Грей откашливается.

— Вы, возможно, помните, доктор Аддингтон, что Мэллори — моя новая помощница.

— Мэллори?

Грей кивает в мою сторону.

— После несчастного случая в прошлом месяце Катриона пожелала, чтобы её называли вторым именем. Перерождение, можно сказать, вызванное близостью смерти. В связи с этим она сменяет Джеймса на посту моего ассистента и, таким образом, завтракает с нами в этом качестве, а не в роли горничной, которую она любезно продолжает исполнять, пока моя сестра не найдет замену.

Ах, точно. Вот в чем проблема. Презренная служанка трапезничает с господами. Я бормочу что-то подобающе скромное и прихлебываю кофе.

— Благодарю за столь оперативное вскрытие, — говорит Грей без тени сарказма. — Леди Лесли это оценит. Могу я спросить, что вы обнаружили?

Аддингтон расслабляется и улыбается.

— То, что лорд Лесли мертв. Определенно, вне всяких сомнений, мертв.

МакКриди издает обязательный смешок, а Грей пытается изобразить подобие улыбки.

— А характер смерти? — спрашивает Грей.

— Яд. — Аддингтон откусывает кусок хлеба.

— Есть идеи, какой именно тип? — уточняю я.

— Мышьяк, — бросает он.

— Вы… провели надлежащий тест? — спрашивает МакКриди.

Он знает ответ. Я даже не уверена, что Аддингтон знает, как делать пробу Марша, но времени у него точно не было. И всё же в тоне МакКриди звучит надежда. Ему нужно, просто необходимо, чтобы Аддингтон был хоть немного компетентен. Чтобы он хотя бы нашел веские признаки того, что это может быть мышьяк.

— Нет нужды, — заявляет Аддингтон. — У него были боли в ногах, а это явный признак мышьяка.

— Вы… встречали такое раньше? — осторожно уточняет МакКриди.

— Нет, но я читал об этом.

Тут Грей оживляется.

— В медицинском журнале? Или в отдельно изданном трактате? Я был бы очень рад одолжить экземпляр. Нам с сестрой нелегко находить результаты токсикологических исследований.

— Не будучи гробовщиком или вдовой, я вряд ли располагаю временем для медицинских журналов, Грей. Я имею в виду, что читал об этом в романе.

МакКриди закашливается.

— Еще кофе, сэр? — спрашиваю я Грея, поднимаясь. — Вы выглядите так, будто сейчас упадете.

— Выдалась такая долгая ночь, — продолжаю я, забирая его чашку. Я наполняю её и кладу двойную порцию сахара — подкрепление для этого разговора. Затем беру чашку Аддингтона. — Это чрезвычайно интересный вывод, доктор Аддингтон. Полагаю, вы поручите миссис Баллантайн провести соответствующие тесты?

Он смотрит на меня так, будто я заговорила по-французски. Так и подмывает перейти на него и посмотреть, изменится ли выражение его лица.

— Хотя я не сомневаюсь, что это мышьяк, — продолжаю я, — суду поможет, если её наука подкрепит вашу тео… ваши выводы.

За спиной Аддингтона МакКриди отчаянно жестикулирует, призывая меня замолчать.

Я продолжаю:

— Мне бы очень хотелось иметь возможность понаблюдать за тем, как миссис Баллантайн проводит свой эксперимент.

Аддингтон дергает себя за воротник.

— Я не уверен, что нахожу подобный интерес к ядам подобающим для двух дам. Вы могли бы… — он откашливается. — То есть это может привести…

— К настоящей науке, способной безошибочно выявлять яд и изобличать убийц?

— Безошибочно? — переспрашивает Аддингтон.

— Справедливое замечание, сэр. Ни одна наука не безошибочна.

МакКриди тихонько смеется.

— Полагаю, доброго доктора поразило само слово, а не его употребление. Наша Мэллори расширяет свой словарный запас благодаря обширному чтению.

— Понимаю. — Выражение лица Аддингтона говорит о том, что он подозревает: это, как и изучение ядов, может быть не самой мудрой затеей для молодых женщин. Или для любых женщин вообще.

— Суть в том, сэр, — говорю я, — что если наука сможет надежно обнаруживать яд в организме умершего и общественность будет об этом знать, то отравлений станет меньше, с чем, я верю, мы все согласимся — это благо. Когда миссис Баллантайн вернется, мы проанализируем ткани на наличие мышьяка, который, я уверена, мы обнаружим.

Аддингтон открывает рот, словно собираясь возразить, но я пру напролом.

— А теперь у меня есть вопрос, который, я совершенно уверена, покажется глупым, но, будучи глупой девушкой, я верю, что имею право его задать, хотя заранее прошу проявить снисходительность.

И МакКриди, и Грей напрягаются. Грей даже делает шаг от двери, словно готовясь скрутить меня, если я спрошу… ну, бог его знает, что я могу спросить, в этом-то и проблема, верно?

— Вы сказали, что лорд Лесли был отравлен, — говорю я.

Аддингтон улыбается и прихлебывает кофе.

