Стоя в той тесной ванной, чувствуя, как наша связь пульсирует в крови — живая, раненная, но неразрывная, — я поняла, что не могу вернуться. Не сейчас. Не в тот дом, где на меня смотрели бы как на сбежавшую невесту, с жалостью или упрёком. Не под тяжестью тех взглядов и ожиданий.

И тогда он предложил. Не вернуться, а бежать дальше. Но на этот раз — вместе.

— Могу предложить... на два дня рвануть ко мне, в Питер. Хочешь?

Его слова повисли в воздухе, странные и заманчивые. Питер. Не убежище в никуда, а его территория. Его город. Его мир, в который он приглашал меня не как пленницу, а как... гостью? Сообщницу?

— Старики здесь, и нам мешать не будут, — продолжил он, и в его глазах я увидела не только решимость, но и намёк на ту самую авантюрную искру, что когда-то привлекла меня в нём. — А через два дня — в академию, на учёбу. Как ни в чём не бывало.

Это было безумием. Безрассудным, импульсивным и именно тем, что мне было нужно. Не борьба, не капитуляция, а глоток воздуха. Пауза. Возможность перевести дух и посмотреть друг на друга без давления расписания свадьбы и взглядов наших семей.

Он увидел моё колебание и ухмыльнулся, его голос стал низким и игривым.

— Там у меня своя квартира. Никаких отцов, никаких Альф, никаких свадебных планов. Только ты и я.

Сердце ёкнуло. «Только ты и я». После всего этого хаоса эти слова звучали как величайшая роскошь.

— Два дня? — переспросила я, и в моём голосе снова зазвучал вызов.

— Два дня, — подтвердил он. — Договорились?

Я посмотрела на него — на этого невыносимого, дикого, раненого волка, который только что вломился в мою жизнь снова, чтобы не отпустить. И кивнула.

— Договорились, — сказала я, и это слово словно развязало ему руки.

Он не стал терять ни секунды. Вытащив телефон, он начал набирать номер, его пальцы летали по экрану с сосредоточенной быстротой.

— Да, — бросил он в трубку, отвернувшись от меня, но я всё равно слышала его низкий, уверенный голос. — Частный рейс. Москва — Питер. Да, прямо сейчас. Нет, экипаж уже должен быть на месте. Через сорок минут на взлётной полосе.

Частный рейс.Конечно. Сын Оскара Багрового не стал бы толкаться в очереди на обычный рейс. В его голосе не было и тени сомнения или неуверенности. Он отдавал приказы, и мир подстраивался под него. В этом была какая-то дикая, притягательная сила, против которой я так долго боролась.

Пока он говорил, его взгляд скользнул по мне, оценивающе, и он добавил:

— И подготовьте всё необходимое в квартире. Продукты, одежда. Женская, — он на мгновение запнулся, и в его глазах мелькнула искорка чего-то тёплого, — ...все размеры уточню позже.

Он бросил трубку и повернулся ко мне.

— Готово. Сорок минут, и мы в воздухе.

Я смотрела на него, на этого человека, который только что за полчаса организовал то, на что у обычных людей ушли бы дни. Он был стихией. Хаотичной, непредсказуемой, но невероятно эффективной. И сейчас эта стихия была направлена на то, чтобы устроить нам побег.

Мы вышли на парковку, где нас ждал внедорожник Марка. Дана сидела на заднем сиденье, поджав ноги, и смотрела в окно. Когда я открыла дверь, она резко обернулась, и в её глазах читалась смесь обиды, тревоги и облегчения от того, что я в порядке.

— Лиль... — начала она, но я тут же перебила.

— Дан, прости. Прости за весь этот сумбур, за то, что втянула тебя. — Я села рядом и обняла её. Она на мгновение застыла, а потом обняла в ответ, крепко, по-дружески.

— Дура, — прошептала она мне в плечо. — Я же твоя подруга. Конечно, я помогу, даже если придётся врать твоим братьям и моему... — она замолчала, и по её лицу пробежала тень.

— Как он? — тихо спросила я, догадываясь, о ком она. — Макар?

Дана сжала губы.

— В ярости. Но не на тебя. На меня. — Она горько усмехнулась. — Сказал, что как доберётся, посадит меня на цепь. В прямом смысле. — Она посмотрела на меня, и в её глазах читалось странное возбуждение сквозь страх. — Кажется, я сильно перешла ему дорогу.

Марк, сидевший за рулём, фыркнул.

— Тебе повезло, что он вообще разговаривает, а не уже тащит тебя обратно в логово. Ты знаешь, на что он способен. Ты подставила себя под удар и его авторитет тоже.

— Он не тронет её, — уверенно сказал Рэй, садясь на пассажирское сиденье. — Она его пара. Он будет рычать, но не укусит. По-настоящему.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Всё? Готова к нашему маленькому путешествию, колючка?

Я кивнула, в последний раз сжимая руку Даны.

— Береги себя. И... спасибо.

— Езжайте уже, — она слабо улыбнулась. — И разберитесь наконец между собой.

Мы вышли из машины. Марк проводил нас оценивающим взглядом.

— Ладно, вези свою проблему, Багровый. Только чтобы к понедельнику в академии она была в строю.

Рэй лишь усмехнулся в ответ, взял мой чемодан и повёл меня к тёмному внедорожнику с тонированными стёклами, который уже ждал нас у обочины. Впереди был частный аэродром, самолёт и два дня неизвестности в Питере.

Рэй, уже открывая дверь нашего внедорожника, на секунду задержался и обернулся к Марку. Его взгляд стал неожиданно серьёзным, без намёка на привычную насмешку.

— Спасибо, — сказал он, и его голос прозвучал тише, весомее. — Серьёзно. Буду у тебя в долгу.

Марк усмехнулся.

— Смотри, чтобы этот долг не пришлось собирать с тебя кулаками, — парировал он, но в его тоне не было угрозы. — И позаботься о ней, Багровый. А то этот долг станет последним, что ты успеешь заиметь.

Рэй коротко кивнул, и в этом кивке было что-то вроде мужской клятвы. Затем он развернулся и мы сели в машину. Дверь захлопнулась и мы тронулись, оставляя Марка и Дану на парковке мотеля. Этот короткий обмен словами между двумя заклятыми, казалось бы, врагами был красноречивее любых длинных речей. Война была окончена. По крайней мере, на этом фронте.