Вообще-то, Женьку Суворова, между друзьями – Жеку, на идею дополнить свою личность натолкнула сама Ираида Николаевна. На последнем классном часе в конце учебного года она битый час разорялась по поводу выпускных экзаменов. Жека откровенно скучал за задней партой и пялился в окно – скорее бы сбежать на улицу и на целых три месяца забыть о школе. Внести ее в черный список на все лето! Забанить навечно!

– Суворов! – окликнула его Ираидушка. – Это и тебя касается. Выпускные экзамены сдают все, а не избранные. К сожалению.

– Нам тоже очень жаль, – сразу же откликнулся Жека.

– Еще раз напоминаю: начинайте готовиться прямо сейчас, не ждите осени. Потом сами поймете, что времени мало. – Ираида пропустила его слова мимо ушей. – И чтобы никаких шпаргалок, телефонов и прочей ерунды! Про дополнитель личности даже не думайте.

Вот тут Жека про него и задумался, и не он один.

– Считаете, что весь ажиотаж вокруг ДОПЛа проплачен? – поинтересовался с первой парты Троегубов.

Жека его недолюбливал – тот вечно строил из себя самого умного.

– Не в этом дело! – Классная рубанула рукой воздух.

Своим обликом она походила на сделанного из дерева уродца. Резкие черты лица, прямая, без женственных изгибов фигура. У нее даже голос скрипел, будто его забыли смазать машинным маслом.

– Эти дополнители личности, или ДОПЛы, еще не апробированы как следует. Прошло всего несколько испытаний, – вещала Ираидушка. – И, насколько мне известно, – она медленно обвела взглядом класс, – обнаружены побочные эффекты!

– А что там за эффе-е-екты? – протянул Григоренко, Жекин друг.

Жека знал: когда Григоренко начинал так говорить, значит, ему пришла в голову идея.

– Крыша у кого-то съехала, – ответила Оганесян. Она шла на медаль и точно не собиралась портить себе жизнь ни шпаргалками, ни ДОПЛами.

– Не крыша съехала, – тут же поправила ее Ираидушка, – мы же с вами взрослые люди, поэтому будем выражаться культурно. Просто у ряда участников обнаружилось расстройство личности.

– Шизофрения. Ку-ку! – не удержался Данилов, остряк десятого «Г» класса.

– Ну началось! – Ираидушка замахала руками, точно отгоняя надоедливых мух. – Все в открытом доступе находится. Не поленитесь, изучите. А то вы половины не знаете, только фантазируете почем зря.

На этой недовольной ноте Ираида Николаевна объявила каникулы, и Жека первым рванул к двери.

Потом они с Григоренко сидели на качелях в сквере и, конечно же, обсуждали ДОПЛы. Как-то так вышло, что к ним присоединилась Оганесян.

– Небось, разоблачители на вход поставят, – заявила она.

– Да ладно тебе, Нарка, не сочиняй, – не поверил Григоренко.

– Для тебя Наринэ. – Оганесян вздернула правую бровь, но долго она сердиться не умела. – Я серьезно. Как раз для таких случаев, если кто ДОПЛ решит использовать.

Мимо пролетел майский жук. Хотя нет, июньский – он был мельче своих весенних собратьев.

– Так пока ДОПЛы в стадии разработок, – Жека был на стороне друга, – их же запрещено использовать. Да и как?

– Как-как… – Оганесян не терпелось похвастаться своей осведомленностью. – В магазине их нет, но на черном рынке уже продают.

– Выду-у-умываешь. – Григоренко вновь погрузился в размышления.

Жук лениво полз по березе, наклонившейся над качелями.

– Зачем мне это надо?! – Оганесян решила, что дома ее заждались. – Я безо всяких ДОПЛов экзамены сдам. Но я за честность!

В ее отсутствие Григоренко и Жека сразу залезли в смартфон. «Дополнитель личности, – прочел Жека краткую справку в “Википедии”, – создан совместно усилиями ученых нескольких стран: Японии, России, США и Тайваня. С тех пор устройство неоднократно модернизировалось и перестраивалось. В две тысячи девятнадцатом году прошли испытания последней модели ДОПЛ. Новая версия позволяет дополнить личность лирическими способностями. За основу взяты личности Уильяма Шекспира, Александра Пушкина и лорда Байрона».

