Нет, такой сон мне не нравился, решила я и перевернулась с бока на спину. Нет, чтобы приснился атлетически сложенный молодой человек, а не эта бабища. Словно прочитав мысли, женщина схватила меня за промежность и деловито пожамкала.

   Остатки сна испарились вместе с алкоголем. Это не сон! И меня сейчас явно хочет изнасиловать эта бегемотина. Кажется, Крис столь долго избегал исполнения супружеского долга (и я его прекрасно понимаю!), что его жена решила взять его самостоятельно. Мозг лихорадочно работал в поисках путей отступления. Убежать не выйдет - дверь заперта, а ключ на тумбочке, мне не позволят до него добраться. - Не сбежишь, - подтвердила мои мысли визитёрша. - Дверь заперта, я учла прошлый раз.

  Толстуха самодовольно улыбнулась. Ничего, мы тоже умные, найдём выход. Изобразить импотента, вдруг, отстанет? Но это тело возбуждается иногда абсолютно самостоятельно на что попало. Подозреваю, от того, что душа подростка вызвала гомональный взрыв. Вдруг, подведёт? Да я и близко не хочу находиться рядом с этой... женой.

   Сделав вид, что сдаюсь на милость победителя, горестно вздохнула.

  - Хорошо. Сейчас, в туалет схожу.

   Выгадав несколько минут, заметалась по маленькой комнате. Здесь отсидеться не удастся - дверь не запирается и открывается в спальню, так что подпирать бесполезно, да и нечем. Выход только один. Хотя, нет! Окно! Я высунулась из него. Третий этаж, внизу какие-то кусты, на стене небольшой карниз, лепнина, чуть в стороне полуколонна.

   Как говориться, жить захочешь, и не так раскорячишься. Лепнина всё же оказалось декоративной, и, вместо помощи сбегающему из хозяйской спальни самозванцу, всячески препятствовала движению, в основном рассыпаясь в руках и отламываясь от стены. Карниз повёл себя не в пример лучше. Но его ширина позволяла либо выворачивать ноги в первой балетной позиции, либо балансировать на самом кончике босой ступни.

   Плотно прижимаясь к стене, я медленно продвигалась в сторону полуколонны. К моей большой радости, Крис, несмотря на проблемы со зрением, не запустил тело, что позволило спуститься вниз не под воздействием гравитации. Колонна закончилась большой тумбой, с которой пришлось спрыгивать на посыпанную гравием отмостку здания. Бегать в ночи в одних портках и нижней рубахе по незнакомому имению я не рискнула и отправилась в единственное известное мне место - конюшню. Её расположение успела заметить, когда уводили отряд на постой.

   Ожидаемо, дежурный конюх спал в пустом деннике у выхода. Я не стала его будить и прошла дальше мимо сонных лошадей. У второго выхода забралась на копну ароматного сена и почти сразу уснула.

  - Ваша светлость, - вежливый голос выдернул из сна, в котором я сражалась с какими-то ёжиками. Тело ужасно чесалось. Сено, хоть и вкусно пахло и, в целом, казалось мягкой периной, всё же раздражало кожу и кололось. В следующий раз надо что-нибудь подстилать.

  - Ваша светлость, - снова повторил голос, заметив, что я проснулась. - Ваш отряд уже готов выехать.

   Я с некоторым трудом села. Всё же сено - субстанция рыхлая, опору почти не даёт. Говорящий стоял рядом и держал в руках стопку одежду. Сверху аккуратно лежали сапоги.

  - Бернард? - я с трудом вспомнила имя старого дворецкого. - Который сейчас час?

   В конюшне уже было светло, но определить время не получалось.

  - Рассвет был полчаса назад, - невозмутимо ответил пожилой мужчина. - Я счёл за лучшее, если вы с вашей супругой не столкнётесь перед отъездом, - говоря, Бернард помогал одеться.

  - Она сильно?.. - я неопределённо покрутила рукой, не зная, как лучше сформулировать, но меня поняли.

  - В прошлый раз было хуже, ваша светлость, - всё также невозмутимо ответил Бернард. Мы вышли из конюшни и проходили мимо той самой стены, по которой я не так давно героически спасалась бегством. При свете дня, да с очками, что Бернард принёс вместе с одеждой, она смотрелась высокой и неприступной. Как хорошо, что вчера не было времени и возможности её рассмотреть, иначе из окна я бы не вылезла.

  - Ваша светлость, - дворецкий тоже посмотрел на стену и окно на третьем этаже. - Прошу простить моё любопытство, но почему вы не ушли в коридор? Левон вас там ждал.

  - Она дверь заперла, - буркнула я, поняв, что ночное происшествие ни для кого не секрет, и что побеги князя от супружеского долга здесь в норме вещей. Иначе слуги не стали бы ждать хозяина в коридоре.

   Отряд и правда, уже выстроился за воротами, и мы, не теряя больше времени, поскакали прочь. Я только успела ещё раз поблагодарить верного слугу и попрощаться.

