Странные и несколько непривычные указания были получены накануне отъезда. Доставить молодого человека до линии фронта к лорду-защитнику господину де Графу. С этим понятно, перед признанием родства лучше проверить, чего человек стоит, и война одно из наиболее подходящих средств. Но продолжение - контакты свести к минимуму, лучше вообще игнорировать, не помогать и сделать всё, чтобы запросился домой. Но при этом возвращаться только если уж совсем плохо станет. Конечно, подивились, но наутро причина стала понятна при виде ухоженного домашнего мальчика. Какая ему война? Дома сидеть, в солдатики играть. Хорошо если ему хотя бы тридцать пять исполнилось.

Несколько часов Лагрем тщательно присматривался к мальчику, выискивая признаки избалованных капризов, но тот показал себя на хорошем уровне. Меч длянего хоть и непривычен, но видно, что не для красоты. В седле держится уверенно, даром, что конь для него слишком огромен. И последующий разговор убедил старого солдата в том, что этот мальчик не сам рвётся в бой геройствовать. Скорее всего, он даже не сын главы службы безопасности Империи, а внук. И по возрасту тоже подходит. Как раз лет тридцать назад лорд-защитник был ещё той оторвой, вполне мог заделать бастарда. Успокоился и остепенился он только после отставки отца и своего приближения к трону. И о том, что отец и сын друг друга весьма недолюбливают, Лагрем тоже знал. Логично предположить, что, обнаружив внука, старший князь не придумал ничего лучше, как послать его с глаз долой на фронт к отцу. Но для защиты чести рода назвал своим. Всё же заиметь внебрачных отпрысков главе службы безопасности приличней, чем лорду-защитнику.

- За что с ним так? - спросил кто-то, когда мальчишка устраивался на ночёвку чуть в стороне.

- Бастард, - короткий всеобъемлющий ответ. Мало кому нравится иметь перед глазами доказательства грехов молодости и не самого достойного поведения. Особенно не любили таких среди высшего дворянства.

- А ведь он уже принёс присягу.

- Тоже заметил перстень?

- Конечно! Странно, что с ним, и не признанный.

- Наверно, со стороны матери присягал, а недавно законный наследник появился, вот и выпнули к отцу. Или мать умерла, и родственники подсуетились.

Разговор тихо угас и весь лагерь погрузился в сон за исключением оставленного часового.

...

Утро не задалось. Для началаночью с ручья задувал холодный ветерок, и я не выспалась. Потом костёр упорно не хотел разгораться. И, под конец, едва не зашиблась проклятым седлом. Пока я примеривалась к очередной попытке, молча подошёл Лагрем, забрал седло и водрузил его на место. Также молча пристегнул сумки и отошёл.

- А как же распоряжение? - тихо спросил молодой парень, когда Лагрем вернулся к ним, наверно, думал, что я не слышу.

- Плевать. Я лучше службу покину, чем становиться сволочью.

Распоряжение? Ими командует де Граф-старший, получается, это из-за него такое игнорирование? Интересно, что конкретно он им сказал делать. Я знаю, что он ярый шовинист, но со мной сдерживался. Ещё он активно выступал против подобного образа передвижения, настаивая на карете, а не с отрядом и ночёвками под кустом. Видимо, решил отыграться, доказать, что неженское это дело, верхом ездить. Ладно бы это была моя идея, нет, предложил это лорд-защитник, тоже ещё тот тип, себе на уме. Вон, меч выдал, Эрику обучать меня предложил. И мужская одежда тоже не сама по себе в гардеробе появилась. Подозреваю, с его подачи. Но с ним тогда не обговаривали, кем представиться, для меня моё "родство" тоже оказалось неожиданностью. Объяснил де Граф-старший тем, что иная причина менее убедительна, ведь мне надо прибыть не просто на фронт, а в офицерскую ставку, с высшим командованием, а другие на роль родственника не подходили. Посторонних посвящать не захотели, Эрик не подходит в силу своего происхождения. Крис из-за того, что сам остался в замке, с чего бы посылать ребёнка на фронт. К тому же у рода де Венов слишком характерный цвет волос, возникнут сомнения. Остались только де Графы.

До обеда в таверне двигались прежним образом. Расплатилась за себя самостоятельно. Не обеднею от десятка медяков, с собой, как чувствовала, взяла весь мешочек мелочи, оставшейся с покупки волкодава. Лежал больше года нетронутый, а тут пригодился. Подавальщица принесла еду и пару монет сдачи. Блестящие, новенькие, они сразу привлекли внимание. На реверсе, как и у остальных выбит номинал, а на аверсе красовался мой профиль. Не скажу, что хорошего портретного сходства, но признать при некоторой фантазии можно. Меня изобразили с уложенной вокруг головы косой и объёмной причёской с которой обычно появлялась на людях, а вживую моих волос не хватало даже собрать в хвост. Женщины здесь волосы обычно не стригли и мне долго пришлось объяснять цирюльнику, что я не хочу их отращивать и причёска маллет меня больше, чем устраивает.