– На фига?! – простонал Жека. – Ну вот что они ерундой занимаются? Кому нужны это лирические способности? Тьфу!

– Я другое не пойму. – Григоренко вновь начал тянуть гласные звуки. – Откуда они личности поэтов взяли? Ведь и Пушкин, и Шекспир давно умерли.

Кто такой лорд Байрон, Григоренко не знал.

«Личности поэтов выделены на основе анализа их произведений», – дочитал Жека. – Бред какой-то!

– Не, ну это ясно. – Григоренко выхватил смартфон из Жекиных рук. – Прогнали их стихи через компьютер, а тот выдал какой-нибудь лингвистический анализ: сколько диалогов, сколько запятых; как написано: ямб, хорей или амфибрахий… Но реально – разве можно это использовать, чтобы самому стать Пушкиным? Талант же нужен!

Жека почесал затылок – в этом, похоже, и заключалась проблема: определенный ДОПЛ можно было внедрить не каждому. Сперва следовало подобрать подходящего человека.

– Что там Оганесян про разоблачители говорила? – спросил он.

– Что они могут выяснять, установлен на человеке ДОПЛ или нет. И если установлен, то допуска к экзамену не дадут, на два года, – поведал Григоренко.

Жека присвистнул – фиговато. Он уже размечтался, как достанет себе ДОПЛ Эйнштейна и утрет всем нос, особенно Троегубову, чтобы тот не воображал.

– Хочешь попробовать? – сразу просек Григоренко.

Жека пожал плечами. Если бы это было возможно, все бы ДОПЛами пользовались.

Дома он не сразу обратился к Пашке, старшему брату. Тот заканчивал третий курс МИФИ и слишком умничал, под стать Троегубову.

– Слушай, а что ты про ДОПЛы знаешь? – не выдержал Жека.

Пашка закатил глаза: вопрос брата показался ему чрезвычайно глупым.

– Проснулся! – нудным голосом ответил Пашка. – Ты бы еще попозже спохватился.

– Да в курсе я! – Брат иногда настолько бесил Жеку, что хотелось двинуть ему в ухо. – Как их можно на экзаменах использовать?

Пашка глубоко вздохнул, будто его отвлекли от чего-то важного, пододвинул к себе листок бумаги и принялся объяснять.

– Вот это личность человека. – Он начертил круг. – Разобьем ее на сегменты. Их много, они разной формы и размера. И у каждого человека они индивидуальны. Ты знаешь вообще, что такое личность? – прервался Пашка.

Жека скривил рот: разные определения его интересовали меньше всего. Пашка снова вздохнул: ничего-то его брат не знает и не интересуется даже.

– Если коротко, то личность – это совокупность социально значимых черт, которые характеризуют индивида. Например, Пушкин…

Жека едва не застонал: снова великий русский поэт! Куда без него?! Мало он лично Жеке крови попортил!

– Пушкин чем отличался от других? Ревностью и написанием стихов, – продолжал Пашка. – Из-за ревности и вспыльчивости он постоянно на дуэлях стрелялся, а стихи позволили ему войти в мировую литературу.

– И зря, – еле слышно произнес Жека.

– То есть это характерные черты личности Пушкина. – Пашка не услышал недовольный комментарий брата.

– Слушай, а для экзаменов ты мне что посоветуешь? – Жека решил вернуть Пашку в нужное русло, а то брат еще долго умничать будет.

Пашка прищурился и внимательно посмотрел на Жеку:

– Усидчивости тебе не хватает, сосредоточенности…

– Нормально у меня всё с этим, – обиделся Жека.

– Только в учебе ты эти характерные для тебя качества почему-то не проявляешь, – поддел его Пашка.

Он снова уставился на Жеку.

– Можно попробовать. – Пашка в задумчивости почесал лоб.

