Ельцин болел долго – почти восемь месяцев. Хотя операция на сердце, проведенная в начале ноября, была успешной, полное выздоровление президента затянулось из-за неожиданной простуды, перешедшей в опасное для 65-летнего Ельцина воспаление легких. Тяжелая болезнь президента заметно ухудшила состояние общества и государства. Откладывались важные переговоры и решения, крупные проекты и выгодные соглашения, инвестиции и займы. Обострилась борьба за власть и ветвей власти. Даже тот, кто искренне молил Бога о скорейшем выздоровлении Ельцина, не мог не думать о возможных последствиях иного исхода.

Ситуация, которая сложилась во властных структурах страны, не являлась чем-то исключительным для России. Проблемы влияния здоровья и нездоровья высших государственных деятелей на их политику и их политики на здоровье общества была актуальна во все периоды нашей недавней истории.

Все советские и российские лидеры от Ленина до Горбачева, от Сталина до Ельцина обладали в молодости и зрелом возрасте отменным здоровьем. Сама борьба за власть требовала от этих людей громадной энергии и усилий; больным и слабым здесь не было места. К тому же тоталитарная система, замыкавшаяся на одном человеке, обязанном решать все проблемы страны, предъявляла немалые требования к физическому и интеллектуальному здоровью лидера. С другой стороны, идеологический характер власти, отсутствие ясного механизма преемственности, как и сама концепция лидера – вождя и учителя нации, партии и государства, приводили к тому, что человек, поднявшийся на вершину, не только мог, но и должен был оставаться у власти до конца своей жизни, если не становился, подобно Хрущеву и Горбачеву, жертвой «особых обстоятельств». Однако к любому лидеру неизбежно приходят старость и болезни, что создает немалые трудности для страны и для самого лидера, который, подобно римскому папе, должен наставлять свою паству из дворцовых и из больничных палат и со смертного одра.

Во времена революции и Гражданской войны Ленин работал с колоссальным напряжением и интенсивностью. Непрерывные стрессы, переутомление и бессонница подорвали здоровье Ленина. Тяжелая болезнь – склероз сосудов мозга – стала развиваться у него уже в 1920–1921 годах. Ленин прочно удерживал власть в стране, но с весны 1922 года ему все чаше приходилось делать перерывы на отдых и лечение. Болезнь прогрессировала, и 12 декабря 1922 года Ленин в последний раз работал в своем кабинете в Кремле. 13-го он переехал в имение Горки под Москвой. Врачи настаивали на полном отходе Ленина от государственных дел, но он надеялся на выздоровление и никому не передал своих полномочий. В первые недели болезни Ленин работал по несколько часов в день, однако приступы опасного недомогания вынудили врачей ограничить время работы пятнадцатью, а затем десятью минутами, в течение которых больной мог диктовать статьи и письма. Многие считают эти статьи и письма наиболее важной частью идейного наследия Ленина; он подводил итоги и давал советы партии. В ее верхах шла борьба, но Ленин мог еще навязать свою волю – по вопросам внешней торговли, по национальным проблемам, по структуре союзного руководства. Не оспаривались и новые концепции Ленина – о кооперации, о контроле, о функциях Госплана, о характере революции и природе социализма. Статьи Ленина немедленно публиковались в «Правде» для всеобщего сведения. 9 марта 1923 года у Ленина случился удар, или, по современной терминологии, инсульт. Врачи констатировали паралич правой руки и правой ноги, затемненность сознания и потерю речи. Экстренные выпуски газет оповестили об этом всю страну, медицинские бюллетени стали публиковаться ежедневно. Из Германии и Швеции были приглашены специалисты по неврологии и гематологии. Хотя вторым человеком в государстве считался Троцкий, реальная власть перешла к триумвирату Зиновьев – Сталин – Каменев. К осени состояние Ленина улучшилось, ему читали беллетристику, он выслушивал некоторых посетителей, заменяя слова жестикуляцией. Он смог немного двигаться, побывал в Горках на детской елке и даже в Москве – в Кремле и на выставке. Близкие надеялись на дальнейшее улучшение, и смерть Ленина вечером 21 января 1924 года была для них неожиданной.

