На этот раз в фильме «Начало» в изобилии присутствуют мифологические и религиозные метафоры. Лабиринтообразный логотип продюсерской компании Нолана напоминает о символических навязчивых идеях автора, и Ариана не единственный намек на священные тексты и древние истории. Несомненно, одним из самых очевидных подобных представлений является неопределенность. То, что очарованная утопией мира грез Мэл заблудилась, будучи не в силах отличить сон от реальности, в очередной раз указывает на человеческий дух, его противоречия и недостатки, которые иногда заставляют нас погружаться в иллюзии, чтобы уже никогда не вернуться. В основе фильма лежат теории Фридриха Ницше, изложенные в книге «Человеческое, слишком человеческое»[148], опубликованной в 1878 году, в которой он изучал верования предков и место сновидений в метафизических концепциях. Согласно его исследованиям, люди считали свои сны средством исследования другого аспекта реальности, иного мира. Это позволяло им осознавать реальность, понимать, находятся ли они в ней или нет, ведь сновидец не всегда осознает свое состояние, когда погружен в сон. Эту мысль можно легко связать с мифом о пещере, описанным Платоном в «Республике» и послужившим сюжетной основой для «Матрицы» Вачовски: в глубине пещеры люди живут в иллюзии, видя, как по каменным стенам перемещаются тени того, что происходит снаружи. Так они воспринимают реальность, но это лишь искаженные тени, а не мир, каким он является на самом деле.

Этот миф также постоянно присутствует в работах Нолана: в «Мементо» мир по частям и в разном порядке восстанавливается в памяти Леонарда; в «Бессоннице» Дормер подтасовывает факты и свидетельства, прежде чем окончательно утратить связь с реальностью; галлюцинации, вызванные газом Пугала в «Бэтмене: Начало», превращают реальность в кошмар, в то время как Брюс Уэйн хочет восстановить общество с помощью своей интерпретации справедливости; и два главных героя «Престижа» сражаются за то, чтобы сделать мир более захватывающим, используя устройства, которые заходят настолько далеко, что бросают вызов законам физики и природы. Конечно, все это также связано с рассуждениями Нолана об авторском кино: кто такой режиссер, если не тот, кто стремится предложить публике свое собственное видение реальности? В статье The Lost Unconscious: Dilusions and Dreams in Inception / «Утраченное бессознательное: иллюзии и сны в „Начале“», опубликованной в журнале Film Quarterly в 2011 году, Марк Фишер проводит параллель между сознанием Нолана и Ленни в его втором полнометражном фильме: одержимый двойственностью, он воспринимает повествования, особенно кинематографические как загадки, которые потенциально невозможно разгадать.

Эта трактовка британским кинематографистом седьмого искусства не заставила себя долго ждать, воплотившись в пластической форме, использовавшей все оптические и в целом визуальные уловки своего времени. В немом фильме 1929 года Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» автор уже экспериментировал с многочисленными визуальными и звуковыми эффектами.