Сначала Эдай ничего не мог понять из бессвязного рассказа Кемпа. Они оба стояли на лестнице, и Кемп всё ещё держал в руках одежду, оставшуюся от Гриффина. Наконец Эдай начал понимать суть происшедшего.

– Он помешанный, – торопливо говорил Кемп, – это не человек, а зверь. Думает только о себе. Он не считается ни с чем, кроме собственной выгоды и безопасности. Я его выслушал сегодня – это злобный эгоист… Пока он только калечил людей. Но он будет убивать, если мы его не схватим. Он вызовет панику. Он ни перед чем не остановится. И он теперь на воле, обезумевший от ярости!

– Ясно одно: его надо поймать, – сказал Эдай.

– Но как? – воскликнул Кемп и вдруг разразился потоком слов: – Надо сейчас же принять меры. Надо всех поднять на ноги, чтобы Гриффин не ушёл из этих мест. Иначе он будет колесить по стране, калечить и убивать людей. Он мечтает о царстве террора! Понимаете ли вы: террора! Вы должны установить надзор на железных дорогах, на шоссе, на судах. Вызовите войска. Единственная надежда на то, что он не уйдёт, пока не достанет своих заметок, которые очень ценит. Я вам потом объясню. У вас в полицейском управлении сидит некий Марвел…

– Знаю, – сказал Эдай. – Книги, да. Но ведь этот бродяга…

– …не сознаётся, что книги у него. Но Невидимка уверен, что Марвел их спрятал. А главное, надо не давать Невидимке ни есть, ни спать. Днём и ночью люди должны бодрствовать, сторожить, чтобы он не мог достать никакой еды. Всё должно быть на запоре. Все дома – на запор! Дай бог, чтобы были холода и дожди! Все от мала до велика должны участвовать в охоте! Поймите, Эдай, его надо поймать во что бы то ни стало, иначе нам грозят неисчислимые бедствия. Подумать и то страшно!

– Так мы и будем действовать, – сказал Эдай. – Сейчас же пойду и возьмусь за дело. А может, и вы пойдёте со мной? Пойдёмте! Мы устроим военный совет, пригласим Хопса, администрацию железной дороги. Ей-богу, нельзя терять ни минуты… А по дороге расскажете мне всё подробно. Что же ещё предпринять? Да бросьте вы этот халат!

Через минуту Эдай и Кемп уже были внизу. Дверь была открыта настежь, и двое полицейских всё ещё глазели в пустоту.

– Сбежал, сэр, – доложил один из них.

– Мы сейчас отправляемся в Центральное управление, – сказал Эдай. – Один из вас пусть найдёт извозчика и велит ему догнать нас. Да поворачивайтесь! Итак, Кемп, что же дальше?

– Собак надо, – сказал Кемп. – Найдите собак. Они не видят, но чуют. Найдите собак.

– Хорошо, – согласился Эдай. – Скажу вам по секрету: у тюремного начальства в Холстэде есть человек, который держит ищеек. Итак, собаки. Дальше.

– Не забудьте, – сказал Кемп, – что пища, поглощённая им, видна. Она видна, пока не усвоится организмом. Значит, после еды он должен прятаться. Надо обыскать каждый кустик, каждый уголок. Надо убрать всё оружие и всё, что может служить оружием. Ему ничего нельзя подолгу носить с собой. А всё, чем можно воспользоваться, чтобы нанести удар, нужно спрятать подальше.

– Сделаем и это, – сказал Эдай. – Он от нас не уйдёт, дайте срок.

– А по дорогам… – начал Кемп и запнулся.

– Что? – спросил Эдай.

– Насыпать толчёного стекла. Это, конечно, жестоко, но если подумать, что он может натворить…

Эдай свистнул:

– Не слишком ли это? Нечестная игра. Впрочем, велю приготовить на случай, если он слишком зарвётся.

– Говорю вам, что это уже не человек, а зверь, – сказал Кемп. – Не сомневаюсь, что он осуществит свою мечту о терроре, стоит ему только оправиться после бегства. Мы должны во что бы то ни стало его опередить. Он сам бросил вызов человечеству. Так пусть кровь людей падёт на его голову!