“Пожалуй, это самое правильное место, в котором я могла бы сейчас быть,” – сказала я, впервые вдохнув воздуха одной из самых таинственных стран на планете.

Итак, мне тридцать три, я объехала уже больше двадцати стран, но что-то внутри меня не велит останавливаться. Велит дальше искать. Ведь кроме калейдоскопа пейзажей, новых людей и контрастных культурных впечатлений, должно быть что-то ещё. Вернее, кто-то еще, кто, возможно, так же как я, петляет по географическим лабиринтам своей судьбы с неясной тоской в сердце. Я точно знаю!

Вы можете возразить мне. Мол, человек должен быть счастлив сам по себе, наслаждаясь гордым одиночеством, когда ты сам себе и брат, и друг и психотерапевт и аниматор. Не сомневаюсь, что есть люди кому такой формат в самый раз, но я так не хочу. Я хочу вдвоем. И чтобы в груди приятно щемило от чувства, что именно этот мужчина вписывается в концепцию моего мира как идеально скроенный фрагмент целого пазла.

Хочу, чтобы он был умным, теплым, крепким морально и физически, немного сумасшедшим, с грандиозным чувством юмора, приятным голосом и формой рук, а также густой мягкой бородой. Пусть это будет такая аккуратная борода, ненавязчиво сигнализирующая о бесспорном вкусе и мужественности носителя.

Разве я много прошу? А вдруг, именно такого человека нелегкая принесла в Дели?

Для начала, думаю, не будет лишним упомянуть, как меня занесло в Индию. Однажды, я случайно наткнулась в интернете на отзывы участников межправительственной программы ITEC между Индией и Россией, и сама себе не поверила. Согласно описанию, это была самая невероятная и легкодоступная халява, о которой, увы, мало кому было известно.

Итак, если потенциальному участнику не больше тридцати пяти и его интеллекта достаточно, чтобы заполнить простенькую анкету на сайте посольства – можно паковать чемоданы. Серьезно, не справиться с квестом по заполнению необходимых для поездки бумаг, мог бы только маленький ребенок. А дальше абсолютно все за участника, начиная от поиска и покупки билетов, организации проживания, питания, обучающего курса и даже досуга в Индии, делают кураторы программы. В качестве приятного бонуса при регистрации на курс каждый участник получает двадцать пять тысяч рупий. Месяц в Индии на эту сумму можно прожить припеваючи.

На старте процесса я недели две общалась по телефону с посольством Индии. За глобальную программу с солидным межправительственным статусом отвечала одна-единственная сотрудница. Девушка со звучным именем Хатира была беременна и очаровательно пофигистична. Я судорожно вцепилась в безмятежную Хатиру, буквально разбередила ее своими бесконечными звонками в надежде ускорить желаемый отъезд. Она же, пребывая в тотальном дзене, лишь умиротворенно мурлыкала мне:

"Нет мест на этот курс, ничего страшного, заполните заявку на какой-то другой. Неважно какой, выберете хоть что-нибудь."

И действительно, дзен не подвел. Oт России на программу в Дели выбрали двух человек, одним из которых была я. Последней формальностью было скайп-собеседование, в ходе которого вместо ожидаемой проверки академических знаний со мной полчаса на ломаном английском флиртовал усатый индийский мужичок. Только и всего. Честное слово, никогда прежде получение каких-то реальных материальных благ не давалось мне с такой чарующей простотой.

В общем, воодушевленная удавшимся трюком с дармовой поездкой в Индию, я даже не догадывалась, что попаду не просто в экзотическую страну, но на другую планету. На которой я приземлилась со своим ментальным багажом, как астронавт на Марсе, чтобы разбить все имеющиеся представления об Индии в щепки.

Погружение в магию Индии для пассажиров рейса Москва – Дели началось еще на борту. Улыбчивые стюардессы авиакомпании “Эйр Индия”, накормившие полный салон курицей с щедрой порцией настоящего карри, вряд ли догадывались, какую реакцию выдаст пищеварительная система людей, не готовых на такой гастрономический эксперимент.

В итоге все пять часов полета очередь к туалетам увеличивалась в геометрической прогрессии. Лица несчастных пассажиров тут и там по салону искажала гримаса страданий от спазмов в животе.