– Чего? – испугался Жека.

– Сделать анализ твоей личности и посмотреть, что можно подкорректировать. – В Пашке проснулся будущий ученый.

– Так все равно нельзя, – стал отнекиваться Жека. – Говорят, вместе с рамками разоблачители поставят.

– Есть у меня одна теория… – туманно ответил брат.

Больше от него в тот день Жека ничего не добился.

Первого сентября Жека пришел заранее: в последнее время он разлюбил опаздывать.

– Ты чего меня не подождал? – упрекнул его запыхавшийся Григоренко.

Жека постучал по часам:

– Мы с тобой во сколько договаривались? Надо было предупредить, что не успеваешь.

– Ну и фиг с этим, – не понял претензий Григоренко.

– Нам первоклашек в школу вести. – Жека укоризненно взглянул на друга: – Тебе-то все равно, а они волнуются.

Григоренко не нашелся что ответить.

Весь классный час он смотрел на Жеку, точно тот был редкостным артефактом, свалившимся Григоренко прямо под ноги.

– Ты какой-то странный сегодня, – попробовал закинуть удочку Григоренко.

Жека пожал плечами:

– С чего ты взял?

– Ну не знаю. Пришел спозаранку, ведешь себя… – Григоренко запнулся, – как Троегубов.

Прежний бы Жека разозлился от такого сравнения, а этот продолжал молчать, будто слова совсем обесценились. Григоренко еще несколько раз попытался выпытать у Суворова, что с ним стряслось, но вскоре отстал. Совсем. А после и дружба закончилась.

По мнению Григоренко, бывший друг изменился не в лучшую сторону. Да, он перестал опаздывать на уроки, заметно подтянулся в учебе и даже скорефанился на этой почве с Троегубовым. Но это был не прежний Жека. Точно место друга занял подменыш, похожий внешне до самых мелочей, но все же иной. Мнение Григоренко разделяла и Оганесян. Нарка первой и выдвинула идею: «Это он себе ДОПЛ установил, зуб даю!» И тогда Григоренко осенило: точно! Ведь разговаривали об этом с Жекой еще перед каникулами. Но потом Григоренко укатил на все лето на море – к бабке, и с Жекой они общались только в интернете.

Теперь все стало на свои места: и изменившийся характер друга, и странности в его поведении. Тайное сделалось явным! Григоренко беспокоило одно – как Жеке удалось это провернуть? Потому что, несмотря на утверждение Оганесян, что ДОПЛы продаются на теневом рынке, купить их могли только очень обеспеченные люди. Семья Григоренко к таким не относилась. Да и Жекины родители тратиться на это не стали бы, проще репетиторов нанять.

Репетитор у Жеки имелся – один, сразу по двум предметам: обществознанию и истории. По русскому Жека готовился сам, по базовой математике – с помощью старшего брата. Жека заикнулся как-то о профильной – с нею выбор институтов увеличивался, но Пашка лишь покачал головой:

– Не успеешь за год подготовиться, раньше надо было думать.

И Жека с ним согласился – не стоило распылять силы. Даже странно: прежде Жека бы спорил с братом ради принципа, а после установки ДОПЛа все Пашкины доводы обрели убедительность. А тогда летом все сложилось само собой.

Для начала Пашка похвастался, что летнюю практику будет проходить как раз в институтской лаборатории, занимающейся ДОПЛами. Затем он принес домой смешное устройство, напоминающее шапочку для бассейна. Шапочка была пронизана разноцветными проводами, сбоку к ней крепилась флешка. Пашка объяснил, что запись личности будет проходить ночью во время сна. Жеке будут посылаться специальные образы, а его реакции запишутся на флешку. Помимо этого, Пашка сделал анализ личности родителей – мол, интересно для науки.

Через месяц Жека разглядывал разноцветную схему и не очень понимал, что Пашка от него хочет.

– Вот этот красный кружок, – старший брат ткнул в экран, – центр, отвечающий за амбиции. Он у тебя крохотный, не то что у мамы.

На мониторе всплыла еще одна картинка.