— Да, дитя моё, я полагаю, мы это установили.

— Но уверены ли мы, что именно это его убило?

Тут бедный Грей колеблется, разрываясь между нежеланием расстраивать Аддингтона (что может поставить под удар их договоренность) и сильным желанием получить ответ на этот важнейший из вопросов. В конце концов, у него нет выбора. Ему нужен этот ответ, каким бы неловким он ни был, и если кто-то должен его озвучить, пусть лучше это будет простая горничная, а не коллега-профессионал, который тем самым поставит под сомнение компетентность Аддингтона.

— Я… не думаю, что понимаю вопрос, Кат… Мэллори, — произносит Аддингтон. Он начинает говорить медленнее. — Мышьяк — смертельный яд. Он убивает людей.

— Да, но учитывая обстоятельства, возможно ли, что лорд Лесли был убит иным способом, уже после того, как его отравили?

— Обстоятельства?

Кажется, он снова сомневается в моем словарном запасе, но Грей вставляет:

— Я оставил подробности в записке, которую, как полагаю, офицер, охранявший тело, вручил вам по прибытии.

— А, это. Да. Очень важно, сказал он. Прочтите это, прежде чем начнете, сказал он. Чрезвычайно раздражает, Грей. Я думал, там что-то критически важное, а вы лишь сообщали, что вы с доктором МакКеем считаете смерть скоропостижной. Никто не ожидает яда, старина.

Прежде чем Грей успевает прокомментировать, или вообще найти слова для комментария, Аддингтон продолжает:

— Я шучу, конечно. Я понимаю, что вы не ожидали, что лорд Лесли скончается так быстро, и это вызвало опасения, но МакКей — сельский лекарь, а вы — гробовщик. — Аддингтон вскидывает руки. — Я знаю, что вы дипломированный хирург, Грей, но вы не полицейский хирург. Вы должны оставить такие вещи профессионалам.

МакКриди откашливается.

— Это я поднял вопрос в той записке, доктор. Мне необходимо быть абсолютно уверенным в причине смерти, так как это может оказать колоссальное влияние на следствие.

— Каким образом? Насколько я понимаю, леди Лесли убила его. Поскольку она была в доме в то время, способ смерти не имеет значения. Это всё равно сделала она.

— Откуда вы это слышали? — спрашиваю я.

— Разумеется, я навел справки. Велел своему человеку сбегать за последними новостями. Тут по дороге есть пекарня, она открывается рано, и там всегда знают последние слухи из полицейского участка. Нахожу это весьма полезным. Как, по-вашему, я должен проводить вскрытие, если не знаю предполагаемый способ убийства?

Грей реагирует со скоростью кошки: он вырастает между мной и Аддингтоном и говорит что-то, чего я не слышу из-за шума крови в ушах.

Я выхожу из комнаты. Если останусь, сделаю только хуже. Я не вылетаю пулей, я знаю правила. Бормочу что-то о домашних делах, иду по коридору, сворачиваю за угол и чуть не сбиваю с ног высокую женщину в платье цвета голубиного крыла.

— Мэллори?

Я резко останавливаюсь и вздрагиваю, глядя на неё.

— Ай… миссис Баллантайн. — Я изображаю подобие реверанса. — Мы не ждали вас до завтра, мэм.

Она понижает голос:

— Алиса наверху, а миссис Уоллес на кухне. Можешь быть собой.

— В данный момент, мэм, боюсь, это было бы немудро. — Я бросаю взгляд в сторону библиотеки.

Она собирается что-то сказать, но затем вскидывает подбородок, уловив голоса. Её рот сжимается в жесткую линию.

— Доктор Аддингтон, я полагаю, — бормочет она. — Что он натворил на этот раз?

Когда я не отвечаю, она продолжает:

— Я знаю, что этот человек — некомпетентный олух, Мэллори. Сомневаюсь, что любой его поступок сможет меня шокировать, так что не стоит деликатничать. Он — позор профессии и проклятие нашего города, и в справедливом мире полицейским хирургом был бы мой брат.

Она делает глубокий вдох.

— Видишь, как этот субъект действует даже на меня? Я вряд ли могу винить тебя за то, что ты не в духе. Итак, что происходит?

Я колеблюсь.

— Это убийство? — Её глаза округляются. — Ну, конечно. Если доктор Аддингтон здесь в такой час, значит, произошло убийство. Оно изощренное? О, я очень на это надеюсь. Нам нужна какая-нибудь загадка. Подлый убийца, которого необходимо предать правосудию.

Сначала я медлила из-за темы с ядами. Очевидно, мы больше не можем скрывать это от Айлы, но ситуация требует чего-то большего, чем беглое объяснение. Но сейчас я понимаю истинную причину, по которой не могу выпалить всё сразу.

Потому что её зять мертв. А её сестра — главная подозреваемая.

— Мэллори? — Она берет меня за руку. — Пойдем присядем в гостиной. На тебе лица нет. Не могу представить убийство настолько ужасное, чтобы оно так на тебя подействовало, но если это так и ты беспокоишься за мой желудок, то расскажи мне лишь самые общие детали.

