Напротив, Эннис исследовала, не лежит ли путь к панацее через яды. И если это звучит странно, я напоминаю себе, что большинство ядов либо обладают целебными свойствами, либо когда-то считались таковыми. Вспомните хотя бы радий — абсолютное универсальное лекарство, пока люди не поняли, что он, чёрт возьми, радиоактивен.

— Эннис была очень юной, — с улыбкой говорит Айла. — Я никогда не видела сестру с этой стороны. Здесь она молодая, страстная и наивная самым милым образом.

Это правда. При всём блеске ума и энтузиазме, Эннис не стояла на пороге создания настоящей панацеи. Она просто тренировала свой творческий и научный ум. Хобби, которое почти не приносило полезных результатов, хотя она и сделала несколько случайных открытий, например, припарку, от которой щеки розовели без всякой косметики.

Мы доходим примерно до трети последней книги, когда обе замираем. Почерк изменился. Целые куски записей сделаны совсем другой рукой, к тому же в третьем лице.

— У Эннис появился ассистент, — констатирую я.

— Очевидно. — Айла светит фонарем на страницу. — Я узнаю этот почерк, но не могу вспомнить, чей он.

— Подругу заставили поработать секретарем? — предполагаю я. — Или горничную припахали вести записи?

— Возможны оба варианта. Если Эннис решала, что ей не стоит самой вести записи, она непременно находила того, кто сделает это за неё.

— Оставляя себе более высокую — и интересную — роль ученого.

— Да. Но почерк кажется более чем знакомым. Такое чувство, что я видела нечто похожее… О!

Она отодвигает табурет и спешит прочь из комнаты. Когда я медлю, она кричит: «Мэллори?» из коридора, и я иду за ней. Мы спускаемся на этаж ниже, туда, где расположены её спальня и спальня Грея.

Айла влетает в свою комнату и бросается к комоду. У обоих Грейев комнаты больше обычного для этого периода, и я сильно подозреваю, что раньше они принадлежали их родителям. Хотя ни одна из них не сравнится по размеру с комнатами двадцать первого века, каждый из них выбрал одну значимую деталь, чтобы превратить спальню в нечто большее. Для Грея это письменный стол, за которым он может жечь полночное и предрассветное масло.

Для Айлы это кушетка в очаровательном уголке для чтения. Это значит, что письменного стола у неё нет, и она запихивает свои бумаги в комод. И под «запихивает» я имею в виду именно это. Одна черта, общая для брата и сестры: обоим, мягко говоря, не хватает моего чувства порядка. Стоит Айле потянуть за ящик комода, как бумаги вылетают оттуда, словно их туда забивали пружинным прессом.

— Мне нужен комод побольше, — бормочет она, нагибаясь, чтобы подобрать листки с пола.

— Или я могла бы помочь тебе организовать вещи.

— Они организованы, — отрезает она. — Их просто слишком много.

Ага, точь-в-точь как её брат. Я не предлагаю помощь. Я усвоила этот урок на примере Грея.

— Вот! — Она размахивает сложенным письмом в распечатанном конверте. — Оно пришло вчера.

Она протягивает мне письмо. Оно адресовано Айле, и как только я вижу почерк…

О, нет.

Я подавляю вспышку тревоги и сосредотачиваюсь на тексте. Конверт адресован Айле, но доставлен лично. Я открываю его и пробегаю глазами, пока последние надежды на ошибку испаряются.

Дорогая Айла,

Я знаю, прошло много лет с тех пор, как мы разговаривали, но должна сказать, как рада была снова видеть тебя и Дункана. Жаль только, что обстоятельства сложились именно так. И всё же я хотела поблагодарить тебя за сегодняшнюю доброту. Твоя сестра этого не заслуживает. Я знаю это, как бы больно мне ни было. Могу лишь надеяться, что пропасть между вами всё ещё можно преодолеть, если ты сама этого хочешь. Если нет, я пойму, и я в долгу перед тобой за твою доброту к Эннис в трудную минуту.

С неизменной любовью, Сара

— Вот и всё, — говорит Айла. — Тайна раскрыта. Человеком, помогавшим Эннис с записями, была Сара, что совершенно логично. Они были написаны как раз в то время, когда Сара вошла в её жизнь.

Я киваю, не сводя взгляда с почерка.

— Я ведь права, не так ли? — уточняет Айла. — Он не совсем такой же, но достаточно похож, чтобы узнать Сару двадцать лет спустя. — Она заталкивает листки обратно в ящик. — Впрочем, это не важно. Мелкая, несущественная загадка.

Настроение у неё улучшилось. Мы прочитали записи Эннис и не нашли там ничего подозрительного. Одним поводом винить сестру меньше. Айле требуется несколько секунд, чтобы заметить, что я просто стою и молча сжимаю записку в руке.

— Мэллори?

— Я… уже видела этот почерк, — произношу я. — Или, по крайней мере, печатную версию, как на этом конверте.

— Хм?

— Коробка в кабинете Уэйра, — поясняю я. — Та самая, в которой, как мы думаем, принесли отравленное угощение.