Нетрудно догадаться, что по прилете воздух одного из самых грязных мегаполисов мира показался нам живительным, как студеная вода горного родника. И, кстати, вместе с первым вдохом в меня вошел неведомый мне ранее неземной покой. Говорят, если Индия тебя все-таки впустила, банальным это путешествие точно не будет. Для меня оно стало ошеломительным.

Первые дни в столице Индии рафинированный разум европейского человека замечает в основном грязь и хаос, который, кажется, здесь в основе всего. Мозг работает как перегруженный компьютер, не успевая обрабатывать входящие файлы, настолько все вокруг нетипично.

Если коровы носят гордый статус священных животных, почему они тощие и облезлые болтаются по свалкам как бездомные псы?

По каким законам вращается миллионный поток машин, в котором, при полном отсутствии светофоров, никто не разбился всмятку на моих глазах?

Мы лично были свидетелями грандиозной прогулки настоящего слона вдоль центрального шоссе, а также яркой похоронной процессии, шествующей по оживленным трассам без оглядки на встречный поток машин.

Однажды один старый дедушка-велорикша в кромешной тьме лихо развернул нашу повозку и попер без единого фонаря по встречной полосе. Мы сидели в оцепенении, дед безмятежно улыбался. За блаженной простотой на его лице явно скрывалась какая-то непостижимая иностранцам тайна, понять которую за короткий срок пребывания на индийской земле невозможно.

Ответы на вопросы приходят примерно через две недели судорог цивилизованного ума, когда на смену первому шоку приходит настоящая магия. И вот ты уже не замечаешь изъянов, любуясь красотой карнавала индийских сари, калейдоскопом непривычных вкусов и величественным молчанием трехсотлетних монастырей. Все вдруг становится в твоих глазах ясным, гармоничным и отчаянно красивым, сообщая иностранному гостю небывалое умиротворение.

Мы видели его на лицах местных, живущих здесь под мостом в картонных коробках. И в глазах тех, кто вынужден надрываться, чтобы заработать себе на еду. Думаю, природа этого благостного покоя – в смирении. Проще говоря, миллионы индусов, живущих здесь в шокирующих условиях крайней нищеты, не спорят с судьбой, безоговорочно принимая свою карму.

Вы когда-нибудь видели портреты русских крепостных крестьян с выражением радости или любой другой позитивной эмоции на лицах? Увы, господа, полотна русских живописцев стабильно транслировали безнадегу. То же самое относится к жителям наших современных деревень. Вряд ли кому-то случалось наблюдать за танцующими от счастья работягами в России. Пляшут у нас обычно на пьяных гулянках для разрядки психики. В Индии все иначе. В предместьях Дели, я лично видела залихватски танцующих трудяг, ехавших на полевые работы в четыре утра. В этом танце бедняков, от души исполненном в грязнющем фургоне, было столько смирения и чистой радости, что он сам по себе мог бы стать показательным религиозным ритуалом или молитвой. Для меня такое отношение к жизни стало настоящим откровением.

"Вот здесь вы будете жить, "– не без гордости показывает наша крошка- профессорша убогую десятиметровую комнатенку, больше похожую на кладовку. Профессоршу зовут Рия, и ее лицо тоже сияет этой легендарной блаженной улыбкой. Как выяснилось, по местным меркам эта комната в общаге кампуса запросто тянула на разряд VIP, так как имела имитацию ванной комнаты с душем над сидушкой унитаза.

“ Надо же, как удобно, в такой ванной можно решить несколько вопросов за один раз, – мысленно иронизировала я, глядя на оригинальное расположение душа и сияющую от гордости Мадам профессор.

Честно говоря, на душ и тесноту мне было наплевать, но я обрадовалась, что ни с кем моего роскошного люкса делить не придется. Не выношу совместного проживания со времен пионерских лагерей. От самой мысли, что в в радиусе пары метров со мной день и ночь будет находиться какой-то человек, мне обычно становится нехорошо. В целом довольная обстоятельствами и спасительной изоляцией от возможных соседок, я пошла на первый групповой сбор в столовую.