В детстве и юности Сталин перенес оспу и туберкулез, но, несмотря на годы лишений и ссылки, его здоровье окрепло, что и позволило ему без особых проблем с врачами напряженно работать почти до семидесятилетнего возраста. Однако годы войны надломили крепкий организм вождя. У него начал развиваться склероз сосудов мозга, болела голова, часто повышалось кровяное давление. В 1949 году Сталин перенес инсульт, сопровождавшийся частичной потерей речи. Около семи месяцев Сталин не появлялся в Кремле, не выступал в печати. Даже на праздновании своего семидесятилетия он сидел молча и не поднялся, чтобы поблагодарить тех, кто произносил речи в его честь. Сталин редко обращался к врачам и никогда не проходил систематического лечения. В его резиденциях не имелось даже простой аптечки. В семьдесят лет он изменил, однако, уклад работы и жизни. Неделями он не приезжал в Москву, работая на ближней (в Кунцево) или дальней (в Волынском) даче. Чаще других Сталин вызывал к себе Маленкова, Берию, Булганина и Хрущева, заслушивал секретарей, просматривал бумаги и почту, новые журналы, большое число книг. На дачах он принимал и лидеров социалистических стран, с политиками из капиталистических стран он уже не встречался. Ни пленумов ЦК, ни заседаний полного состава Политбюро не проводилось. По ночам Сталин звонил министрам, секретарям обкомов, руководителям республик, отдельным писателям и военным, ученым и режиссерам. Он задавал вопрос, выслушивал ответ, произносил несколько слов и, не прощаясь, клал трубку. Подозрительность Сталина все время росла, и он жил в полном одиночестве. К осени он уезжал в южные резиденции – в Крым, на озеро Рица близ Сочи, в горы Абхазии. В зимнем Подмосковье Сталину было трудно дышать, и он проводил на юге всю осень и большую часть зимы. Кроме членов Политбюро, никто не знал, что Сталина нет в Москве. О его недугах не знали и члены Политбюро. Сталин и на юге почти не отдыхал. Бумаги и почта с утра ложились на его стол, дежурный секретарь докладывал о делах. Он продолжал звонить по ночам разным людям и каждый день писал или диктовал записки и письма, которые фельдъегерской почтой доставлялись по назначению. Никто публично или в компании друзей не выражал сомнения в способности Сталина управлять страной. Это могло стоить сомневающимся не только свободы, но и жизни. Осторожный совет профессора Виноградова Сталину постепенно отходить от государственных забот дал главный толчок «делу кремлевских врачей». По личному указанию вождя Виноградова заковали в кандалы и бросили в одиночную камеру. Тоталитарная система достигла уже такой свирепой прочности, что высшие сановники и в мыслях не решались просчитывать, как они будут жить и что делать, если не станет Сталина. Кровоизлияние в мозг, случившееся у него в ночь на 2 марта 1953 года, застало всех врасплох. «Не видите, Сталин спит, – кричал Берия на охрану. – Оставьте его в покое!» Смерть Сталина 5 марта казалась и для чиновников, и для народа неожиданной, как смерть бессмертного Бога.

