— Простите, — поправляюсь я. — Литература предосудительного содержания. Так лучше?

— Не совсем, — отвечает Грей. — Но да, это она и есть.

— Можно посмотреть? — спрашиваю я. — Мне правда любопытно, что в это время считается порнографией. Симпатичные девушки, выставляющие напоказ лодыжки?

МакКриди снова давится смехом.

— У тебя и впрямь интересные взгляды на наш мир, Мэллори. Не знаю, забавляться мне или обижаться.

— Лично вы предпочитаете порно, где показывают больше, чем лодыжки. Поняла.

Его смех переходит в испуганное пыхтение, а щеки заливает краска.

— Прелесть, — констатирую я. — Вы совершенно очаровательны, детектив МакКриди.

— Ладно, — говорит он. — Я это заслужил. Теперь, можем мы сосредоточиться на сборе этой еды? Её тут предостаточно, чтобы занять нас надолго.

— Верно, но, по зрелом размышлении, мне всё-таки придется конфисковать и порнуху. Помните, что я говорила о тайной профессии миссис Янг?

МакКриди снова багровеет.

— Э-э, да. Полагаю… То есть, я хочу сказать, это может быть связующим звеном, так что нам и впрямь стоит… — Он откашливается. — Дункан, скажи хоть ты что-нибудь, пожалуйста.

— Я согласен, мы должны это забрать, — произносит Грей. — И не волнуйся, Хью. Я не стану оспаривать твоё право изучить это поближе. Можешь сделать это сам, в уединении собственного дома, я тебя благословляю.

Новое пыхтение и покраснение со стороны Маккриди — это и впрямь умилительно.

— Ребята, хотите, чтобы я взглянула? — предлагаю я. — У меня есть описание миссис Янг, хотя было бы лучше встретиться с ней лично. Мы ведь работаем над этим?

МакКриди отвечает:

— Если под «мы» ты имеешь в виду «меня», то я не просто работаю, а уже обеспечил нам встречу на завтра.

— Молодчина.

На меня бросают выразительный взгляд, но я его игнорирую и открываю ящик. Да уж, это порнуха, целых несколько лубочных книжек. Я достаю их и пролистываю первую — смесь текста и картинок. Текст напечатан настолько скверно, что он почти нечитабелен, но, как и в случае с современным порно, подозреваю, что сюжет здесь не главное.

Картинки — вот основная приманка, и они особенно интересны в мире, где еще не изобрели доступную фотографию. Это именно фотографии, но зернистые; женщины на них смотрят в сторону — вероятно, чтобы скрыть выражение лица, которое после многочасового позирования вряд ли было бы кокетливым.

Я переворачиваю страницу, когда МакЕриди откашливается:

— Полагаю, ты сможешь заняться этим позже, Мэллори.

— Когда вас не будет рядом и вы не будете видеть, как я это читаю?

Пока он пыхтит, я закрываю книгу и убираю брошюры в коробку с едой, которую мы собираем.

— Вот. Так лучше? Если это поможет: половина моих коллег-мужчин из будущего отреагировала бы точно так же. Еще четверть — захихикала бы и начала отпускать сальные шуточки.

— А последняя четверть? — спрашивает Грей.

— Они были бы как вы. Промолчали бы и вели себя так, будто листают финансовые отчеты. По крайней мере, мы знаем, что недуги Уэйра не затронули эту часть его анатомии.

Очередное пыхтение МакКриди.

Грей качает головой.

— Тебе доставляет слишком много удовольствия мучить бедного Хью.

— Мучить его, делая точные медицинские наблюдения, которые могут сыграть роль в расследовании? Как мы, кажется, уже установили: у нас есть две жертвы, известные своим распутством, и третья, которая недавно бросила жену ради любовницы. Работоспособность причинных мест пожилого мистера Уэйра может иметь значение. А теперь перестаньте меня отвлекать. Нам нужно найти то, чем отравили старика.

— Могу я предложить вероятного кандидата, Мэллори? — Грей указывает наверх.

Я поворачиваюсь и вижу коробку, примостившуюся на шкафу. В своё оправдание скажу: коробка находится выше моей головы, поэтому я её и не заметила. К тому же на боку четко написан адрес, отчего она кажется обычным почтовым отправлением.

— Неужели кто-то станет посылать еду почтой? — спрашиваю я, стаскивая коробку вниз.

— Коробка была доставлена лично. На ней нет почтового штемпеля.

Он прав. Я верчу коробку в руках: на ней только адрес доставки и имя. Ни марок, ни обратного адреса. Конечно, это еще не значит, что внутри были съедобные подарки, вроде инжира Лесли.

Я уже собираюсь спросить Грея, что навело его на эту мысль, как замечаю красное пятно с отпечатком большого пальца. Пурпурно-красный след размазанного джема — прямо рядом с адресом.

Я открываю коробку. Внутри еще одно пятно джема и крошки.

— Это хлопья слоеного теста, — говорит Грей, заглядывая мне через плечо. — С сахарной пудрой. Вы смотрите на остатки выпечки с начинкой, скорее всего, тарталетки.