Её взгляд падает на письмо, и лицо мертвенно бледнеет. Я жестом прошу её подождать. Затем приношу скопированную записку с коробки и протягиваю ей.

— Я ошибаюсь? — тихо спрашиваю я.

Она раскладывает конверт, копию надписи и письмо. Переводит взгляд с одного на другое. Она пытается убедить себя, что это не одна и та же рука. Что кто-то из домашних Эннис подписал конверт, и именно этот человек написал ту записку на коробке.

Но это не ответ, потому что почерк — и в курсиве, и в печатных буквах — безошибочно один и тот же. Это рука Сары.

— Может, надпись на коробке была просто похожа, — предполагаю я.

Она качает головой.

— Это тот же почерк. Или настолько похожий, что если он и отличается, то лишь потому, что пишущий пытался его изменить. — Она сжимает письмо. — И этот пишущий — Сара.

Она яростно качает головой и поворачивается ко мне.

— Я не могу в это поверить, Мэллори. Может, это делает меня чудовищной сестрой, но мне легче представить за всем этим Эннис, чем Сару. Я знаю, прошло много лет с тех пор, как я видела Сару, да и тогда знала её не очень хорошо, но я не могу вообразить…

Она вдыхает.

— Просто не могу. Вот и всё. Это заставляет меня гадать… — Она замолкает.

— Гадать о чём? — спрашиваю я.

Ещё одно резкое движение головой.

— Не сейчас. Прости. Я просто… не могу пока. Нам нужно увидеть Эннис. Сегодня же. Я должна… я должна прояснить это в своей голове.

Мне хочется спросить больше. Намного больше. Но выражение её лица говорит о том, что она непреклонна — и в своем решении увидеть Эннис, и в решении пока не посвящать меня в свои догадки.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давай навестим Эннис.

Глава Сорок Вторая

Когда мы уходим, Грей всё еще в траурном зале. Мне хочется поговорить с ним, но Айла слишком расстроена. Она настаивает, чтобы мы просто оставили записку и поскорее уехали. Уже десятый час, и любая задержка уменьшит шансы на то, что Эннис нас примет.

Мы прибываем в особняк Лесли и попадаем на поле боя: по обе стороны фронта расположились враждующие армии. Горничная, провожающая нас внутрь, шепотом объясняет, что Эннис и Сара заперлись в комнатах Эннис, заняв примерно половину дома, в то время как Элен, сестра Лесли, закрепилась на другой половине. Обе стороны активно избегают друг друга.

— Даже мисс Сара, — шепчет девушка. — Она такая милая, всегда пытается всех помирить, особенно лорда Лесли с женой, но даже она не смеет в это вмешиваться.

Когда в ближайшем коридоре раздается стук каблуков, мы с Айлой напрягаемся; мы обе знаем, кто это, и синхронно нацепив маски бесстрастия, ждем, когда Сара покажется из-за угла.

— Айла, — произносит она с улыбкой. — Мисс Митчелл.

— Прошу прощения за столь поздний визит, — говорит Айла.

— Ничего страшного. Мы еще долго не ляжем. Пакуем, пакуем, без конца пакуем вещи. — Она медлит, касается руки Айлы и понижает голос. — Это правда?

— Правда что?..

Она шепчет еще тише:

— Одна из горничных встречается с полицейским, и он говорит, что по делу об отравлениях, включая Гордона, арестован человек.

— В деле есть прогресс, — отвечаю я.

Лицо Сары заливает облегчение.

— Другими словами, да, хотя вам и не положено об этом говорить. Если этот кошмар близок к завершению, мы будем в неоплатном долгу перед вами обеими, а также перед Дунканом и детективом МакКриди. — Она косится в сторону освещенной комнаты в конце коридора. — Я еще не говорила Эннис, вдруг это неправда. Могу я… намекнуть?

— Лучше пока не стоит, — говорю я. — Завтра будем знать больше.

В глазах Сары читается разочарование.

— Понимаю. Значит, еще одна бессонная ночь. — Она ведет нас по коридору в комнату, где Эннис пакует книги.

— Айла, — говорит Эннис. — Мисс Мэллори. Надеюсь, вы пришли помочь мне со сборами.

— Мне нужно поговорить с тобой, Эннис, — заявляет Айла.

Взгляд Эннис стреляет в мою сторону.

— А я поищу ту коробку из-под инжира, — вставляю я. — Знаю, скорее всего, её давно выбросили, но я попытаюсь.

Эннис машет рукой в сторону коридора.

— Валяй. Но если пройдешь мимо комнаты с трофеями, окажешься на территории Элен. Не скажу, что тебе туда нельзя без её разрешения, но если пойдёшь, ступай осторожно. У львицы отличный слух, и она обожает патрулировать свои владения, чтобы я, упаси боже, не прихватила чего-нибудь лишнего.

— Идемте, — зовет Сара, выходя со мной в коридор. — Я вас провожу, а потом принесу чай для Эннис и Айлы.

Сара закрывает дверь. Пока мы идем по коридору, она указывает на двери, называя комнаты.