Все десять лет своего пребывания у власти Хрущев демонстрировал миру железное здоровье и удивительную энергию. Он работал по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки и почти не отдыхал, позволяя себе расслабиться только в охотничьих угодьях, где, впрочем, также был неутомим. Семь месяцев в году Хрущев проводил в поездках по стране и миру. Его доклады на пленумах и съездах партии продолжались три-четыре часа, и он лишь иногда заглядывал в лежащие перед ним бумаги. На одном из съездов он произнес два доклада подряд, отстояв на трибуне с небольшим перерывом более восьми часов. В Ставрополье и в Средней Азии под палящим солнцем с непокрытой головой он часами осматривал поля кукурузы и хлопка, а потом шел выступать перед активом или на большой прием. Как и Сталин, Хрущев ни одного дня не провел в больнице и с подозрением смотрел на руководителей, которые часто лечились или просили продлить им отпуск. Каждую неделю Хрущев предпринимал какую-либо реформу или выступал с неожиданной инициативой. Он был непредсказуем для друзей и врагов. Имелось много причин для недовольства Хрущевым в низах и в верхах общества. В конце концов он просто утомил свое окружение, которое хотело жить спокойно, без страха опалы и реорганизаций. Хрущев одолел в борьбе за власть всех соперников, но оказался бессильным против соратников. Он был единственным из лидеров, который и в семьдесят лет не знал проблем с болезнями и врачами. Но он стал единственным из вождей, который был отправлен на пенсию «в связи с преклонным возрастом и состоянием здоровья».

И в шестьдесят лет Брежнев считался самым здоровым и красивым из членов Политбюро, даже западная печать отмечала элегантность его костюмов и жизнелюбие. Брежнев не любил работать, но был внимателен к аппарату, готовившему для него бумаги; он их подписывал, не читая, и его письменный стол был всегда чист. Увлечения Брежнева были, напротив, разнообразны: футбол и хоккей, западные боевики и домино, вино и обильная еда, роскошные автомобили и красивые женщины, охота и быстрая езда на катерах и машинах, голубятня с турманами из Одессы, а также коллекционирование орденов, дорогих подарков и литературных премий. Он любил плавать и выкуривал до ста сигарет в день. Но и у Брежнева стал развиваться склероз сосудов сердца и мозга. В начале 1975 года он перенес сразу инсульт и инфаркт. Более двух месяцев он не мог говорить, паралич лицевых мышц ничего не оставил от его былой красоты. Врачи смягчили последствия тяжелой болезни; Брежнев вернулся в Кремль, но это был уже другой человек. Интеллект Брежнева ослабел, он стал подозрителен и мнителен, его мучила бессонница. В прежние десять лет ЦК почти не менялся. Теперь стали множиться конфликты, и из Кремля изгонялись один за другим: Шелепин, Мазуров, Подгорный, Полянский… Брежнев продолжал ездить по стране и миру; без участия в публичной политике и встреч с лидерами других стран руководить великим государством было уже невозможно. Век телевидения диктовал свои законы. К началу 80-х годов Брежнев не мог передвигаться без помощи охраны, тексты его речей становились все короче, из них исключались длинные и сложные слова. Он плохо ориентировался в событиях и проблемах и просто молчал при встрече один на один с Картером. Не только военные планы Советского Союза, но и прогнозы здоровья советских лидеров стали с конца 70-х годов важнейшей задачей западных разведок. Не обходила эту тему и западная печать. Один из журналистов писал о Брежневе: «Каждый раз, когда эта тучная, деревенеющая фигура отваживается выйти за кремлевские стены, внешний мир внимательно ищет симптомы разрушающегося здоровья. Во время встреч с Гельмутом Шмидтом, когда Брежнев едва не падал при ходьбе, он выглядел так, будто не сможет протянуть и дня. Во время встреч с Вилли Брандтом он выглядел намного лучше»[628].

Дела в стране шли, однако, своим чередом, партийный аппарат был отлажен до мелочей и мог работать почти в автоматическом режиме. Немногочисленная, но шумная оппозиция была усмирена. Постепенно все привыкли к виду и речам больного вождя, одни и те же картины повторялись более семи лет, и многие вспоминают эти годы застоя как самые спокойные времена в жизни страны. У Брежнева случился еще инсульт и инфаркт, но опытные реаниматоры возвратили его к жизни. 7 ноября 1982 года Брежнев принимал парад на Красной площади, приветствовал демонстрантов. Он умер во сне через три дня – от остановки сердца.