Отобедав вышла на улицу дожидаться остальных на свежем воздухе. Но долго наслаждаться одиночеством мне не дали - подошёл Лагрем.

- Господин де Граф очень не хотел, чтобы вы достойно себя проявили, - он говорил, не глядя на меня, казалось, что сам с собой или с лошадью, возле которой стояли. Лошадь ему не ответила, я последовала её примеру.

- И для этого он настоятельно рекомендовал не помогать и игнорировать, чтобы запросился назад, - ничуть не расстроившись, мужчина продолжил разговаривать с лошадью. На этот раз она соизволила чуть фыркнуть в ответ. Что ж, хотя бы понятно, откуда ноги растут у странного поведения отряда. Но что подвигло рассказать об этом?

- Думали, день, максимум два продержитесь, а тут вон как получилось. Да и мы тоже люди, не звери. В общем, предлагаю начать с начала, - Лагрем чуть нервно дёргал себя за усы. Сейчас самое время встать в позу обиженной добродетели. Но смогла задавить порыв в самом начале, не дав никакого шанса.

- Хорошо, - медленно, раздумывая и взвешивая слова согласилась с предложением. - Будем считать, что мы только что встретились.

- В таком случае я буду вашим командиром до прибытия на место. И мне всё равно, вы сын господина де Графа, или, - он хмыкнул, - ещё какой родственник. Вы должны будете подчиняться моим приказам.

- В пределах разумного, - я твёрдо посмотрела в глаза командиру, игнорируя намёки по поводу родства.

- В пределах разумного, - согласно кивнул он. - Тебя как звать-то?

- Владо, - переход на "ты" несколько обрадовал и подразумевал, что фамилия не особо требуется. Про неё мы как-то не подумали, пусть и планировали подобную поездку больше, чем за месяц. Странно будет, если бастард будет иметь дворянскую приставку. Хорошо хоть, что императоров здесь различают по номерам и имя помнят в лучшем случае месяц после коронации. Как бы символизировало, что Император больше себе не принадлежит, всецело отдавшись служению Империи.

- Пошли, Владо, познакомишься, наконец, с остальными.

После выяснения отношений и принятия в отряд, ехать стало приятней. Исчезло напряжение, дружинники стали перешучиваться. За два дня добрались до восточного подножия Белых гор и перешли реку Ледянку. Дальше дорога пролегала по узкой полосе между рекой и скалистыми горами, через переход уходя вверх на перевал. Ей пользовались нечасто. В иных местах дорога сужалась до узкой тропы, позволяя пройти только пешим или конным по одному. Товары не повозишь, а больше вроде и незачем. Зато к армиидолжны выйти дня на три-четыре раньше, чем идти по тракту.

Дорога поднималась вверх и впереди змеилась по склону, прижимаясь к скальным выходам. Внизу извивалась Ледянка, холодная и быстрая горная река. Лошади внезапно заартачились, заржали и норовили повернуть вспять. Послышался низкий гул, земля мелко задрожала и, вдруг, заходила ходуном. Сверху на дорогу стали сыпаться камни.

- Назад! Все назад! - крикнул Лагрем, разворачивая коня. Он мог и не отдавать этот приказ, все уже видели несущуюся с гор каменную лавину. Лошадей даже не пришлось подгонять, наоборот, кое-где их придерживали, чтобы не свалились в реку, оступившись на всё ещё подрагивающей дороге.

- Впереди обвал, - сообщил очевидное командир, когда спустились в долину и успокоили животных. - Придётся возвращаться на тракт.

Это ещё два дня задержки на возврат. Но времени в любом случае должно хватить - мне надо успеть к прибытию кареты, а она движется заметно медленнее конного отряда.

- Командир! - воскликнул Жило, младший из братьев. Мы все повернулись к реке, куда он показывал. По воде, ныряя в бурунах, неслись деревянные обломки, брёвна, куски досок. К берегу прибило труп лошади с неестественно запрокинутой головой. Лошадь была взнуздана и осёдлана. В стремени застрял сапог, и чья-то нога в серо-зелёной штанине уходила куда-то под тушу. По реке, вслед за обломками и первой жертвой, плыли ещё тела лошадей и людей. Обвязавшись верёвками, дружинники смогли вытащить ещё четыре трупа и двух едва живых пареньков. Все одеты в одинаковую серо-зелёную форму. Всего один взрослый, остальные едва ли разменяли полтинник.

- Волна идёт! Всем прочь от реки! - снова закричал Жило. Он поднялся на небольшой пригорок, посмотреть, что происходит выше по течению. Лагрем не стал терять время, выясняя, насколько всё серьёзно, и подал пример, взвалив одно из тел на своего коня. Мёртвое, живое, без разницы. Мы подхватили всех выловленных из реки и поспешили прочь на возвышенность.