— В следующей комнате есть гостиная зона, — подает голос МакКриди. — Я проверю там.

Я замечаю что-то на внутренней стороне крышки и приподнимаю её, чтобы прочесть рукописное послание.

«В знак искренней благодарности за ваш труд и вашу доброту».

Ниже нацарапана подпись. Совершенно неразборчивая.

— Можете это разобрать? — спрашиваю я, постукивая по бумаге.

— Нет, это даже хуже твоего почерка.

— Да-да, очень смешно. Я видела полно нечитаемых подписей, но обычно в деловых бумагах. По идее, если ты посылаешь подарок, ты хочешь, чтобы получатель знал, от кого он… если только твоя цель не прямо противоположная.

Грей подносит коробку к свету и вглядывается.

— Эта подпись не состоит из настоящих букв. Просто закорючка, имитирующая росчерк.

— Положенная в коробку с такими вкусняшками, что Уэйр и не подумал спросить, кто их прислал. Наверняка решил, что это от клиента, оценившего его юридические услуги. Ему этого было достаточно. — Я прислоняюсь к столу, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем говорю: — Инжир лорда Лесли тоже был доставлен курьером, и он не сказал от кого. Он спрятал всю коробку, из-за чего Эннис решила, будто прямо на ней могло быть написано какое-то послание.

— Как и на этой.

— Верно. И, возможно, оно было столь же неразборчивым.

— Сентиментальная записка, предположительно от бывшей любовницы, но с неразличимой подписью.

— Я так понимаю, вы заберете коробку как улику? — кричу я МакКриди в соседнюю комнату.

— Заберу.

— Можно я сначала сниму копию с почерка?

— Я сам это сделаю, — говорит Грей. — Ты так и не научилась пользоваться пером, не устраивая при этом адского погрома с чернилами.

Я выразительно смотрю на чернильное пятно на рубашке Грея — след от его собственных заметок, сделанных этим вечером. Он прослеживает за моим взглядом, но лишь хмурится, будто пятно для него невидимо.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Снимайте копию. И давайте поищем ту коробку, в которой принесли инжир. Сравним почерк. Если их прислал один и тот же человек, это поможет оправдать Эннис. — Я бросаю взгляд на стол Уэйра. — Если только у мистера Уэйра не было дел с лордом Если, дел, о которых Эннис не захотела бы рассказывать после смерти мужа. Пожалуйста, скажите мне, что это не тот адвокат, которого Лесли вызывал вчера вечером, чтобы изменить завещание.

— Очень на это надеюсь.

В дверях откашливается МакКриди. Когда мы оборачиваемся, он поднимает крошечную фарфоровую тарелочку.

— Кажется, я нашел остатки выпечки.

Он опускает тарелку, показывая, что на ней нет ничего, кроме крошек.

***

Час спустя я собираю еду. Нет, уже не в кабинете Уэйра. После того как мы нашли крошки теста, которых наверняка слишком мало для анализа Айлы, тем более что яд, скорее всего, был в джеме, мы забрали находки и оставили офицеров охранять дверь. Мы вернемся утром, чтобы продолжить обыск.

Сейчас я собираю еду в кухне Грея. Ребята проголодались. Ладно, не только ребята. Я умираю с голоду, поэтому, пока они переносили тело Уэйра в прозекторскую, я вызвалась приготовить перекус. Может, возня с трупами у большинства людей и не вызывает аппетита, особенно когда жертва, скорее всего, была убита отравленной едой, но оба мужчины сказали, что перекусить было бы отличной идеей, так что я взялась за дело.

Когда за моей спиной открывается кухонная дверь, звук идет со стороны, противоположной лестнице, — значит, из комнат миссис Уоллес.

— Я готовлю поднос для доктора Грея и детектива МакКриди, — говорю я, не вылезая из ледника, пока изучаю ассортимент. — Можно мне взять немного этой холодной ветчины?

Ответа нет. Я оборачиваюсь и вижу миссис Уоллес: она берет вчерашний хлеб со столешницы и начинает его резать. Она почти такая же высокая, как Айла; стально-серые волосы намекают на закат среднего возраста, но лицо говорит о том, что ей еще нет и сорока.

— Я сама справлюсь, — предлагаю я.

Она продолжает резать, затем забирает у меня блюдо с ветчиной и принимается за неё.

— Простите, если я вас разбудила, — говорю я.

Она добавляет на поднос маленькую баночку горчицы, затем открывает жестянку с печеньем.

— Я знаю, что еще очень рано.

— Я и так вставала, чтобы начать готовить завтрак. Поскольку доктор Грей, очевидно, провел еще одну ночь без сна, он может не захотеть завтракать в обычное время. Спроси его об этом, а также о том, присоединится ли к нему детектив МакКриди.

— Слушаюсь, мэм.

— Ты тоже была на ногах, — замечает она.

— Я была с ними, мэм. Работала. Произошло еще одно убийство.

Это вызывает реакцию. Едва заметное вздрагивание.

— Надеюсь, никто из их знакомых, — говорит она, ставя джем на поднос.

— Нет. Солиситор по фамилии Уэйр. Похоже, отравление.

