Ё р ш. Да, хотелось бы поспокойней пожить. Вон опять, очередного министра в кутузку запарили. Слышал?
К а р а с ь. Слыхал, как ни слыхать. С бабой связался. А с бабой связываться — это все равно, что мармеладу во щи мешать, как на берегу говорят. Баба корни, вроде лопуха пускает. И не вывести никак. Так весь лопухом и зарастешь.
Ё р ш. Вот я и зарос.
К а р а с ь. Зарос? Ты? Да в жизнь не поверю! Ты! — Гришка ты этакой Распутин.
Эка ведь притча-то,а?! Растолкуй мне сей парадокс.
Ё р ш. Я же говорю — Устье. Сколько там и подлости, и вони, и всего. Бесстыдство и наглость. Блюдолизы полнейшие — породою навроде слона, мамонта мамонтейшего, а летают, как мухи по фуршетам да банкетам-преентациям. И это в порядке вещей, само собой. Набору слов — пропасть, выражения усилены и фигурны чрезвычайно. И всё так гадко, так уж гадко.
К а р а с ь. Это если трезвым глазом. Чем знатнее, чем выше класс, тем он глупее. Это вечная истина. Гоголь Николай Васильевич еще говорил.
Ё р ш. А вот, тебе интересно будет, однако: Гоголь шестой том дописывает "Мертвых душ". Читал, случаем, в газете интервью. Дескать, говорит, первый том был только скучным крылечком к грандиозному замыслу. Тут уж он развернулся и нынешнее и вперед на века описал. Издательства дерутся, РыбГолливуд такие цифры выкатывает за экранизацию. Ого-ого!
К а р а с ь. А мы тут... Заплесневели. Но. Приезжали какие-то комедианты заезжие, показывали комедию Григория Квитки «Приезжий из столицы, или суматоха в уездном городе».
Ё р ш. Это?
К а р а с ь. Это до "Ревизора". И об тебе, милгосударь, тоже слухи быстро дошли до нас.
Но я не об этом.
Давай намахнем по писярику. Знаешь за что мы выпьем?
Ё р ш. Знаю. За то, чтобы делать гадости без удовольствия.
К а р а с ь. Тот еще тост. Мощный. Поэтому у нас слово "юрист" так хорошо и котируется. Аж всех передергивает.
Ё р ш. А тебе зам военного прокурора сказал, я помню: "Твое место не в прокуратура, а в адвокатуре".
К а р а с ь. В рифму. Ладно, не о том пошли, не туда; пришей кобыле хвост.
Вы, конечно, столица, куда нам... да и мы не леской капроновой шиты.
Сам Вертинский заезжал. "Потому что на морозе даже розы пахнут псиной". Дамы рыдали.
А уж во втором отделении Маяковский. Владимир Владимирович. В желтой, ерепенился кофте. Сказывали, с плеча Корнея Иваныча Чуковского, который "Муха-Цокотуха".
А.Градский. - Муха -Цокотуха.
https://www.youtube.com/watch?v=XMsN0ZSMido
Ё р ш. Вертинский, ха! Что Вертинский! Заплывала в Устье Кистепёрая рыба. С визитом. А ты — Маяковский! Вот оно что! Ну — линкор громадный да и только. Хоругвии. Толпа — ой, городовым не совладать, плавники ей целовать. Не угомонишь, лезут безумные. Смотрел по телевизору?
К а р а с ь. Не-е-е-т.
Ё р ш. Высоким соизволением — гражданство, паспорт, и озеро вдобавок подарили.
К а р а с ь. О как!
Ё р ш. Она глухая, слепая, ни до чего ей. И озеро это. Отметились, едрическая сила. А черепаха Тортилла?
К а р а с ь. Тоже? А-а-а, точно! запамятовал. Надо придумать такое представление! Но — смешно. И я смеялся, и вся дворня. Телевизор в сарае повесили и смотрели. Туземный, африканский лицемерный спектакль, полностью утратившей себя старухи.
Да. Впокатуху! Повеселила, бабка.
Ё р ш. Еще Императора помнит! Да!