Вода шла высоким валом, сметая на пути всё, что не крепко держалось. В мутных бурунах мелькали брёвна, деревья целиком и стволы почти без веток и коры, ободрав всё о камни. Мне показалось, что я видела в волнах людей и лошадей, но воды неслись слишком быстро, постоянно перемешивая свою ношу, что с уверенностью ничего не разглядеть.

- Там, наверху, большое озеро, - пояснил Лагрем, смотря на разбушевавшуюся реку. - Наверно, склон обрушился.

- Командир, откуда ты это знаешь? - спросил один из отряда.

- Вырос я здесь. Вон там, - Лагрем махнул рукой, - в полдне пути на той стороне. Других мостов и переходов через Ледянку нет. Надо ждать, пока вода спадёт и перебираться ближе к озеру. Но лошади там могут не пройти.

- А с этими что? - поинтересовался Вальтер, ссаживая на землю выловленного паренька. Его била крупная дрожь, губы посинели, и он обнимал себя руками, пытаясь согреться. Реку не зря называли Ледянкой. Вода в ней обжигала холодом, беря начало в заснеженных горах. Второй живой выглядел не лучше и находился без сознания. О причинах поведала большая ссадина на лбу. Остальные выловленные оказались безнадёжно мертвы.

- Жила, Ганой, сходите до моста, вдруг, там кто есть, - начал распоряжаться Лагрем. - Владо, разведи костёр. Вальтер, помоги ему. Остальные займитесь пострадавшими.

Все бросились выполнять указания. Вскоре парнишек растёрли каким-то спиртным, завернули в сухие плащи и усадили у спешно разведённого костра. Контуженный пришёл в себя, но слабо соображал, что происходит. Второй тоже находился в шоке и узнать, кто они такие, пока не представлялось возможным.

Жила и Ганой вернулись примерно через полчаса, ведя за собой полтора десятка растерянных и напуганных юношей в одинаковой форме. Каждый при оружии и с лошадью. Выйдя к месту импровизированной стоянки, они спешились и сгрудились в кучку.

- Кто такие, куда направлялись? - к ним подошёл Лагрем и командирским тоном затребовал ответа. Поколебавшись, вперёд вышел блондинистый паренёк.

- Курсанты Императорского Кадетского Училища, - чётко доложил он. - Направляемся в расположение войск для сопровождения обозов с ранеными.

- Но ведь первый выпуск только через два года? - удивилась я. Вся дружина собралась позади командира и прекрасно слышала паренька. Лагрем покосился на меня, но ничего не сказал.

- Полевая практика, - пояснил блондин. - Участие в боевых действиях не предполагается.

- Что произошло? - продолжал спрашивать командир.

- Мы переправлялись по мосту, - парень рассказывал чётко, по существу. - Наставники шли замыкающими. Земля затряслась, мост рухнул со всеми, кто на нём был. Старший наставник де Груат пытался вытащить уцелевших, но пришла вода и его тоже смыло.

- Так, и кто теперь старший?

Кадеты переглянулись, но ничего не ответили.

- Понятно, значит, старшим будешь ты, - Лагрем ткнул рукой в блондина, с которым разговаривал. - Я командир дружины господина де Графа, вы временно переходите под моё командование.

- И что будем делать? - спросил Вальтер, сидя у костра, ни к кому конкретно не обращаясь. - Мост смыт, через реку не перебраться. Завал даже с такой толпой, - он посмотрел в сторону курсантов, тихо сидящих у своего костра, - разбирать месяц будем. Еды на столько не хватит.

Пока обустраивались и разбирались с курсантами, дружинник сходил вперёд и оценил масштаб работы. Командир потёр переносицу и посмотрел на заснеженные горы.

- Есть ещё один перевал. Отсюда за день горы пересечь можно.

- Что ж ты раньше не сказал? - воскликнул Вальтер.

- Он слишком опасен и почти круглый год под снегом, - Лагрем снова посмотрел на горы. - Хотя, если окажется непроходимым, можно вернуться разбирать завал.

- Меня молодёжь волнует, - заметил Жила. - Слишком духом пали.

- А ты что хотел? - отозвался Ганой. - Без боя просто так десяток потерь, и полностью без командования остались.

- Пойду с ними потолкую, - я встала и взяла гитару. После того, как перестали с отрядом друг друга игнорировать, на привалах стала поигрывать. - Может, отвлекутся, не так тошно станет.

- Давай, - согласился командир. - Ты возрастом ближе, чем мы. И передай, что послезавтра штурмуем перевал, пусть отдохнут и готовятся. А завтра похороним их товарищей.

Парни с радостью ухватились за возможность отвлечься от невесёлых мыслей о погибших по нелепой случайности людей. Сначала просто болтали обо всём подряд, потом о жизни и порядках в училище. Встревожились сообщением о предстоящем опасном переходе, но отнеслись к нему со свойственным молодости оптимизмом.