   Без разговоров наш отряд почти полтора часа поднимал дорожную пыль. Потом солнце окончательно встало, люди сбросили остатки сна, взбодрились, и до обеда со стороны солдат периодически доносился весёлый смех. Наконец, Эрик свернул на песчаную косу на реке, вдоль которой двигались последнее время. Из большого мешка сразу достали скатёрку и разную снедь, явно взятую из имения. Бернард позаботился и о еде.

   Пока готовили обед, я отошла чуть в сторону, переплести косу. Утром, собираясь второпях, просто скидала волосы в кучку, а теперь вытряхивала из них дорожную пыль и мелкие соломинки, оставшиеся после ночёвки.

  - Слышь, а кто-нибудь знает, что ночью произошло-то? - солдатам было скучно сидеть без разговоров, а то, что начальство в лице меня и Эрика, находилось в отдалении, позволило перейти на более неформальные темы.

  - Ха! Да ты всё самое интересное проспал! Вчера ночью кто-то в господское крыло к горничной пробрался. Хотя, не представляю, кто на таких позарится. А хозяйка-то возьми, и заметь! Ну, этот храбрец, в чём был, в том из окна и сиганул.

  - Я бы, наверно, тоже предпочёл прыгнуть с третьего этажа в терновый куст, - добавил другой солдат. - Шансов выжить больше.

  - Это не я! - торопливо воскликнул Эрик, тоже прислушиваясь к разговору. Я как-то его серьёзно отчитала за кобелирование, вроде успокоился на время.

  - Знаю, - я вздохнула, и взяла у него мою порцию обеда. - Это я была.

  - Прошу меня простить! - Эрик даже переменился в лице, сразу поняв, что случилось. - Я никак не мог подумать, что она придёт в первую же ночь. Раньше давала отдохнуть с дороги.

  - Раньше, наверно, заезжали на дольше, чем переночевать, - я почесала подбородок, на котором уже начала чувствоваться щетина. - Так что думай, что скажешь Крису по поводу столь доблестного побега.

   Больше мы к этой теме не возвращались, а ещё через день ступили на землю Мирады. Граница без особых фантазий традиционно проходила по руслу реки, и на мосту между таможнями скопились торговые обозы в ожидании осмотра.

   Из Анремара нас выпустили без задержек. Откормленный таможенник, заполняющий толстую тетрадь учёта передвижения населения, здорово струсил, всё порывался вскочить и постоянно лебезил, угодливо повторяя "да, ваша светлость", "конечно, ваша милость". Однако, быстро успокоился, как только понял, что мы здесь проездом.

  - Вернёмся, надо будет послать проверку, - тихо заметила, как только вышли на мост. Эрик согласно кивнул. Так как мы не везли товара, то сразу прошли к зданию на другом берегу реки, провожаемые завистливыми взглядами обозников. Им, если не повезёт, стоять на мосту до вечера.

  - Как-то непродуманно это, - проворчал один из солдат и с силой хлопнул по щеке, убивая обнаглевшего овода. - Почему не дожидаться таможенной проверки где-нибудь в лесочке?

  - Наоборот, всё продуманно, - ответила я, аккуратно объезжая воз, гружёный чем-то объёмным. - Надоесть торговцам стоять на продуваемом месте, да на солнцепёке или под дождём, сами подойдут к таможне с предложением. Есть разница, сам взятку просишь, или берёшь, когда принесли исключительно добровольно.

   Второй таможенный пункт тоже миновали быстро, задержавшись всего на несколько минут, пока не выпишут подорожную. Цель приезда честно указали - забрать соотечественника. В Мираде подобное было обычным. В каждом городе процветали игорные дома и бордели на любой вкус и кошелёк, поэтому проигравшихся в пух и прах или сильно увлёкшихся имперцев регулярно забирала родня или друзья. Частенько наведывались и кредиторы, забрать должника, рискнувшего испытать удачу в исправлении финансового положения. Поэтому никто не удивился нашему отряду и весьма примерному знанию, где нам искать товарища. Наоборот, даже подсказали более короткую дорогу в ту отдалённую провинцию.

   Мирада почти не отличалась от Империи, хотя никогда не была её частью. Такие же дома, одежда, язык отличались только в мелочах, сразу не заметных, но не дающих спутать эти два государства. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

   Мы без проблем добрались до последнего городка, но чувство направления на Криса упорно указывало дальше, к границе.

   Пока я отдыхала в гостинице, Эрик оббегал городок и свёл знакомство с местными представителями власти. Завалившись глубокой ночью, даже, скорее, ранним утром, в сильном подпитии, парень поведал грустную историю взаимоотношений Мирады и диких племён, живущих по соседству.

   С восточными соседями небольшому государству не повезло. Мягкий климат и покрытые густым тропическим лесом высокие горы позволили жить и процветать нескольким диким племенам. Попытки принести им цивилизацию или, хотя бы, штаны, неизбежно разбивались о труднодоступность поселений и воинственность племён.

   Набеги дикарей нечасто оказывались успешными, из карательных отрядов тоже возвращалась едва ли половина. Ситуацию усугубляли гастрономические пристрастия жителей джунглей - они все поголовно уважали человечину и предпочитали её другому мясу.