повернулись к бюсту, поклонились, скандируют хором:
Рыба, рыба, рыба Кит, рыба правду говорит.
К а р а с ь. А у тебя нет мнения, что они там, скажем мягко: ку-ку?
Ё р ш. Не знаю. Но детки их, головастики, финтифлюшки, от горшка два вершка, а уж и эполеты им надевают и ордена цепляют высшим соизволением. Не задумываются эти головастики о том, что у них есть и о своем месте в этом мире в целом, пока они по первому требованию получают всё, что хотят. Во всей неприглядности демонстрируют безнаказанность, двойственность. Пренебрежение.
К а р а с ь. Пакостно. Кто-то жизнь за други своя, за Отечество, кладет — и орден. Достойно. А тут, сынок барабанщика, и такой же. Достойно? Цацку нацепили. Стыдоба. Стыдобище-стыдоба.
Ё р ш. Одно слово — Устье. И, знаешь, не стыдобище, нет — это-то как раз привычно; а просто уже чертовски скучно, противно становится от этого всего. Показушного. Уродливого. Это как кусок говна на площади выложить высотой в... И пусть восхищаются. Ис-кус-ство!
К а р а с ь. О, боги. Ёперный театр!
Ё р ш. Да-а-а, японский магнитофон. Вот так и живем: кругом говно, а символ этого — на площади выставили. А ты спрашиваешь: как? А вот так. Йогурт без даты.
Публика нарядная, одеваются по журналам да и живут превосходно. В голове пустота, дурного там не держат — проще так. А что дети? Такие же.
К а р а с ь. А что дети? Может образумятся ещё. В возраст-то войдут.
Ё р ш. Там хуже, товарищ, хуже гораздо — там отцы: напыщенность несуразная; полная брезгливость к тем, кто ниже; надменая безмозглая гордость, новомодные поклоны, ужимки французакафтанника.
К а р а с ь. Это ты смешно сказал. Что? совсем так и никого? С душой и сердцем.
Ё р ш. Никого. Совсем. Там всё к одному знаменателю приводится. Всех одной сажей мажут. Ты и не заметишь, как прислонишься и испачкаешься.
Например, представь: нарядить попа во фрак, обрить бороду и толкнуть на ассамблее меж дам нынешних, развращенных, пресытившихся, с их женским мелким умом. А они его!! вертеть. Оп-па!
То-то будет хорошо, то-то славно будет посмотреть. Как он, кей-поп будет петь и плясать непотребно, бедрами виляя. А ведь так оно и есть, истинно так! И будет этот поп вертеться и глазами лупать. Часы нацепит с брильянтами, панталоны узкие... Позорище. Стыдобища.
К а р а с ь. Царство абсурда. Не хотим и знать.
Ё р ш. И такое бывает.
К а р а с ь. Бывает, что и вошь кашляет. Что с того?
Ё р ш. (поет на мотив песни Газманова "Москва, звонят колокола".).
Устье! Звонят колокола!
Карась встает, поют вместе, торжественно, маршируют.
Устье! Крутые берега!
Устье! Врагов всех победим!
Своей воды ни капли не отдадим!!
Устье! Чистая река!
Устье, красная икра!
Устье! Могилы и венки!
Устье, кругом поганые враги!
К а р а с ь. За родину. Когда умолкнут все песни, которых я не знаю....
чокаются, выпивают
Ё р ш. И во всём этом — надо такому случиться, вот же незадача! — прекрасное украшение, которого так мало достойна эта окружающая пошлость.
И чем более в украшение это вглядываешься, тем она более открывается и, наконец, превращается в величавый и обширный Океан, в который чем более вглядываешься, тем он кажется необъятнее.
К а р а с ь. "Вглядываешься". Да ты поэт, братец! А ведь всё прекрасное и радостное — мгновенно. Ты чё?
Ё р ш. Вот-вот. В точку. Да, чё. Увидел предмет чувственности и порабощения, увидел, попал под дурман и ошалел. Мгновенно. Потерял голову совсем. Сам от себя не ожидал полоумия такого.
К а р а с ь. Кого увидел?
Ё р ш. Селедку.
К а р а с ь. Чем она славна?
