллес заперла парадную, оставив черную дверь открытой на случай, если Грей и Айла в суматохе забудут ключ.

Направляясь к двери, я включаю освещение в коридоре. Еще шаг — и я замираю. От задней двери ведут следы. Не комья грязи, но отчетливые контуры отпечатков на чистом полу. Маленькие следы. Похоже на женские ботинки.

Ну да, ведь я только что здесь прошла. В женских ботинках. Верно, но я шла посередине, а эти — сбоку.

Следы Алисы? Миссис Уоллес? Они должны были быть в своих лучших воскресных нарядах и уходить уже после того, как пол вымыли. Да, эти следы ведут внутрь… может, они за чем-то возвращались?

Я снимаю свои ботинки и иду по следу в одних чулках. Следы ведут прямиком вверх по лестнице. Это могла быть Алиса — побежала к себе в комнату что-то забрать. Я наклоняюсь. Для Алисы отпечатки великоваты. И каблук маленький. Это изящный женский ботинок, а не туфли девочки-подростка для похода в церковь.

Я поднимаюсь на второй этаж, где расположены основные залы. Пыльный отпечаток на ступеньках говорит о том, что незваная гостья пошла выше. На этаж спален Грея и Айлы? Нет, следы ведут мимо. Значит, всё-таки Алиса. На четвертом этаже нет ничего, кроме наших комнат и…

И лаборатории Айлы.

Я вспоминаю лицо Эннис, когда упомянула её брата и сестру. Её твердое обещание, что с ними всё будет в порядке. Это означало, что Сара им угрожала.

Вчера вечером Крайтон предположил, что Айла замешана, но ничего не предпринял. А сегодня утром её забрали на допрос.

Я иду по следу, и он приводит меня прямо к лаборатории Айлы. Я распахиваю дверь, держа нож наготове, но комната пуста. Я всё равно вхожу; ноги в чулках ступают бесшумно, пока я проверяю пространство за лабораторным столом. Пусто. Я хватаю фонарь, зажигаю его и приседаю. Теперь следы разглядеть труднее — грязь с подошв осыпалась, — но я нахожу один у книжного шкафа.

Нужную книгу я нахожу без труда. В легком слое пыли на полке виден след. Слава богу, что Айла настаивает на том, чтобы убираться здесь самой… а это значит, что пыль не вытирали неделями.

Я открываю книгу. Внутренние страницы вырезаны посередине, образуя тайник. А в тайнике? Флакон с таллием.

Я опускаю флакон в бездонный провал своего кармана и возвращаюсь в коридор. С Сарой я разминулась, но нашла таллий, который она подбросила. Теперь мне остается только ждать Грея…

В моей спальне закрывается ящик. Этот звук заставляет меня замереть на полушаге. Я разворачиваюсь на пятках. Моя дверь приоткрыта. Я не заметила этого раньше, потому что мне плевать, если Алиса туда заглядывает. Я даже показывала ей свои тайники и знаю, что она никогда у меня ничего не украдет. Что касается миссис Уоллес — сомневаюсь, что она станет воровать, а незапертая дверь доказывает, что мне нечего скрывать. Я ведь не веду дневник о своих приключениях путешественницы во времени.