* * *

Старший лейтенант Синяков и капитан Баранов вышли из кабинета полковника Сосина и молча направились к лестнице на первый этаж. Алексей Баранов посмотрел на пояс своих брюк, чтобы убедиться, что новый ремень, любезно предложенный ему Синяковым, находится на месте и прекрасно поддерживает штаны.

Первым молчание нарушил Петр Синяков:

– Слушай, Лех. А тебе не кажется, что в нашем отделении как-то очень тихо сегодня? Будто выходной день.

Баранов покрутил головой по сторонам, никого не увидев, подошел к ближайшей двери и попытался ее открыть. Раздался треск, потом щелчок – и в руках у капитана осталась дверная ручка.

– Тьфу, зараза, – ругнулся он и откинул ручку в сторону.

Его напарник закатил глаза, демонстрируя, как он устал от забывчивости капитана.

– Может, тебе наручники надеть, чтобы ты не разрушил нам все отделение?

Ответом ему был только шумный выдох через нос. Старший лейтенант дернул ручку двери напротив той, которую испортил Баранов. Дверь была закрыта на замок. И следующая закрыта, и через одну…

– Действительно, странно, – согласился Баранов. – Обычно всегда кто-то есть на месте. – После непродолжительной паузы он добавил: – А может, какое-то собрание идет, а нам не сообщили?

– Возможно, – пожал плечами старлей. – Но, по-моему, еще ни разу не было, чтобы нас не уведомили о собрании. Пойдем-ка поинтересуемся у Ершова, он-то точно должен знать.

Напарники ускорили шаг. Проходя мимо последней двери второго этажа, они на секунду задержались – как раз перед лестницей располагался туалет, и Синяков на всякий случай решил попробовать открыть эту дверь. Она тоже оказалась заперта!

– Но вот такого я точно не помню, – произнес он. – Это что же за собрание такое, что клозет закрыли? Надеюсь, у дежурного найдутся ответы…

Напарники спустились на первый этаж и подошли к окну дежурного. Сержант Ершов стоял, тяжело дыша и не отводя взгляда от телефонного аппарата. Вид у него был взъерошенный и задумчивый.

– Сержант, что случилось? – спросил старлей, наклонившись к форточке, чтобы его лучше было слышно.

От неожиданности Ершов вздрогнул и какими-то сумасшедшими глазами посмотрел на Синякова.

– Товарищ Синяков, вы же от Насоса идете, да? – спросил сержант. И после подтверждающего кивка продолжил: – А вам там странная женщина не попадалась? Рыдающая монашка? – О том, что лицо у монахини горело, Ершов решил умолчать.

Синяков и Баранов переглянулись.

– Нет, никого не было. Ни монашек, никого вообще. Мы вот как раз хотели у тебя узнать, где все?

Ершов, будто не слыша вопроса, продолжил рассуждать вслух:

– А куда же она тогда делась? Только что была здесь, потом побежала в сторону лестницы, но ни на улице, ни на втором этаже ее нет.

Синяков посмотрел на Баранова и выразительно подвигал бровями: мол, с сержантом что-то не то творится. Затем он еще раз наклонился к окну и повторил вопрос:

– Ты меня вообще слышишь? Я говорю, где все, куда все подевались?

Ершов взял себя в руки и доложил:

– Товарищ старший лейтенант, на объекте без происшествий, личный состав занимается по распорядку, согласно штатному расписанию.

Петр Синяков, никак не ожидавший такого рапорта, поднялся в полный рост и оглядел сержанта с головы до ног. Нет, явно что-то в этом Ершове было не так, какой-то он задумчивый и испуганный, что ли.

– Вольно! – скомандовал Синяков и предпринял еще одну попытку что-либо узнать у сержанта: – Скажи, пожалуйста, Ершов, почему все кабинеты наверху закрыты? Сегодня нет никакого собрания?

– Собрания? – переспросил Ершов. – Нет, о собраниях не объявляли. Все сотрудники были на своих местах, я с утра всех видел, за исключением болеющих, но их всего двое.

– Ну хорошо. Мне все понятно. Я бы тебе посоветовал проветриться. Ты выглядишь каким-то бледным. Иди пройдись, может, найдешь свою монашку, – Синяков подмигнул Баранову.

Напарники вышли на улицу и сели на лавочку, которая стояла недалеко от входа в отделение. И снова они заметили, что вокруг подозрительно тихо. Нет ни одного сотрудника полиции в самый разгар рабочего дня, да и посетители не приходят, хотя в это время всегда кого-то приносит нелегкая. Да что там посетителей, вообще ни одного человека не было в округе, в какую сторону ни посмотри. Казалось, даже птицы умолкли.

– Творится что-то странное вокруг, – наконец, произнес Баранов. – Все началось со вчерашнего дня, с той странной дамы, которая хамила по рации. Потом – мои руки… Эта троица возле пруда, а теперь еще и в отделении какое-то напряжение. Я бы сказал, атмосфера внутри такая, будто воздух сжали в герметичную сферу, и она вот-вот разлетится вдребезги и воспламенится. Теперь еще и дежурный обезумел совсем – монашек видит. Да что далеко ходить, ты посмотри вокруг. Ни одной живой души. Такого никогда раньше не было. Не к добру все это!

– А может, это только так кажется? – возразил Синяков. – Почти все можно же объяснить логически. Странное поведение дежурного – усталостью… или употребил чего-нибудь запрещенного. То, что в кабинетах никого нет, – так, может, действительно, собрание какое или событие, вполне могут в кафешке отмечать. Дежурный не в курсе – ему могли просто не сказать. На улице пусто, потому что обеденное время. Возможно, так совпало, и все придут после обеда. Вот у меня только не укладывается в голове, что с тобой творится и как это вылечить. И что это троица делала на пруду…

Баранов вскочил на ноги и воскликнул:

– Петя, точно! Мы же не проверили, что они делали в парке около пруда! Я на радостях, что арестовали вчерашних погромщиков, даже и не подумал проверить, что они там копали. Нужно срочно туда вернуться.

– Ну ты голова! – поддержал его напарник. – Вот поэтому ты и старший у нас в команде. Нужно срочно найти машину.