У Андропова было немало забот со здоровьем еще до того, как он возглавил страну. Диабет с тридцатилетнего возраста, инфаркт в пятьдесят два года, хроническое заболевание почек, тяжелые последствия перенесенного в Китае сальмонеллеза и привезенного из Афганистана «азиатского» гриппа. Но мало кто знал о болезнях генсека. И не только потому, что врачи КГБ умели лучше других хранить тайны своих пациентов. И в КГБ и в ЦК КПСС Андропов демонстрировал исключительную работоспособность. Он трудился без выходных, многие бумаги уносил вечером домой, внимательно прочитывая все, что получал на подпись или для ознакомления. Увлечения Андропова также были более утонченными: русская классическая музыка, современная живопись, американские детективы. Положение в стране было сложным, и нагрузки, которые легли на плечи нового генсека, увеличивались. Он часто выглядел утомленным, но не больным, и многие надеялись на несколько лет устойчивой и прочной власти. Здоровье все же подвело Андропова. Весной 1983 года его почки перестали работать. Пришлось включать аппарат «искусственная почка». Тяжелая простуда в сентябре привела к гнойному воспалению тканей и хирургическому вмешательству. Андропов лег в больницу, из которой уже не выходил. Пять месяцев он управлял страной из больничной палаты с помощью писем и записок, по телефону и через помощников. Он диктовал свои речи и принимал немногих друзей и соратников: Горбачева, Лигачева, Устинова, Чебрикова. Андропов умело создавал впечатление скорого выздоровления, и, кроме врачей, никто в стране не знал истинного положения вещей. Генсек просматривал громадное число бумаг, читал новые литературные журналы, хотя страницы ему переворачивал офицер охраны. Он не утратил ни своей памяти, ни интеллекта. Один из врачей застал Андропова за чтением романа Окуджавы. Заметив тень сомнения на лице врача, больной сказал: «Откройте книгу на любой странице и прочтите первые фразы. Я повторю всю страницу». Доктор не стал проверять. Партийный аппарат обеспечивал четкое исполнение указаний больного лидера. Медицинская аппаратура оказалась не столь совершенной. Ухудшение началось в конце января 1984 года. 9 февраля Андропов умер.

Семидесятидвухлетний Черненко, ставший лидером страны и партии, был не только тяжелобольным человеком, он был практически неработоспособен. Его недуги были многочисленны, но главным из них являлась эмфизема – тяжелая болезнь легких, они уже не могли в достатке снабжать организм кислородом. Черненко с трудом говорил и дышал. На похоронах Андропова он произносил по частям даже короткие фразы. Он не мог жить без кислородного аппарата, обогащенный кислородом и очищенный воздух поступал в его кабинеты и спальни. Весной 1984 года Черненко больше месяца провел в больнице, отправляя в Политбюро записки и письма. Летом врачи отправили его в Кисловодск – лучшее место в России для людей, страдающих болезнями легких. Генсеку не повезло. В день его прибытия на курорт здесь резко похолодало, пошел мелкий дождь, не прекращавшийся двенадцать дней. Такой холодной и сырой погоды не было в Кисловодске за сто лет наблюдений. Состояние Черненко ухудшилось, у него началась пневмония. На специальной машине на малой скорости его доставили в аэропорт, а затем и в больницу. Лишь поздней осенью Черненко вернулся в Кремль. Он вручал ордена писателям и космонавтам, но в своем кабинете. Он уже не мог ходить, и в коридорах власти его возили в специальной коляске. В январе 1985 года Черненко снова оказался в больнице. К его запискам и письмам уже никто не относился как к директивам. Он хотел написать заявление об отставке, но Громыко и помощники отговорили, ссылаясь на мнение врачей. В стране и за рубежом распространился слух о смерти Черненко. Было решено показать его по телевидению. Одной из палат ЦКБ придали вид избирательного участка, и Черненко с трудом бросил в урну бюллетень по выборам в Верховный Совет РСФСР. 7 марта в иных декорациях Гришин вручил Черненко документ об избрании его народным депутатом. Это было тягостное зрелище, и никто не удивился, когда через три дня страна узнала о смерти Черненко 10 марта 1985 года.

