Пусть я завис на мгновение перед перерождением, но пояснить, что происходит, успею. Меня не стирали. О нет, Логики - это личинки межмировых сущностей. Когда становятся ими, когда нет. Эмблема при первой встрече мне откровенную туфту говорила. Если межмировая сущность готовиться переродиться дальше, в Творца, то она обязана предоставить замену, и та старая опытная сущность выбрала меня, засылая эмблемы. Два раза, но было такое. Я память сохранил, что редкость. Вот только я играть по чужим правилам не стал, мало того что покусился на святое, эти огоньки, скинутая как шелуха память старой межмировой сущности. Так и понял, что происходит и прервав процесс перерождения меня в молодую сущность, в самом начале, банально свалил обратно в Логики. В одной ячейке памяти я нашёл как это сделать безопасно для меня, причём, прервав этим процесс старой сущности перерождения в Творца. Пусть себе другого Логика поищет, мне этого не надо. Метаться непонятно кем между мирами. Быть человеком куда интереснее и приятнее.

Очнулся я в тот момент, когда похоже очередной удар по избитому телу отшвырнул меня в сторону. Утробно рыкнув, удар пришёлся в незащищённый живот, отчего чуть дух не выбило, но перекатившись несколько раз, я не замер, а перевернулся на спину, быстро осматриваясь. Сейчас не та ситуация с острожной проверкой тела, как взять под контроль, что с ним и всё такое. Удары сильны, тут как бы их пережить? Осмотр дал мне понять, что я в заднице. Какая-то пыльная летняя улица с штакетником забора, ветви яблонь словно нависают над ними, и пять полицаев в чёрной форме, с белыми повязками. Трое в стороне наблюдают, а двое обрабатывали паренька, в которого я попал. Причём, не сдерживая сил, что видимо и послужило смертью и заселением меня в его тело.

Опять Земля, но теперь не удивлён, эта Ветка Миров мне родная, я там и рождён, не удивляюсь теперь, что часто на Земле это делаю. А то что во время ВОВ попадаю, так притягивает это время множеством смертей. Знания от межмировой сущности. Она когда-то тоже Логиком была. Избавился от тех знаний, что ей больше не нужны, а я не дурак, я прибрал. Не хочу становиться тем бездушным существом, мне моя самобытность и самосознательность важнее. Да и интереснее. Не надо мне такого. Да, межмировая сущность - это сила уровня бога, но это и клетка. Добровольно я на это не пойду, силой заставили, так вырвался. Пусть другого ищет в жертвы. Хотя, судя по тому как тот упорно искал именно меня, с Логиками у того проблемы. В поисках их. По этой теме как раз знаний не было, сохранил, не стал скидывать, так что больше предполагаю. Главное я вырвался, ну а что тут происходит, уже теперь моя новая насущная проблема. И да, надо будет снова проверится на печать неудачника. С того станет снова на меня её накинуть. Стал бы межмировой сущностью, она бы сгорела, вернулся в Логики была при мне и мешала. Так что это дело номер один теперь.

Ладно, это всё дела будущего, пока же нужно решить вопрос с полицаями. Если проще, как выжить. Я не маг и не имею запасов, в теле избитого мальчишки. Да то что жив, уже хорошо. Избивали двое, невысокий, крепкий такой, плотный, на границе толстяка мужчина, карабин «Мосина», как я рассмотрел, за спиной был, ремень всё сползал с покатых плеч и тот его поправлял. На животе висели длинные ножны, явно кустарного свинореза, подсумки с обоймами спереди. Второй снаряжён также, даже оружие однотипное, только ножа нет. Этот вообще мелкий, на голову ниже своего итак невысоко собрата. Тощий и юркий. По виду из крестьян, из выпивох низкого пошиба. И нос сизый. Даже сейчас выхлоп чувствуется. Этот второй, мелкий и подскочил первым. А от удара второго я отлетел. Задрав ногу, этот мелкий полицай пытался ударить. То есть, опустить с силой ногу мне на лицо, в голову метил. Та и так гудела, видимо хорошо попало по ней, отчего прошлого владельца и выбило, такой удар уже я могу не пережить. Поэтому ещё плохо освоив тело, нет на это времени, я крутнулся на заднице, подбивая ноги мелкого полицая.