Ё р ш. Да ничем. Любишь-то просто так, ни за что. Бред мечты. Актёрка. А для чего живет актёрка? Исключительно для наслаждения.
К а р а с ь. Знакомый типаж. "Слишком была красива, и походила на Луну".
Ё р ш. Ну и волхование попутно, выход в астрал, магнетизм, коучинг — я не знаю что это и такое, слово только это слышал новомодное. И популярна во всех салонах, на всех раутах. Умы-то в Устье настроены к чрезвычайному. Выход в свет для девиц. Журнал "Татлер".
Только голыми, едрена мать, там и не снимаются, а уж мордочку выстроить, попу выпятить...
Изобилие, всякие прихоти, богема пустая, интриги, происки, инсинуации, что только не придумывают, изжиги.
К а р а с ь. Короче, из кожи вон. Опера и оперетта. Порнографическое бесстыдство. Чешую, слышал, снимают, чтоб с извращением плотскими утехами заниматься.
Ё р ш. Раки с ними. Давай выпьем.
К а р а с ь. (бьет в рынду, кричит.) Палашка! Подай нам шипучки.
Входит Плотивица с подносом, на нем бутылка темного стекла.
К а р а с ь. Поехали, влюбленный Распутин. (наливает.).
Ё р ш. Не смейся, мой друг. Так противно, так.... Ведь она снялась в этом поганом журнале для эскортниц...
К а р а с ь. И не друг, а так вот так. Даже не обозначил в подробностях.
Смеюсь. Развлечения в картинках. Было бы из-за чего драться. И на тебя не похоже. Кризис среднего возраста? Затянулся что-то. Кризис-то.
Давай. А вотр сантэ*
Выпивают
К а р а с ь. Если сразу не разберешь...
Ё р ш. Заткнись! А она... В блеске и перламутровом свечении. Решительное первенство на свете. Бриллиант. Чудное сияние. Впечатление просто магическое! Живая, среди всего этого мракобесия.
Искателей толпа: вельможи, реперы, дипломаты, рыцари, банкиры, гвардейцы, шелкопёры, воротилы, сквайеры, режиссеры, иностранцы всех мастей. А эта — всем глазки строит. Хвостиком виляет, и этому, и этому. Улыбочки.
К а р а с ь. Понятное дело. Нарцистический индивид — самореклама и демонстративное поведение.
Ё р ш. На меня — ноль внимания, естественно. Да и что я? кто я ? наконец? — крючкотворец и строка. По идее-то. Чернильная душа.
Видимо, воспитана была в аристократических предрассудках, и мужчина моего чина, казенный, — мужчиной для неё и не был совсем. Совсем, понимаешь? сов-сем.
К а р а с ь. По слогам читать? Сов-сем? Се ля ви, типа?
Ё р ш. Не выебывайся, я не в себе. Я пьян. Стихов не знаю, как ты. Это ты у нас всегда...
Галактионам я не обучен. Всю жизнь в сапогах. Это не вы, интеллигенты.
Гуталином насквозь пропах, портупеей. Казенными квартирами, где мебель с инвентаризационными номерками.
Что?!
Что так смотришь? Синими брызгами?
К а р а с ь. Маленько остановись. Заешь. Пожалуйста. На вон, клопа маринованного возьми. Закусывай.
Ё р ш. Не могу я закусить! Мне жопа и пиздец! Мне, сука, жопа! Мне сейчас в жизни хопа! Хоп, хей хоп! Хоп, хей хоп!
P.McCartney. - Мисс Вандербильд.
https://www.youtube.com/watch?v=UU60D3z2Gcw
Слушай дальше. И я, не удостаиваемый с ее стороны внимательности, — как ты говоришь, — да! пророс лопухами, — сдуру в любви и признался, тупоумный.
К а р а с ь. Зачем!?
Ё р ш. Распустил язык, как шнурок.
К а р а с ь. А она?
Ё р ш. А она — измываться, унижать с издевкой, да при всех... Нехорошо, неловко, неприлично. Шаболда.
К а р а с ь. Любят они это, червячком не корми. Поиздеваться. Шалашовки.