Я качаю головой.

— Тебе нужно дождаться доктора Грея.

— Мой брат не станет ворчать из-за того, что эту историю рассказала мне ты, Мэллори.

— Я знаю. Просто… — Я отмахиваюсь от своих мыслей. — Как ваша матушка? Она здорова?

Как только слова слетают с моих губ, я вспоминаю о том, что сейчас будет сказано. Что Эннис обвиняют в убийстве. Вряд ли их матери будет «здорово» после таких новостей.

— Мэллори? Ты действительно выглядишь больной. — Она продолжает вести меня в гостиную, понижая голос. — Случилось что-то, что напомнило тебе о твоем положении? Какая-то годовщина или день рождения?

Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем она. Она думает, что я хандрю, потому что что-то напомнило мне о моей настоящей жизни. Годовщина свадьбы родителей. День рождения друга. Нет. Когда на прошлой неделе был день рождения моего отца, я заперлась у себя, чтобы пережить это в одиночестве.

Айле тоже, должно быть, нелегко постоянно помнить о том, что её новая подруга предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. И всё же она невероятно тактична и всегда предлагает поговорить об этом, когда мне нужно. Грей…

Ну, Грей — другое дело. Если что-то напоминает о том факте, что я здесь только потому, что не могу попасть домой, он тут же меняет тему. Он даже может просто выйти из комнаты. Я его понимаю. Ему нужна моя полная самоотдача и внимание, и ему не нравятся напоминания о том, что его ассистентка может исчезнуть в любой момент, оставив его без помощника и вернув ему лживую воровку-горничную.

— Дело не в этом, — говорю я. — Но спасибо. Просто… Ночь была долгой. Мы легли всего несколько часов назад, и даже тогда я, честно говоря, только дремала, так что…

Тяжелые шаги в коридоре избавляют меня от необходимости болтать дальше, затягивая время до выхода Грея. Мужчины проходят мимо открытых дверей, когда МакКриди, кажется, чувствует присутствие Айлы и оборачивается с улыбкой, от которой светятся его глаза.

— Айла, ты вернулась раньше срока, — говорит он.

Аддингтон меняет курс и заходит в гостиную к нам.

— Миссис Баллантайн. Возможно, вы пожалеете, что вернулись домой так быстро. Боюсь, юная Мэллори только что предложила ваши услуги для расследования случая отравления.

— Отравления? — Айла поворачивается ко мне. — Так вот о чем речь? Я, безусловно, буду счастлива — нет, я буду в восторге — помочь, доктор Аддингтон.

— Прекрасно. Оставляю это на вас. — Он направляется к выходу, но замирает. — О, и мои соболезнования в связи с кончиной вашего зятя. Я встречал его раз или два на охоте. Отличный малый. Просто отличный. Мне жаль, и вашу сестру тоже. Паршивая ситуация. Весьма паршивая.

МакКриди бросается вперед, чтобы за локоть выпроводить Аддингтона в коридор.

— Вам пора, сэр. Мы очень ценим ваши усилия. Как и всегда, они оставляют нас просто безмолвными.

Айла поворачивается к Грею, часто моргая.

— Дункан?

— Входи и присядь, Айла.

— Я принесу чай, — говорю я и поспешно ухожу.

Глава Двенадцатая

Когда я приношу поднос с чаем, МакКриди подпирает угол, а Грей разговаривает с Айлой. Я проскальзываю внутрь и уже готова оставить поднос и уйти, но Айла жестом просит меня остаться, а МакКриди закрывает дверь. Я опускаюсь в кресло, пока Грей объясняет ситуацию; Айла сидит ошеломленная, пытаясь переварить услышанное.

Когда они заканчивают, Айла говорит:

— Мне нужно поехать к Эннис.

МакКриди делает шаг вперед.

— Разумеется. Мы возьмем карету. Я сопровожу вас. — Он достает карманные часы. — Половины часа хватит, чтобы подготовить всё необходимое?

— Мне нечего готовить. Я готова лететь к сестре прямо сейчас. Другое дело, когда я поеду, и боюсь, ответ таков: когда она меня позовет. А это может не случиться никогда.

МакКриди хмурится.

— Но если вы хотите быть рядом с ней…

— Я хочу поехать. Мне нужно поехать. Но она не захочет меня там видеть.

МакКриди вскидывается:

— Вы её сестра, вы спешите к ней на помощь в трудную минуту.

Она мягко улыбается ему.

— Я ценю вашу защиту, Хью, но если она меня там не ждет, то единственным человеком, которому я помогу, буду я сама. — Айла вдыхает и поднимается. — Я попрошу Саймона отвезти ей записку и сообщить, что я дома и буду рада её видеть. Подозреваю, если она вообще ответит, то лишь для того, чтобы сказать: если я так уж хочу быть полезной, то пусть занимаюсь своими «глупыми ретортами и зельями». Этим я и займусь. Смею ли я спросить о выводах доктора Аддингтона?

— Лучше не стоит, — бормочет МакКриди. — Если только вы не планируете начать крепко пить в восемь утра.