Самыми веселыми в группе оказались парни из Ганы и Самоа. Самоанцы, кстати, являлись на собрания босиком и в национальных костюмах, состоящих из цветастой рубахи и куска ткани на бедрах, больше похожего на юбку. Участницы из Эфиопии имели серьезную разницу в возрасте: одна была предприимчивой дамой лет сорока пяти, а другая, юная и гибкая как черная пантера поражала воображение окружающих своей экзотической красотой.

Ее звали Адезе, что в переводе с африканского означало:

“Королевская дочь”. Ее дивные миндалевидные глаза, тонкая шея и кошачья грация заставляли замирать от восторга всех вокруг, и женщин, и мужчин. Адезе была немногословна, крайне религиозна

казалась немного диковатой. Большую часть свободного времени она проводила в одиночестве за закрытыми дверями своей комнаты, так что шанс познакомиться с пламенным темпераментом Черной Пантеры нам выпал только однажды.

В тот вечер каждому участнику группы предстояло представить культуры своей страны в отдельном выступлении. Чернокожая кошка пришла в красивой цветастой юбке до пят и искусно намотанном национальном тюрбане на голове. Это был тот редкий случай, когда все эти народные прибамбасы не создавали комичного эффекта, а, напротив, добавляли ярких этнических штрихов к портрету африканской красавицы.

Когда из динамиков загремели барабаны, Адезе вышла в центр зала и начала танцевать. Все оцепенели. Хореография была несложной, однако манера исполнения и феноменальное чувство ритма танцовщицы мгновенно перенесли зрителей в Эфиопию. Мы все там сидели у воображаемого костра и под бой африканских барабанов любовались движениями ее крутых бедер и магнетической плавностью ее гибких рук. За четыре минуты трека Черная Пантера нас всех заколдовала. Думаю, на фоне этого экзотического шоу мы со своими кокошниками и песней “про валенки” выглядели как простодыры.

Кстати, помимо поразительной пластики и модельной внешности была в Адезе еще одна ярко выраженная отличительная черта. Ее грация, гордая осанка, взгляд и даже мимика – все вместе транслировало вовне фундаментальную уверенность в себе. Прошу не путать с высокомерием или вышколенной на курсах повышения самооценки манерой самопрезентации. Это было достоинство в чистом виде, так прочно внедренное в структуру ее личности, как если бы она в буквальном смысле впитала его с молоком матери.

Адезе была не первым чернокожим человеком в моей жизни, но ее пример особенно отчетливо демонстрировал эту присущую африканцам крепкую веру в себя. Каким образом в тамошних суровых условиях взращивается удивительная самоценность, сказать сложно. Однако, прочитав пару книг о традициях воспитания младенцев в Африке, смею предположить, что черные мамочки с большим трепетом относятся к психоэмоциональным потребностям своих детей, дольше с ними не расстаются и лучше чувствуют их за счет развитой интуиции. Проще говоря, пока весь остальной мир экспериментирует на детях с различными педагогическими концепциями, африканки просто следуют примеру женщин своего рода, поэтому из поколения в поколение в Африке вырастают люди с поразительной верой в самих себя.

Что до остальных студентов нашего курса, то непальцы и камбоджийцы, например, не говорили толком ни на одном языке мира, кроме родного и демонстрировали настоящее чудо пищевой дисциплины. Так, три недели курса ребята ели только привезенный из дома рис каждый Божий день и при этом все время выглядели счастливыми.

Девушка из Бутана, о существовании которого я, к своему стыду, до поездки в Индию даже не подозревала, не покидала территорию кампуса под любым предлогом все три недели курса. Однажды на вопрос о причине добровольной изоляции, она рассказала страшную историю про изнасилование индийской девушки в местном автобусе. Возможно, страх бутанки не был безосновательным, ведь неспроста в индийском метро курсируют отдельные вагоны для разных полов. К слову, мы в Дели легкомысленно ездили на метро в смешанных вагонах и ничего подозрительного в поведении индусов не заметили. Однако, переубеждать девушку из Бутана никто не стал, все отнеслись к ee фобии с молчаливым респектом.

С единственной россиянкой на курсе у нас сразу не заладилось. Люба была профессором психологии в университете и ее ярко выраженное желание учить жизни каждого встречного придавали любому контакту с ней душноватую атмосферу.