Ё р ш. Мне один сказал умный дядька: "Беги, пока цел. Беги и не оглядывайся. У нее тело не по душе. Поэтому надо бежать, и всё".
К а р а с ь. Прав он. Прав твой дядька. Не оглядываясь!
Ё р ш. Если бы!!... Попал.
К а р а с ь. Что!? Попал?!
Подожди. Мог бы я удивиться, мог. Но и не мог. Я ведь сейчас элементарно нос чешу, он у меня чешется. И охуеваю.
Ё р ш. А я нос не чешу. И тоже охуеваю.
К а р а с ь. Ой, чудесные истории: сиськи-письки. Да не смейся, я не цыганка, помнишь цыганку? Злимся? Да?
Ё р ш. Бухаем. Успеем ещё позлиться.
К а р а с ь. Да и зачем? Понятия есть, и давно есть. Сказано же не нами: золото проверяют огнем, женщину золотом, а мужчину женщиной.
Я тебе так. Выдохнем давай-ка. Просто выдохнем и всё.
Ё р ш. Выдохнем, выпьем, и вздохнем. Вперед, амиго. ( поет.) Справа кудри токаря, слева кузнеца. Групповушка. ( поют вдвоем.) Ой, рябина-рябинушка, белые цветы...
Юрий Шатунов. - Рябина кудрявая.
https://www.youtube.com/watch?app=desktop&v=5IrU1d5ZKXQ
https://www.youtube.com/watch?v=jtpbIa7Umb8
К а р а с ь. Послушай меня, послушай. Я тебя ни в коем случае не...
Внешне, да. Знаю такое. Наблюдал. Даже на примере моей бывшей.
Ё р ш. Да не надо мне. Примеров всяких, тем более, — твоих.
К а р а с ь. И блестит, да еще как! и остальное. И чешуя — одна к одной чешуйка. И зубки-то фарфоровые. И плавнички-то один к одному. Всё на месте. Хвостик с ума может свести. На вид... Прима-балерина, да и только. Свечение, говоришь... Но, такие, — они же никогда не бывают счастливы, друг мой, никогда! И, поэтому, наверно, да и более того, — верно то, что они счастья не приносят, вот в чём штука, трясогузки эти.
Это не свечение, ебёныть. Это пустое место, вот в чем суть.
Снятое молоко. Там никогда не будет сметаны. Чучело красоты.
И всего лишь.
А ты? Ты-то уж... у нас... поплыл.
Перестань эти слюни, щас намахнем и, всё путём.
Харю, блять, вытри! говорю!!
Вруби-и-и-и-и-сь, пьяная морда, — актерство, это все-таки сущность ее натуры, а не профессия. В профессии она, наверняка, полный ноль. Полный. Никто!
Ё р ш. Не знаю. Не видел ее спектаклей.
К а р а с ь. Ты — ее спектакль! Ты!! Такие, я тебе, братец, скажу, типа — роковые женщины, — как они себя любят называть; либо действительно недалекие, но хорошо это скрывающие; либо примитивные, что скорее всего, невзирая на начитанность; либо пошлые, так, кокетливо, с матерком обо всём; либо страшно озлобленные. Страшно. На мужиков. Из-за несчастной когда-то любви. А может — и всё вместе. Вот такой конгломерат. Такая бутербродина. Опарыш, мотыль и червяк.
Ё р ш. Такая....
К а р а с ь. Да, такая вот, такая. Доминантрикс. Именно! Предел физиологии и бесстыдства. В амуры играет.
И, поэтому, никому такая не может принадлежать до конца. Она сама в себе. А мужика будет сводить с ума. Пьеску она играет. По жизни. Развлекается она. Актерствует. Чтоб мужика свести с ума, еще раз повторюсь. Вот ее поганая "задача". Вот её кайф. И наслаждение — топтать тебя. И еще раз топтать и ножки об тебя вытирать. Вот что на самом-то деле-то. Об неё однажды вытерли, вот и она... На других. Вымещает. Грызёт теперь — нате! Эта порода так устроена, подлючая. Акула. А то и барракуда. Эукариоты.