Перла сидит в камере в Нуэва-Йорке и ждет, что будет дальше. Ей все равно. Большинство других женщин темнокожие: помимо нее, светлая кожа здесь только у одной латиноамериканки и двух белых американок, крупных и развязных. Не в силах больше выносить их издевательств, Перла огрызается: «¡Putas Americanas!»[281] Та, что с вьющимися бежевыми волосами и татуировкой в виде змеи, обвивающей ее левую руку и облизывающей языком ее шею, понимает это неправильно: «Чертовски верно, она чистокровная американка!» Перла сплевывает на пол в качестве перевода. Женщина отшвыривает Перлу к стене, а ее подруга в придачу добавляет несколько пинков. Перла теряет сознание.

Она приходит в себя в лазарете с перевязанной головой, раскалывающейся от боли. Стоит ей окрепнуть, как ее помещают в карцер за нападение на другую заключенную.

Перла могла бы рассказать своему адвокату, что именно произошло. Но она уже приняла решение. Полицейские, которые задержали ее, когда она пыталась купить в кассе билет в Доминикану, монотонно зачитали ей права и повторили их по-испански: она имеет право хранить молчание.

Когда ее попросят дать показания, она будет хранить молчание.

Когда начнется судебный процесс, она не будет защищаться. Она не скажет, что больше всего на свете хочет обменять свою жизнь на жизнь того маленького мальчика. Если она когда-нибудь снова увидит Тесоро, то не станет его упрекать и не бросит ему в лицо, что он сам во всем виноват.

Она будет хранить молчание.

Адвокат, которого нанял Пепито, сообщает Перле, что ей повезло: в Нью-Йорке отменили высшую меру наказания. Даже если ее признают виновной, казнь ей не грозит. Но Перла молится, чтобы смерть наступила поскорее. В лазарете она оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться. Персонал бдителен: с пустых коек снято белье, нигде не видно ни острых предметов, ни лекарств, ни даже ручки.

Пепито навещает ее и объясняет дальнейшие шаги. Адвокат добивается ее депортации. Филомена Альтаграсия Моронта так и не стала гражданкой США, а грин-карта ее не защищает: постоянные жители, совершившие преступления против нравственности, могут быть подвергнуты процедуре высылки.

– В этом тебе тоже повезло, – говорит Пепито. На родине, где закон более снисходителен к преступлениям на почве страсти, мамите будет легче. С помощью наличных можно потянуть за ниточки, сплести их в прочную веревку и вытащить мамиту из пропасти, в которую она упала.

Но единственная веревка, которая нужна Перле, – эта петля на шее. Она терзается из-за того, что натворила. Ее словно преследует рой шершней, и у всех у них лицо маленького мальчика. Она постоянно трясет головой, пытаясь их отогнать. Никто не может ее спасти. Она уже проклята.

Она не может перестать думать о той истории из книги, по которой Пепито учил ее читать. Человека, убившего собственную мать, преследовали мстительные духи. Разве убить ребенка и его мать не еще хуже?

– Мамита, мамита, помни: ты больше, чем твой худший поступок, – увещевает ее Пепито.

Где мальчик научился так говорить? Чудесные слова на верхней полке, до которой Перла не может дотянуться, чтобы воспользоваться их прекрасным утешением. Вероятно, их он тоже почерпнул из какой-нибудь книги.

– Это еще не конец, мамита. Te lo prometo[282]. – Как будто кто-то может такое обещать.

Перла смотрит на сына взглядом, который без слов выражает ее любовь.