"Давайте по очереди представимся друг другу и расскажем о том, что привело в Индию лично вас", – натужно улыбается Люба, общаясь со взрослыми однокурсниками, как с детьми. Все сдержанно кивают в ответ на серию ее инициатив, но общаться с ней желанием никто не горит. Я тоже сопротивлялась, но Люба ходила за мной по пятам, раздавая по пути ценные указания окружающим. Если бы не неожиданное появление еще одной русскоговорящей девчонки на курсе, общества назойливой психотерапевтессы мне было бы не избежать.

Новенькую в нашей группе звали Викторией, она была русской литовкой и по-настоящему крутой девчонкой. Обладая вулканическим темпераментом, Виктория отличалась солидным интеллектом, умением масштабно мыслить и беспрецедентной волей к победе. К тридцати годам без "хождения по головам" и прочих сомнительных способов достижения личных целей она стала совладельцем крупной клиники, пройдя путь от администратора до директора, получила степень МВА, а также предложение руки и сердца от амбициозного бизнес-гения с загадочным именем Гедиминас. К слову, стальная хватка, дисциплина и недюжинный ум гармонично сочетались в этой молодой женщине с личным обаянием, что привлекало к ней активный интерес противоположного пола.

Мы провели вместе три недели, в течении которых я слушала, наблюдала, спрашивала и пыталась понять, что именно в этой девушке притягивает внимание и успех как магнитом. Возможно, прозвучит банально, но львиная доля всех вышеперечисленных Викиных заслуг проистекало из умения знать себе цену. На эту крепкую веру в свою исключительность она опиралась, как альпинист на добротный стальной крюк, покоряя головокружительные высоты. Иногда Виктория казалась мне эгоцентричной. Но, давайте будем откровенны, кто из нас не хотел бы заботиться о себе без оглядки на желание угодить всем подряд и прочие ограничивающие личное благо поведенческие шаблоны? Вика определенно умела делать выбор в свою пользу и в этом была естественна, красива и по-настоящему вольна.

"Ты должна все время ускользать от него. Делай вид, что ты чем-то занята и куда-то спешишь, это создаст ценность твоего времени и внимания, он захочет бороться за него, " – часто комментировала Вика наш с Мэттью дистанционный роман. "Он будет ценить только то, для чего пришлось "work hard", ну, ты понимаешь, сильно постараться."

Как выяснилось, своего жениха Виктория беспощадно мариновала двадцать свиданий подряд. Техника "динамо" мне, безусловно, тоже была знакома, однако применять этот подход мне блестяще удавалось только по отношению к мужчинам, которые были мне безразличны. Мастерство моей новой подруги было отточено до совершенства годами практики, в ходе которых она без драм и длительных фрустраций отказывалась от деструктивных отношений, бесперспективных мужчин, а также пагубных привычек. Именно она своим безапелляционными аргументами убедила меня в Индии, что пора бросить курить. И, кстати, отказ от сигарет в ее обществе прошел на удивление легко. Словом, однажды встретив женщину, наделенную безусловной любовью к себе, я запомнила ее на всю жизнь. “Если когда-нибудь у меня будет дочь, – глядя на Викторию думала я, – я хотела бы, чтобы она обладала такой свободой”.

Пока я была в Индии, мы с Мэттью находились в беспрерывном обмене трепетными емейлами, к которым он каждый раз прикреплял какой-нибудь романтичный музыкальный трек. Как, выяснилось, мой веселый бородач обладал абсолютно нетипичной для англичан спонтанностью. Он собирался приехать ко мне в Россию и даже присылал шутливые фото в мохнатой шапке-ушанке. Мой скоротечный отъезд из Сибири в Индию нисколько не умерил его пыл.

" Индия, так Индия", – подытожил Мэттью и написал, что к концу курса прилетит на Гоа. Его четко выраженный настрой был мне чрезвычайно приятен. Но я не погружалась в эту пока еще вилами по воде писанную перспективу, предпочитая держать ум и сердце открытым для всего, что может случиться под мистической красной луной загадочной Азии.

Вопреки моим ожиданиям, шансов на романтику в рамках программы было немного. Строгий режим кампуса не позволял студентам гулять на воле после двадцати двух ноль ноль, так что в перемещениях и контактах вне университета мы были явно ограничены. Зато организаторы ITEC сильно постарались, чтобы план нашего пребывания в Индии был щедрым на ознакомительные поездки.

