Спустя несколько дней я отправился просить подаяние и, обойдя всю долину, собрал двадцать одну меру ячменя. Из них четырнадцать я отдал за большой кувшин с четырьмя ручками, без единого изъяна внутри и снаружи. За одну меру я купил мяса и пива, а оставшийся ячмень ссыпал в большой мешок и, положив сверху сосуд, вернулся к ламе. Изнемогая от усталости, я уронил мешок, отчего комната задрожала. Лама, который в то время ел, от неожиданности перестал жевать.

– Малой, – сказал он, – да ты силен! Ты и нас хочешь похоронить под руинами дома с помощью своей магии? Ты неисправим! Вон со своим мешком!

И он пнул мешок ногой. Вытаскивая мешок из комнаты, я сказал сам себе просто, без всяких злых мыслей: «Лама вспыльчив! Нужно следить за собой и быть более внимательным». Вернувшись и поклонившись, я поднес ламе пустой сосуд. Он взял его и держал некоторое время с задумчивым видом. По лицу его потекли слезы, и он сказал:

– Это доброе предзнаменование. Я поднесу его великому Учителю Наропе.

И Марпа поднял его в знак подношения. Затем, взяв сосуд за ручки, он потряс его, произведя сильный звон, и отнес в алтарную комнату. Он наполнил сосуд топленым маслом от алтарных светильников. Я снова попросил ламу обучать меня.

В ответ он сказал:

– Из областей У и Цанг ко мне идет немало преданных учеников, но всякий раз жители Ядрока, Таклунга и Линга нападают на них и крадут у них провизию и подарки. Похорони эти земли под градом. Это будет благое дело для пользы учения. После этого я дам тебе наставления.

Я напустил на эти районы сильнейший град и снова попросил ламу наставлять меня. Но услышал в ответ:

– За твои две-три жалкие градины я должен дать тебе учение, которое досталось мне в Индии такой дорогой ценой? Ты хочешь моего учения? Горцы на перевале Лходрака нападают на моих учеников, которые идут из Ньяла Лоро. Они смеются мне в лицо. Ты, который называет себя великим магом, нашли проклятье на горцев. Если докажешь свою магическую силу, я дам тебе учение Наропы, чтобы ты смог достичь освобождения за одну жизнь в одном теле.

После моего проклятия горцы передрались между собой и во время драки многие погибли. Узнав про это, лама сказал мне:

– А ты действительно великий маг. – С тех пор он стал называть меня Великим Магом.

Когда я снова попросил учений об освобождении, он в ответ сказал:

– Ха! Ради твоих ли преступлений я ходил в Индию, рискуя жизнью? Ты говоришь, что хочешь бесценных учений, которые подобны живому дыханию дакинь и за которые я отдал все свое золото? Надеюсь, ты шутишь! Другой бы на моем месте убил тебя за такую дерзость. Пойди и восстанови уничтоженные тобой посевы в Ядроке и воскреси убитых горцев. После этого я буду учить тебя. И не возвращайся, если не сможешь сделать этого.

Лама сильно гневался. Я же был низвергнут в пучину отчаяния и заливался горючими слезами. Жена ламы жалела меня и старалась утешить.

На следующее утро лама сам пришел ко мне и сказал:

– Возможно, я был слишком суров с тобой вчера вечером, но не принимай близко к сердцу. Будь терпелив. Передача учения – очень медленная работа. Но мне думается, что у тебя достаточно энергии для работы, поэтому построй башню, которую я подарю своему сыну Дарме Доде (Букет Сутр). Когда ты ее закончишь, я буду наставлять тебя и обеспечивать пищей и одеждой.

– Но что случится со мной, если я за это время умру, так и не достигнув освобождения?

– Я обещаю, что за это время ты не умрешь. Мое учение нельзя выразить несколькими словами. Если ты будешь упорно медитировать в соответствии с моими наставлениями, то этим и покажешь, сможешь достичь освобождения в течение этой жизни или нет. Моей школе присуща столь сильная энергия пробуждения, какой нет нигде более.

Утешившись, я спросил:

– Каков план дома?

Родственники Марпы по отцовской линии поклялись не строить никаких укреплений. Но Марпа такой клятвы не давал. И сейчас, думая о строительстве башни, он нашел способ обойти своих родственников и одновременно позволить мне искупить грехи.