Н-да, скорее отбил свои, не мне мелочи, а опять в подростка попал, сбивать с ног, пусть невысокого, но всё же взрослого мужчину. Однако колено подбил, тот с матюгами начал заваливаться на спину, хватаясь руками за воздух, когда я вскочил, как пружина, и в несколько скачков добежав до ограды ближайшего подворья, просто перелетел через неё. Сделал это на адреналине, после серьёзного избиения так бегать можно только на адреналине. Сад я пробежал мигом, нырнул в заросли малины, но тут найдут, её недавно проредили, побежал дальше, и судя по крикам ловили все пятеро полицаев, я перебрался в следующий сад, там меня за ноги из зарослей смородины и вытащили. Бить правда не стали, так пару затрещин, дотащили, связав до телег, оказалось чуть дальше от места, где меня избивали, три телеги стояли, закинули в одну, где уже были люди, и куда-то повезли.

- Жаль не получилось сбежать, - вздохнул тишком какой-то дед, тоже серьёзно избит, борода как мочалка засохла от крови.

- Напомни дед, ты кто? По голове получил, ничего не помню.

- А ну молчать! - рявкнул один из полицаев. Их кстати больше было, полтора десятка, кто на телегах ехал, кто рядом пешком шёл.

Довезли нас до управы этого крупного села, как я понял, тут же комендатура, передали немцам, там унтер ходил, оформлял всех, кого привезли. Помимо меня и деда была старушка, просто связна, девчонка лет семи, с синяками, а на другой телеге, два советских лётчика. Кажется, у меня начало складываться что произошло. Старик со своей женой укрыли сбитых лётчиков, их сдали, и вот поймали, везут на расправу. Дети, эти парнишка и девчушка, думаю их внуки. После оформления нас в сарай, перед этим развязав, лётчиков даже врач осмотрел, как и меня. Немецкий, вроде фельдшера. Потирая руки, крепко связали, аж затекли, я помог старушке зайти. Девчушку на руках старик нёс, так что мы устроились у стены, рядом летчики на пуках грязной соломы. То, что лётчики по комбезам ясно, у одного шлемофон сохранился. Не отобрали. Под комбезами явно форма, не понятно есть погоны или нет. Время я пока не выяснил. Мы в сарае одни, больше никого, так что потирая места куда пришлись удары, надеюсь проблеме с ними не будет и мне ничего не порвали, ну и стал расспрашивать старика, он из всех один вменяемый и похоже мог трезво отвечать на вопросы, пока старушка над девчушкой возилась. Жива, просто без сознания. Видимо ударили по голове. А дед действительно немало что рассказал. Один из лётчиков, капитан Кривов, как он представился, изредка лениво вставлял словечки, для некоторых прояснений.

Я угадал, старик со старухой укрыли лётчиков, они на отшибе деревни жили, рядом с этим селом. Мы в Винницкой области. Сейчас лето сорок третьего, середина июля. Только с одним ошибся, не внук и внучка детишки тем. Тоже приютили, с сорок первого. Дети красного командира, брат и сестра. Юра Степанов тринадцати лет, и Лиза восьми. А вот то, что у них лётчиков нашли, штурман ранен в ногу, идти не могли, вот и спрятали в погребе, соседка сдала, это серьёзно. С прошлого года стоял приказ, если кто укрывает или помогает партизанам, диверсантам или вот таким сбитым лётчикам, то те будут повешены. Их действительно должны были повесить на месте, но дед молодец, сказал, что дети красного командира, время тянул. Офицер, что командовал этой операцией, заинтересовался, и велел их доставить в управу. Сам со своими солдатами на машине, а полицаи с пленными на телеге. Юре удалось развязаться, пытался утечь, дед уговорил, тот сестру не хотел бросать, и что было в результате вы в курсе, я заселился в его тело. Вот такие пироги. Да, дед запомнил, майор Степанов, отец Юры и Лизы, был комполка. Это всё что тот знал, даже не мог сказать род войск.