– И что это означает? – засопел Жека.

– Это ответ на вопрос, почему ты не участвуешь в конкурсах, например. А мама ненавидит проигрывать.

– А-а-а, – протянул Жека, хотя яснее не стало.

– Амбиций тебе надо добавить, – Пашка увеличил кружок, – но ненамного. А то замучаешься всех догонять и обгонять. Думаю сделать, как у меня.

Тут же появилась Пашкина схема.

Пашка добавил в Жекину диаграмму математических и аналитических способностей, правда нарастив их не слишком сильно. Плюс подключил настойчивость и трудоспособность, позаимствовав их от родителей.

– Я считаю, что если делать ДОПЛ на основе личности родственников, то должны уйти проблемы с различными расстройствами, – пояснил Пашка. – Так как берется калька не чужой личности, а близкой к индивиду, то есть к тебе.

К тому времени Жека уже пожалел, что завел с Пашкой разговор о ДОПЛах, – ему стало страшно. Но брат напирал, что Жека ему нужен в качестве подопытного кролика, что первоначальная запись Жекиной личности будет контрольным образцом и, если что-то пойдет не так, все изменения откатят до первоначальной точки.

– Я диплом хочу защищать по этой теме! – признался в конце концов Пашка. – Прикинь, это будет наше семейное дело. Ты в веках прославишься!

– А как же разоблачители? – привел последний аргумент Жека.

– Никак, – отмел возражения Пашка. – Перед экзаменами вернем твою личность в исходный вид. А знания останутся. Тебе же не надо точные науки сдавать.

Ближе к весне Жека убедился в Пашкиной правоте. За базовую математику он не переживал: заметно подтянулся с помощью брата. Да и по остальным предметам делал успехи, сосредоточившись на подготовке к экзаменам. С Григоренко дружба сошла на нет, времени совсем не оставалось. Григоренко вроде как обиделся и в последнее время начал много общаться с Оганесян. А Жека неожиданно сошелся с Троегубовым – у них оказалось много общего. Да и готовиться по русскому и обществознанию вместе было легче.

Григоренко подозревал Жеку, но молчал. Зато Оганесян активизировалась и всячески намекала на разоблачители. Наверное, Нарка тоже догадалась о ДОПЛе, но Жеку это не волновало: за день до первого экзамена Пашка сотрет ему все дополнительные личности.

Незадолго до последнего звонка Ираида Николаевна устроила классный час.

– Много говорить я не буду, – пообещала Ираидушка, – поздно уже. Вроде как вы все готовы к экзаменам, так что все будет нормально, если только не произойдет ничего из ряда вон выходящего.

– А если я руку сломаю, что тогда? – выкрикнул Данилов.

– Другой писать будешь, – отрезала Ираидушка.

– А если обе? – не унимался Данилов.

– Тогда лучше голову разбей, чтобы сразу, – мрачно пошутила Ираидушка.

На следующий день после последнего звонка Жека поехал в институт к Пашке. Брат провел его по длинным запутанным коридорам в небольшое помещение, где была установлена капсула, напоминающая своим видом космический аппарат.

– Это еще что такое? – занервничал Жека.

– Кроватей в лаборатории нет. – Пашка принял важный вид. – Ложись.

Он напялил на брата шапочку. Жека с волнением залез в капсулу и принялся ждать. Верхняя створка захлопнулась, загорелся синий свет, и послышалось гудение. Но вскоре все прекратилось.

– Выходи, аппарат не работает. – Пашка озабоченно переключал тумблеры. – Не получится сегодня ДОПЛы стереть.

У Жеки подкосились ноги.

– Завтра же первый экзамен! – упавшим голосом произнес он. – История!

Весь вечер они с Пашкой решали, как быть. Брат советовал не ходить.

– Вызови врача, мол, плохо стало. Потом пересдашь в дополнительные дни.

Но Жеку такой вариант не устраивал: никаких нервов не хватит. Да и врачи могут не поверить.

– Надеюсь, не попадусь, ведь через разоблачители выборочно проверяют. Иначе времени не хватит.