Горбачева и Ельцина я наблюдал не только на экранах телевизора, но и на заседаниях в Кремле. Было и несколько коротких бесед – в кулуарах, в кабинете, по телефону. Это очень разные лидеры, но оба они казались людьми с богатырским здоровьем, способными выносить большие нагрузки. Горбачев покидал Кремль поздно вечером с серым от усталости лицом, но утром был полон энергии. Ельцин уходил раньше, но как лидер оппозиции он интенсивно работал в других местах. Иногда он шел пешком через Красную площадь, в буквальном смысле облепленный почитателями и почитательницами. Но пришло время, когда Горбачев потерял власть, а Ельцин утратил крепкое здоровье.

Авторитарный режим основан не только на силе, но и на общей для всех идеологии. Глава режима – это и главный истолкователь доктрины, он не только политический, но и духовный лидер общества, а часто основатель самого режима. Такой вождь не может с возрастом отойти в сторону или уйти на пенсию. Каждая смена лидера становится здесь испытанием на прочность, и не всем авторитарным государствам удалось это испытание выдержать. Генерал Франко оставался главой Испанского государства до смерти (в 83 года). В Югославии никто не оспаривал власти Тито до его смерти (в 87 лет). Также до смерти (в возрасте около 90 лет, точная дата рождения неизвестна) был духовным лидером Ирана Аятолла Хомейни. Даже в возрасте 92 лет Дэн Сяопин оставался лидером Китая, хотя и не занимал уже никаких постов.

В демократических странах действуют другие законы. Здесь нет обязательной для всех идеологии: любые идеологии и религии отделены от государства. Здесь есть оппозиция, независимая печать, свободные выборы, телевидение. Глава государства – публичный политик, он не может управлять лишь через чиновников. Граждане страны не обращают внимания на болезни и возраст политика лишь в том случае, если это не мешает ему исполнять свои обязанности. Аденауэр пришел к власти в 73 года и оставался канцлером ФРГ тринадцать лет. Рузвельт мог передвигаться только в инвалидной коляске, но граждане США четыре раза избирали его на пост президента. Черчилль покинул пост премьера в 81 год, де Голль покинул пост президента в 79 лет, Миттеран – в 78 лет, Рейган – в 77 лет. Нельсон Мандела был избран президентом ЮАР в возрасте 76 лет. Как известно, он более двадцати пяти лет провел в тюрьме и на каменоломнях, что вряд ли способствовало укреплению здоровья. Молодость и здоровье не всегда помогают принимать правильные решения. XX век знает мало выдающихся молодых лидеров. Старость для одних – время упадка, для других – время мудрости и опыта, приходящих с годами. В Конституции СССР (1990 год) было записано, что Президентом Союза может стать гражданин не старше 65 лет. Эту норму ввел Горбачев, вопреки возражениям многих. Сегодня он не стал бы, вероятно, настаивать на этих возрастных ограничениях. Но если глава государства может работать лишь два-три часа в день, если он не в силах охватить и оценить поступающую информацию, если ему запрещено волноваться и выслушивать плохие известия, если он начинает отдавать свои права и полномочия фаворитам и даже родственникам, то возникает ситуация, с которой граждане демократической страны не станут долго мириться. Тем более опасно положение, когда болен не только лидер, но и общество. Чтобы поднять страну с больной экономикой, ее должен возглавить человек с сильным интеллектом, твердой волей, хорошим здоровьем и крепкими нервами. Иначе болезни общества и самого лидера будут прогрессировать. Это особенно важно учитывать в стране, которая переходит от тоталитаризма к демократии.