А вот лётчики не из дальней бомбардировочной авиации, а из фронтовой. На «пешках» летали. Задние было глубоко в тылу противника, истребители не долетят, дальности не хватит, летели на свой страх и риск, вот их на рассвете при возвращении и подстерегли. Сходу двоих подожгли, ведущего, командира эскадрильи, и командира звена. Остальные, отбиваясь, уходили. Экипаж первой машины погиб полностью, огненной кометой врезался в землю, а из экипажа капитана Кривова выжили только он и штурман.

- Ясно, - пробормотал я, когда закончил с расспросами. - Думаю не жить нам, поэтому нужно бежать. Я что-нибудь придумаю.

- Да что ты можешь беспамятный, - отмахнулся капитан, и занялся штурманом, тот постанывал сквозь зубы. Пуля попа в ногу ниже колена раздробила кость, лубки наложены, но боли мучают.

Немцы допросы вести не стали, вечер, на утро оставили это дело. Под вечер и Лиза очнулась, бросилась ко мне, обняла и разревелась. Так и укачивал её, успокаивая разными глупостями, обещая в цирк сводить, в кино, мороженным угостить. Хорошая девчушка. Как бы не стала мне заменой вместо Доры и Милы. Впрочем, я не прочь. А как стемнело, попросил капитана Кривова и деда подсадить на потолочную балку. Высоко, не допрыгнешь. Даже с их помощью не дотягивался. Так они меня подбросили, и я уцепился. Силы приложил, но смог закинув ногу, потом сесть на балку. Тут второго этажа нет, внутренние скаты крыши из крепких досок, незаметно не отожмёшь, но мне это и не надо. Встав на балку, я ухватился за стропилину и пополз по ней в сторону слухового окна. Ага, оно тут было. Правда заколочено, и выходило над воротами, где полицай на охране, как я рассмотрел, но именно что позволяло осмотреться. Однако и это не проблема. Гвозди тут просто согнуты, в бок поворачиваешь, и рама вынимается, что я и сделал. Выбравшись наружу, старясь не заскрипеть высохшими покрытыми подсохшим мхом досками, рядом дерево росло, видимо от него мох, резко оттолкнулся и обрушился на часового.

Своей массой мне его не взять, мяса мало, поэтому бил в основание шеи ребром ладони, на лету, вложив в удар как раз массу своего тела. Да так, чтобы не повредить руку о ствол оружия, что висел за спиной. Да ещё сгруппировался, чтобы упасть на ноги и перекатом погасить скорость. Стоит сказать, что в тишине часовой бы точно услышал и скрип гвоздей в рассохшихся досках, как раму достаю, выбираюсь на крышу. Это всё отнюдь не тихо проходило. И доски крыши под моим весом поскрипывали. Однако я поторопился успеть это сделать именно сейчас по той причине, что всего метрах в пятидесяти, работало два немца, с двигателем грузовика, их два было, одним пользовались, другой видимо сломан, движок перебирали, видел, когда нас привезли на телегах, я так понял кольца меняли, сейчас и гоняли его на разных оборотах, чтобы те сели как надо. Именно рёв движка и скрыл всё что я делал. Как видите, стоило поторопиться. Тем более немцы похоже заканчивали, инструменты собирали, один смотрел не потеряли ли что в темноте.