– Лучше не рисковать. – Пашка покачал головой. – Есть такой закон – подлости. Может и сработать в твоем случае.

Жека не выдержал и позвонил Григоренко. Тот ответил не сразу:

– А чего меня беспокоишь, а не своего Троегубова?

Жека повинился перед другом:

– Прости меня. Просто я Пашке обещал не рассказывать о нашем эксперименте. А с Троегубовым я посоветоваться не могу – он меня сразу выдаст. Ты же его знаешь!

Григоренко хмыкнул:

– Не нервничай, что-нибудь придумаем. Надо еще Нарку подключить, она девчонка правильная, но не вредная.

В день экзамена волнение с головой накрыло Жеку. Он в стотысячный раз пожалел, что не прислушался к Пашкиному совету. В миллионный раз Жека пожалел, что, наоборот, послушался Пашку и установил себе ДОПЛы. Но было поздно – он подошел к воротам соседней школы.

– О, Жека, привет! – неожиданно его окликнула Нарка.

Оганесян не сдавала историю, поэтому Жека никак не ожидал ее увидеть.

– Пришла пожелать тебе удачи, – с этими словами Нарка обняла его и что-то положила в карман брюк. – Тихо, – прошептала она на ухо, – так надо.

Ничего не понимающий Жека вошел с остальными в школу.

Их пропустили через рамки, а потом Жеку тормознули:

– Молодой человек, пройдите сюда.

Жеку повели в отдельный кабинет. Ему дали ознакомиться с бумагой, где было написано, что поступил сигнал, будто на нем, Евгении Суворове, установлен незарегистрированный дополнитель личности.

– Сейчас вы пройдете одну процедуру и, если подозрения не подтвердятся, приступите к экзаменам.

Жеку пробил пот, рубашка тотчас же намокла на спине и в подмышках. Он решил потерять сознание прямо сейчас, но не успел. К Жекиной щеке прицепили металлическую прищепку, провод от которой тянулся к системному блоку. Экран мигнул и погас на мгновение, Жека почувствовал слабый удар тока, и на мониторе высветились какие-то цифры.

– Все в порядке, – проверяющие уже отпускали Жеку, – можете идти.

Экзамен прошел в каком-то тумане, но вроде бы Жека ответил на все вопросы.

Дома он вытащил два намагниченных пластиковых шарика, которые сунула ему Оганесян.

– Нарка, – позвонил он, – а что ты мне пихнула в карман?

– Григоренко вчера сказал, что надо тебя выручать. Он слышал, как Троегубов настучал, что тебе ДОПЛы установили. Сволочь! А у меня брат на рынке разными прибамбасами торгует, попросила у него размагничиватель на месяц.

– За мной долг, – пообещал Жека, – проси что хочешь.

– Да ну тебя, – рассмеялась Оганесян, – свои люди – сочтемся.

На следующий день Жека вновь посетил Пашкину лабораторию. Космическая капсула была в полном порядке, и уже через полчаса Жека выбрался из нее.

– Ну все, стер я тебе ДОПЛы, – Пашка не скрывал удовольствия, – хотя можно было этого и не делать.

– В смысле? – насторожился Жека.

– Ну не зря я назвал это семейным делом, – ответил Пашка, пролистывая схемы. – Сроднился ты с ДОПЛами. Так что теперь ты, Женечка, уже не тот, что был год назад. Амбиции нарастил, аналитические способности и ответственность тоже. Даже трудолюбие прижилось.

Жеку осенило: а ведь это идея!

– Слушай, Пашка, а давай фирму организуем по созданию ДОПЛов, – предложил он. – И назовем ее «Семейное дело»!

Пашка почесал затылок, а Жеку понесло:

– Заказы будем брать через брата Наринэ, продавать тоже. Рекламу возьмут на себя Нарка и Григоренко. Думаю, все получится.

Весь вечер они обсуждали будущий проект. Спорили до хрипоты, ругались и соглашались. Поздно ночью бизнес-план был готов.

Через полгода братья Суворовы заработали свой первый миллион.