— Это спальня Эннис, там вы можете искать, конечно, но вряд ли Гордон стал бы прятать коробку там. Его собственная спальня в другом крыле, на территории Элен, но если решите обыскать её, я соглашусь с Эннис. Не спрашивайте разрешения Элен. Просто будьте осторожны, и если вас поймают, Эннис уладит ситуацию.

Сара продолжает:

— Вот гостиная Эннис, а дальше её кабинет… — Она резко поворачивается ко мне. — Кабинет! Точно. Когда Гордону принесли инжир, я была с ним в комнате с трофеями. После этого он пошел в свой кабинет и забрал коробку с собой. Я сама там всё обыскала после того, как он заявил о пропаже, но ничего не нашла.

— Тогда я проверю кабинет. Полагаю, он на территории Элен.

Её губы кривятся в безрадостной улыбке.

— На спорной территории. Он на стороне Эннис, но Элен запретила ей туда входить, а Эннис, в свою очередь, запретила Элен. Они объявили его ничейной землей до оглашения завещания, когда придется изучать всё содержимое.

— Где мне его найти?

Она начинает объяснять дорогу. В этот момент чей-то голос из другого коридора зовет: — Мисс Сара?

— Иду! — откликается она. Быстро диктует мне, как пройти к кабинету Лесли, и добавляет: — Посмотрю, что там случилось, и постараюсь расчистить вам путь. Элен уже должна была уйти к себе.

Я благодарю её. Пока она поспешно удаляется, я смотрю ей в след. Неужели это действительно человек, убивший четверых? Не верится. Если не считать Лесли, у Сары нет мотивов. Я боюсь другого: что Эннис подставляет Сару. И не только её. Если я права, здесь три уровня обвинения. Три способа для Эннис выйти сухой из воды.

Первый — жены. Это план на скорую руку, расчет на общественное мнение, которое охотно винит жен в отравлениях. У самой Эннис, разумеется, будет алиби. Если женщин не обвинят, есть Фишер. А если и это не сработает, кого она толкнет на виселицу?

Свою давнюю потерянную любовь. Женщину, которую она прогнала, когда выходила замуж.

Случайно ли Сара вернулась в её жизнь именно сейчас?

Возможно, нет.

Надеюсь, это не так. Очень надеюсь.

Когда Сара уходит, я спешу по коридорам, следуя её указаниям, пока не упираюсь в закрытую дверь.

Оглядываюсь по сторонам и дергаю ручку… Заперто. Естественно.

Я наклоняюсь к замку; к счастью, он не сложнее того, что был в комнате с трофеями. Вскрываю его, проскальзываю внутрь и тихо запираю за собой дверь. Оглядываюсь.

Хм. Ну, этого я не ожидала. Лорд Лесли казался мне тем типом, у которого должен быть пафосный кабинет, которым он никогда не пользуется. Вроде людей, заводящих роскошную библиотеку, хотя сами они не читают.

Тут всё куда прозаичнее, чем я думала, но он явно создавал видимость бурной деятельности, что вполне вяжется с его образом. Повсюду бумаги и папки. Это не тот бумажный смерч, что я видела в комнатах Айлы и Грея. Это упорядоченный хаос, всё явно рассортировано.

Подхожу к столу, ожидая увидеть пыль на стопках бумаг, как если бы эта демонстрация занятости была устроена давным-давно. Но ни пылинки. Ладно, то, что делами заправляет Эннис, еще не значит, что Лесли в них совсем не участвует. Кладбищенская афера говорит о том, что у него были собственные проекты.

Кладбищенская афера.

Я в кабинете Лесли, где могу подробнее изучить мошенничество и его роль в нём. Где я могу найти доказательства того, что Эннис тоже была замешана.

Да-да, я должна искать коробку из-под инжира, но это лишь предлог, чтобы я могла сунуть нос в дела, пока Айла говорит с Эннис.

Приступаю к работе как можно быстрее, просматривая бумаги на столе. Всё кажется законным бизнесом. Я отодвигаю стопку в сторону, задеваю бювар, и из-под него выглядывает край листа.

Приподнимаю бювар. Под ним ключ и сложенный листок. Изучаю ключ. Подхожу к двери, вставляю в замочную скважину. Подходит, но не поворачивается. Значит, ключ не от этой комнаты.

Достаю бумагу и разворачиваю. Читаю. Перечитываю еще раз, чтобы убедиться, что всё поняла правильно.

Это похоже на запись перевода с одного счета на другой. Перевод на счет, которым управлял Эндрю Бёрнс. А человек, переводящий деньги?..

Эннис Лесли.

Я вглядываюсь в подпись. Что-то в ней…

Листаю бумаги на столе. Я видела документы с её подписью. Вытаскиваю один и сравниваю. Подпись на банковском переводе — не Эннис. Она лишь поверхностно её напоминает.

Лесли подделывал подпись жены, чтобы отдавать деньги Бёрнсу.

Перерываю остальные бумаги так быстро, как только могу, но больше ничего подобного нет. Потому-то это и было спрятано. Но зачем Лесли хранил это? Почему не сжег?