Вообще в селе электричества не было, даже столбов с проводами. Был ли у немцев дизель-генератор, а они любили жить с комфортом, без понятия. Если и был, не запускали. Водилы использовали два фонаря на длинной проводке, подключив к аккумуляторной батарее, что и позволило закончить ремонт. А вот у часового источника света не было, даже какой лампы, и тот больше ориентировался на слух, но его сбил рёв движка. Чистое везение. Всё получилось. Часовой рухнул как подкошенный, а я, перекатившись несколько раз, замер. Шум падения тела также замаскировал рёв движка. Подскочив к телу, я стал обыскивать его. Тут замер и приложил пальцы к шее. Тишина. Надо же, убил, думаю смещение шейных позвонков тот получил. Так что отстегнул ремень, карабин взял, пока прислонил к стене сарая. Да какой он сарай, амбар. По самодельному ножу на ремне опознал того из полицаев, что меня избивал ранее, когда я в тело заселился. Это хорошо, ответка всегда должна быть. Ещё того бы мелкого алкаша встретить, так совсем хорошо было. У меня губы как вареники из-за него, опухли. Хорошо зубы целые. Да пара шевелиться, но и только. Мелочёвку всю из карманов рассовал по своим карманам, богатый полицай, даже наручные часы имел, снял и пока тоже в карман. Главное ключ нашёл. Он один без связки.

Отпер замок, я и его прихватил, небольшой, но аккуратный, после этого распахнул дверь, одну из створок ворот вернее, и прошептал:

- Часовой мёртв, нужно уходить пока немцы шумят. Нас не услышат… Стойте! Уедем на машине, пешком мы недалеко уйдём. Капитан, своего штурмана на закорки и к машине, немцы похоже решили на ходу движок проверить. Оружие есть, отберём и уедем. А пока тихо в кузов заберёмся. Дед помоги бабушке и вот карабин с ремнём возьми. А я Лизу понесу. Всё, не стоим, торопимся.

Взяв Лизу на руки, тяжёлая, в принципе та и сама могла идти, но так лучше, и двинул в сторону грузовиков. Там темень, движок работает. Один солдат пошёл к месту постоя, как я понял, а второй курил у кабины, чутко вслушиваясь в работу мотора. Мы даже борт не открывали, так забрались, помогая друг другу. Правда капитана я придержал, сунул в руку свинорез и велел проколоть шины у второй машины, сам страховал, чтобы шофёр и полицай-часовой у управы не заметили. Водила стоял с другой стороны кабины, она и закрывала от мельтешения у соседнего грузовика. Тот сделал, мне кажется, слишком громко шины шипели, но работа сделана и тот забрался в кузов. Пришлось ещё минут пять подождать, машина чуть качнулась, это ощущалось, и стронувшись, меняя тональность работы движка, куда-то поехала. Ясно, из села выехали, потому как переключая скорости водила разогнал машину до довольно высокой скорости. Видимо дорогу хорошо знал, да и на ходу хотел проверить. Вот только у нас раненый, которому такие тряски сильно противопоказаны, тот скрипел зубами, терпел, пока сознание не потерял.

- Разворачивается, - сообщил я. - Сейчас обратно поедет. Нужно его брать. Товарищ капитан, сможете выпрыгнуть, пока он задом сдаёт, открыть дверь, выдернуть его из-за руля и ножом ударить?

- Попробую, - кивнул тот.

Действительно выпрыгну, и вскочив на ноги, стал оббегать машину, что как раз набирала скорость. Нагонит, она небольшая пока. Не совсем понятно, почему те меня слушаются, но я пока вроде предлагаю дельные советы, раз сами ничего решить не могут, и выполняют. Тут машина несколько раз сильно дёрнулась, и заглохла. Мы с дедом покинули кузов. Тот аккуратнее спустился, да и я тоже, избит хорошо, чтобы снова прыгать. Капитан как раз вытирал нож о форменный френч убитого немца. Фары светили на дорогу, по которой мы приехали, чуть освещал их. Суть по тому, как немец оплывал кровь, капитан бил до тех пор, пока не устал. Множество ножевых.