Она кивает, теперь уже почти рассеянно, убедившись, что покойный не является очередным членом семьи. Отрезает кусочек масла и кладет на маленькую тарелочку. Затем косится на плиту, где я поставила чайник, качает головой и принимается разжигать огонь как следует.

— Вы на меня сердитесь, — говорю я. — Из-за того, что я снова была с доктором Греем ночью? Это правда была работа.

— Я знаю.

— Из-за того, что я не спала всю ночь, и Алисе придется помогать с моими обязанностями?

— Не только Алисе.

Я морщусь.

— Вы тоже меня подменяли. Простите. Если я больше не нужна доктору Грею, я только немного посплю и вернусь к работе. Я знаю, что это неудобно. Я должна быть горничной, и если я не справляюсь, кто-то должен делать это за меня.

— Я не могу винить тебя за то, что ты предпочитаешь работу с доктором Греем и миссис Баллантайн. — Она достает жестянку с чаем из шкафа. — Меня беспокоит другое, Катриона: что твоя цель — вовсе не поиск лучшего места работы.

Её тон ровный и спокойный, но использование имени «Катриона» не случайно.

— Вы думаете, я что-то замышляю, — говорю я, пытаясь достать чайные чашки, но она оттискивает меня локтем и делает это сама.

— О, я знаю, что ты что-то замышляешь, девица. Ты пытаешься упрочить свое положение. Вопрос в том — как?

— Как я пытаюсь его упрочить? Став помощницей доктора Грея, разумеется. Вы думаете, это всего лишь стратегия, что я притворяюсь заинтересованной, лишь бы не выносить ночные горшки. Это не так, но даже если бы и было так — важно лишь то, приношу ли я пользу. Он бы не стал меня держать иначе, да и миссис Баллантайн не позволила бы мне тратить его время.

— Мне всё равно, интересуют тебя его исследования или ты притворяешься, Катриона. Большинство людей в этой жизни занимаются не тем, что им нравится, и никто от них этого не ждет. Ты, как сама сказала, действительно ему помогаешь, и для меня этого достаточно… если только ты не пытаешься упрочить свое положение иным способом.

Я прислоняюсь к столешнице.

— Я не понимаю.

Она встречается со мной взглядом.

— Неужели? Ты вскакиваешь по первому зову доктора Грея. Из кожи вон лезешь, чтобы доказать ему свою ценность. Ты так увлеклась его исследованиями, что читаешь его книги в свободное время. И проводишь ночи, гоняясь за отравителями, ни разу не пожаловавшись, что тебе пора в постель. Это не та Катриона, которую я знаю.

Она всплескивает руками.

— Прежде чем ты скажешь, что ты «не та Катриона», — я не верю в твою историю о потере памяти. Однако я готова простить ложь, если ты просто решила пересмотреть свои поступки и стать лучше. И если под «стать лучше» подразумевается место помощницы доктора Грея — и ничего больше.

— Ничего… — я чуть не оседаю. — Вы думаете, я хочу выскочить за него замуж.

Она хмыкает.

— Замуж? Если таков твой план, то лучше прямо сейчас снова становись прежней Катрионой и не трать силы зря. Да, я знаю, твоя семья достаточно почтенна, чтобы такой союз сочли всего лишь необычным. Но если ты совершила ошибку, решив, будто доктор Грей отчаянно нуждается в жене из-за каких-то качеств, которые могут оттолкнуть порядочных женщин…

— Я не сомневаюсь, что доктор Грей мог бы найти себе респектабельную жену в любой момент, когда пожелает.

Она расслабляется.

— Хорошо. Не обманывайся на этот счет.

— Раз вы не думаете, что я мечу в жены, значит, вы считаете…? Ах, в любовницы. Полагаю, это более приземленная цель.

— Она была бы такой, будь ты на десять лет старше, — отрезает она. — И возраст — лишь одно из многих качеств, которых тебе недостает в этом плане. Ты молода и смазлива, и думаешь, что этого хватит. Не хватит. Доктор Грей не милуется с просто девчонками.

— Мне об этом уже говорили, и это одна из причин, почему мне комфортно с ним работать. Я знаю, что он не ждет от меня ничего предосудительного.

Она ничего не отвечает, лишь заканчивает собирать поднос: две тарелки, две чашки. Я встречаюсь с ней взглядом и достаю третью тарелку и чашку для себя, внутренне готовясь к отпору.

— Я спрошу, в какое время доктор Грей желает завтракать, — говорю я.

Я поднимаю поднос и ухожу, чувствуя её взгляд в спину — взгляд, полный осуждения.

Глава Двадцать Шестая

На этот раз Грей осматривает тело до приезда Аддингтона… вернее, делает это после того, как мы с МакКриди убеждаем его: ожидание никак не поможет расследованию. Внутренним осмотром Грей займется после официального вскрытия, но до того он может помочь Аддингтону, подготовив тело. Это означает раздевание Уэйра, что позволяет провести более тщательный внешний осмотр. МакКриди задерживается ровно на столько, чтобы перекусить, а затем уходит, и мы с Греем приступаем к осмотру вдвоем.