Дабы мы могли лично убедиться, что на производстве в Индии больше никто не использует труд детей, нам организовали экскурсии на три местные фабрики. Жали на педали швейных машин здесь, в основном, мужчины. С одной из таких экскурсий мы с Викой вышли с полным пакетом нового шмотья одного известного европейского бренда. Как оказалось, автором широкого жеста был директор мануфактуры.

Сижу в автобусе и наблюдаю, как он пытается вручить Вике визитку. Взрослый солидный дядька, а волнуется как мальчишка. Что говорить, в Индии белая женщина – материализованная Богиня, особенно если на ее голове ослепительно сияет платиновый блонд, а глаза на солнце переливаются изумрудом. К ногам такой льняной красоты нормальный индус, не раздумывая бросил бы полмира. Виктория только рассмеялась, для нее шикарные жесты со стороны мужчин давно стали привычными.

Однажды мы приехали на экскурсию в древний индийский храм. В перерыве между осмотром религиозных святынь мы с Викой решили перекусить в вегетарианском кафе. Заказали блюдо, популярное среди местных – котлетки фалафеля, политые какой-то розовой жижей и слегка присыпанные горсткой сухих макарон. Соглашусь, что звучит не слишком аппетитно, вид у блюда тоже оставлял желать лучшего, однако, наше природное любопытство оказалось сильней. Индийский юноша за прилавком кафе сначала минуты две на наших глазах интенсивно чесал попу, а потом этой же рукой без перчаток проверил температуру фасолевых котлет на сковороде. Он так педантично мацал наши котлеты, что мы, признаться, стояли там и не верили своим глазам, что все это происходит в заведении общепита.

“Через пару часов мы сдохнем на ступеньках этого храма от какой-нибудь инфекции, " – вслух предположила Вика, и мы дружно решили не есть заказанный обед.

Нельзя было не обратить внимание, что помимо песен, танцев, ярких красок и культа духовности среди жителей Индии укоренилась комичная привычка то и дело почесывать зад.

Честное слово, такого массового феномена я не видела больше нигде. На наших глазах чесали попу директора фабрик, сотрудники международных офисов, индийские фермеры на стихийных уличных базарах и даже сотрудники высших учебных заведений. Все они исполняли идентичный номер с почесыванием филейной части без тени смущения. С чем был связан массовый зуд, лично для меня оставалось загадкой, однако, казалось, что в повседневной жизни индусов это был какой-то таинственный обязательный ритуал.

При попытке поменять билет в офисе авиакомпании “Эйр Индия” индийские девушки в брендовой форме тоже поочередно чесали попу на публике пару минут. Кто знает, может, именно это помогло им, наконец, обменять мой многострадальный билет. До этого мне не удавалось сделать это семь дней подряд в разных офисах компании без внятного объяснения причин.

Три недели программы в Университете подошли к концу. Я собираюсь встретиться с Мэттью на Гоа. Кстати, у популярного среди туристов индийского штата дурная слава. Местные власти даже пытаются посредством публикаций в прессе отвадить от поездок на Гоа целомудренных индийских барышень.

Так, в короткой инструкции с картинками, опубликованной в “Дели Таймс” четко изложен кодекс поведения благочестивой индийской девушки. Во-первых, согласно картинкам, она должна заниматься рукоделием и выпекать к обеду лепешки строго круглой формы. Как выяснилось, любая другая геометрия в Индии считается откровенным позором и может поставить крест на личной жизни нерадивой стряпухи. Далее картинки запрещают девушкам набивать тату, распивать алкоголь, курить, ездить на мопеде, а также, не приведи Господь, знакомиться с мужчинами в парках. И, наконец, апогей зла – это Гоа. Образ греховного штата предстает на картинках массового еженедельника как рассадник немыслимого для приличной девушки разврата, пьянства и наркомании.

"Вы собираетесь на Гоа? Зачем?” – не скрывает недоумения куратор нашего курса, поглядывая на мой билет. Что ж, дорогой куратор, в местном кастинге на благочестие я с треском провалилась бы уже на этапе выпекания идеально круглых лепешек к обеду, так что терять, как говорится, нечего. Я еду на Гоа танцевать с веселым английским плотником у Индийского океана. Разве это не офигенно?!