До переезда в столицу Филомена и Перла жили в кампо со своим отцом в деревянной касите, состоявшей из большой комнаты в передней части и двух смежных, поменьше, в задней – одна папина и одна их, с двуспальной кроватью, в которой сестры спали вместе. Через заднюю дверь можно было попасть в крытую кухню с дровяной печью, а дальше по хорошо протоптанной тропинке – в нужник. Дом стоял на маленьком участке, который, по словам их отца, принадлежал ему, но у него не было никаких документов. В любой момент мог появиться какой-нибудь tutumpote[90] на шикарном внедорожнике со свидетельством о праве собственности, которое их отец не смог бы прочитать, и подтверждающим это право револьвером.

Сестрам было одиннадцать и шестнадцать лет, когда их отец умер. Матери у них не было уже много лет, она исчезла однажды ночью, когда папа ушел в один из своих диких parrandas[91]. Филомене, младшей сестре, в то время было шесть. Всякий раз, когда она спрашивала о матери, папа отвечал, что мама умерла. Если Филомена упорствовала в расспросах, отец угрожал ей всыпать, а если был пьян, то приводил свою угрозу в исполнение. Филомена научилась не спрашивать и спрятала те немногие вещи матери, которые отец не выбросил, в коробку из-под сигар под своим матрасом.

– Смотри, чтобы тебя не застукал с этим папа, – предупреждала Перла. Она тоже отказывалась говорить о матери. Только после смерти отца Перла раскрыла правду. Мама не умерла, а отправилась на поиски счастья en la capital[92].

Значит, они все-таки не круглые сироты! Филомена почувствовала прилив радости.

– Помнишь, как мама пришла попрощаться и пообещала вернуться? Почему ты говорила, что это был всего лишь глупый сон? Почему ты не сказала мне правду еще тогда?

– Чтобы получить взбучку? – Перла нахмурилась. Филомене было невыносимо расстраивать свою старшую сестру, которая была ей и матерью, и лучшей подругой. – Разве не помнишь, как сердился папа каждый раз, когда ты о ней заговаривала?

– Но почему мама не взяла нас с собой? Ай!..

Заплетая косу младшей сестре, Перла особенно сильно дернула ее за волосы. Когда Филомена взвизгнула, Перла процитировала известную поговорку:

– El que quiere moño bonito que aguante jalones[93].

– Почему нужно терпеть боль ради красоты?

Перла промолчала. Такой уж у нее был характер – и мрачный, и солнечный одновременно.

Где в столице может быть их мать? И почему она не вернулась, как обещала? Каждый раз, когда Филомена забывалась и принималась за расспросы, Перла затыкала ей рот.

Филомена пообещала себе, что когда-нибудь отправится с сестрой в столицу и разыщет свою мать.

После смерти папы сестрам при помощи соседей удалось не запустить отцовский клочок пахотной земли, высадив на нем достаточно банановых деревьев, овощей и фасоли, чтобы не только прокормиться, но и обменивать излишки в кольмадо на все остальное, что им было нужно. Во время сбора урожая девочки подрабатывали, собирая кофе на крупных фермах. Они продали воловью упряжку, чтобы оплатить папины похороны, а оставшиеся деньги por si acaso[94] спрятали в старом носке под матрасом. На двоих у них было несколько комплектов рабочей одежды, chancletas[95], которые они мыли и оставляли сушиться на солнце, отцовские рабочие ботинки для ходьбы по полям, а также пара платьев и закрытых туфель для походов в церковь или близлежащий городок. Тебе не требуется многого, если твои амбиции столь же скромны, как и твои средства, а в случае Филомены так оно и было. Но Перла от рождения была одарена богаче, чем ее младшая сестра, поэтому, естественно, у нее были более высокие ожидания.

Сестры были похожи друг на друга, у них были одинаковые черты, но с небольшими различиями, которые делали одно лицо привлекательным, а другое – не очень, одну шевелюру – каскадом кудрей, а другую – спутанным птичьим гнездом. Перла была красавицей с женственными формами, которые вызывали затейливые piropos[96], и каждый молодой человек старался превзойти другого, словно все они были придворными трубадурами, борющимися за руку принцессы.

«Столько изгибов, а у меня отказали тормоза!»

«Ты не ушиблась, когда упала с небес, ангел?»

Старики в кампо часто говорили, что Перла – точная копия своей матери, и Перлу злил этот комплимент. Ей не нравилось быть похожей на esa sinvergüenza[97], которая бросила свою семью, оставив двух маленьких дочерей с жестоким отцом.

«Ох, Перла, она все-таки наша мать». Мать, у которой в снах Филомены было лицо ее старшей сестры.