  Вырезав под корень по десятку поселений с каждой стороны, противники задумались "а оно нам надо?". Тем более, что к тому времени миридинцы научились защищаться от набегов, а дикари, в свою очередь, хорошо прятаться. Но, всё равно, периодически, особенно перед большими праздниками, дикари наведывались за деликатесом. Особенно у них ценились каор. То ли размер привлекал, то ли вкус лучше казался, но в приграничные районы нашей расе соваться не рекомендовалось. И, надо же было так случиться, что Крис объявился аккурат во время "рисковой недели" перед праздниками. И, когда его перевозили из деревни в город, дикари совершили налёт.

  От щедрот душевных, вызванных не очень большим, но весомым денежным подкреплением, мающийся похмельем начальник гарнизона с утра выделил нам проводника. На некоторых дикарей всё же удалось натянуть штаны и приобщить пару-тройку деревень к цивилизации. И яркий образец приобщения в лице невысокого смуглого и морщинистого дедка коротал время в местной тюрьме за нарушение общественного порядка. И просидел бы ещё с полгода, отрабатывая штраф, но тут подвернулись мы и сделали всем хорошо. Начальник гарнизона, по совместительству мэр города, получил живые деньги, мы - проводника, а дедок - возможность пораньше вернуться домой.

  Лошадей пришлось оставить, заменив их невысокими длинноухими мулами. В гористых джунглях эти животные чувствовали себя не в пример лучше, и не требовали ухода, добывая еду самостоятельно. С лошадьми остался и один из солдат. Мы планировали вернуться этим же путём, потому оставили сторожить животных, не надеясь на местных.

  - Да, большой господин, я знаю, куда увели твой друг, - проводник, назвавшийся Акуном, сразу понял, что от него хотят. - Далеко увели, к Звериной стене. Пир большой будет, праздник. Чёрная ночь, надо зверя уважить.

  - Что за зверь? - лениво спросил Эрик. Про то, что Криса увели в качестве главного блюда, мы от Акуна уже слышали не раз. Но только сейчас старик упомянул какого-то зверя.

  - Большой зверь. Страшный! - дед сделал круглые глаза, показывая, как его боится. - Рычит громко, убить нет. Шкура крепкая, сам сильный, страшный. Если в чёрную ночь хороший пир будет, зверь не тронет, порадуется.

  - Понятно, тотемное животное.

  - К звериным стенам все семьи пойдут, - продолжал дед. - Все пир хотят. Плен много взяли, хороший пир будет. Моя семья нет, не пойдёт, - он поспешил откреститься от каннибалов. - Людей не едим больше. Нет. Плохо.

   По его речи и интонации я не поняла, сожалеет он об отказе от древних традиций или нет. Но остальные никак не отреагировали, и я решила не уточнять. Не нравится мне наш проводник, какой-то он мутный. Сам боится остальные семьи-племена, что остались верны заветам предков, но согласился привести к ним. И глазки так и бегают. Явно присматривает, что можно прибрать к рукам, пока большие господа не видят. Но дорогу знает, ведёт, вроде, правильно.

   Поселение вынырнуло неожиданно, словно стыдливо пряталось в траве и между деревьями. Стыдиться было чего. С пяток убогих хижин построены из чего попало и как попало. Тут же валяется мусор и даже объедки. Чёрно-белые щетинистые свиньи деловито копались в них вместе с маленькими детьми. По тому, как спокойно одна из хрюшек стояла в проходе низкой хижины, из домов их не спешили выгонять. О том, что это жилые дома, а не хлев, можно догадаться по струйкам дыма, протекающим через крышу. О дымоходах здесь либо не знали, либо решили не утруждать себя строительством.

  - Моя дом! - заявил проводник, гордо оглядывая это убожество. - Ночевать надо. Жена ужин делать, утром дальше идти.

   Небо и в самом деле наливалось вечерними сумерками. Двигаться по джунглям в темноте глупо, но и ночевать в этих домах желания нет. Готова поспорить, блох и прочих насекомых там кишмя кишит. Из одной из хижин на голоса вышла пожилая женщина. Проводник ей что-то сказал на щёлкающем языке, женщина скрылась обратно в хижине, но почти сразу вышла с большим тазом. Раздав подзатыльники подвернувшейся малышне, она прошлась по соседям, наполняя таз разнообразным съестным. Остальные в этом маленьком поселении в стороне не остались, тоже подключившись к готовке совместного ужина.

   Нам, как почётным гостям, поспешно освободили одну из хижин. Из любопытства я заглянула в неё и сразу выскочила. Такой вони и антисанитарии я даже представить не могла. Воняло там всё - и плохо выделанные шкуры, покрывающие часть пола, сам пол, густо усыпанный жухлой подгнивающей травой. Кажется, где-то там опорожнились свиньи. Дым, не полностью ушедший через дыру в потолке, мог бы быть приятным, если бы не смешивался с запахом горелого сала.