Он сказал:

– Построй вот такую башню на восточной стороне горы.

И я начал возводить круглую башню.

Когда я возвел уже половину здания, лама пришел и сказал:

– В прошлый раз я недостаточно хорошо обдумал план. Сломай эту башню и отнеси землю и камни туда, где взял.

Так я и сделал. В другой раз лама, который, казалось, был пьян, повел меня на западную сторону горы и сказал:

– Вот здесь строй башню.

И я стал строить полукруглую башню. Когда я возвел вполовину требуемой высоты, лама снова пришел и сказал:

– Это все же не та форма. Разрушь все и отнеси глину и камни туда, откуда принес.

В следующий раз мы пошли на вершину горы, обращенную к северу, и лама сказал:

– Великий Маг, похоже, я был пьян в прошлый раз и дал тебе неверные указания. Построй на этом месте действительно хороший дом.

Я ответил:

– Непрестанно строить дома, чтобы затем разрушать их, тяжело для меня и накладно для тебя. Пожалуйста, хорошо все обдумай!

Лама ответил:

– Я не пьян сегодня и хорошо всё обдумал. Это дом будет называться Башня Тантрийского Йогина, и он должен быть треугольным. Поэтому построй мне дом такой формы, и мы не будем его разрушать.

И вот я уже строил дом треугольной формы. Когда работа была выполнена на треть, пришел лама и спросил:

– Великий Маг, ты для кого это строишь? Кто приказал тебе?

– Ты сам приказал мне построить этот дом для твоего сына.

– Я не помню, чтобы давал такие распоряжения. Если же ты прав, то, должно быть, я сошел с ума. Я что, совсем потерял рассудок?

– Я предвидел, что подобное может случиться, и осмелился просить тебя тщательно все обдумать, и тогда ты ответил, что уже все тщательно обдумал и что этот дом не будет разрушен.

– Прекрасно! А кто это может подтвердить? Да ты хочешь запереть нас в своем доме, имеющим вид магического треугольника, и наслать на нас проклятье! Но мы не отнимали у тебя наследство и не брали ничего из вещей твоего отца. Если ты не думаешь о магии и все еще желаешь дхармы, верни глину и камни на прежние места, иначе местные божества рассердятся. После этого, если ты еще хочешь учения, я передам его тебе. А если не сделаешь этого, можешь уходить.

Лама говорил очень рассерженно.

Я крайне опечалился, но подчинился, так как сильно стремился к дхарме. Я отнес глину и камни с треугольной башни на прежнее место. В то время из-за тяжелой работы у меня на плечах образовались язвы. Я подумал: «Если я покажу их ламе, он только поругает меня. Если я покажу их жене ламы, она подумает, что я этим хочу подчеркнуть, какую тяжелую работу для них выполняю». Поэтому я никому не говорил о своем недомогании, а только слезно просил жену ламы помочь мне получить учение. Мать пошла к ламе и сказала:

– Твои бессмысленные затеи со строительством башен приносят Великому Магу одни мучения. Смилуйся и дай ему учение.

Лама отвечал:

– Приготовь для него хороший обед и позови его.

Она приготовила обед и привела меня. Лама тогда сказал мне:

– Великий Маг, не надо лгать и говорить, что я говорил то, чего я на самом деле не говорил. Но так как ты хочешь учения, я дам его тебе.

И он дал разъяснение о Трех Драгоценностях и основных заповедях. В заключение он сказал:

– Это основа для всех. Но если ты стремишься получить тайное учение, вот как следует поступать. – И он рассказал мне историю о том, как Наропа достиг освобождения и через какие великие испытания ему пришлось пройти. – Но, боюсь, что ты так не сможешь.

Его рассказ усилил мою веру, и я не мог сдержать слез. Я поклялся сделать все, что лама ни попросит.

Спустя несколько дней лама взял меня на прогулку. Во время прогулки мы подошли к месту, на котором родственники ламы договорились ничего не строить и которое теперь ими охранялось.

Здесь лама остановился и сказал:

– Теперь ты должен построить обычную, с квадратным основанием белую башню в девять этажей, с надстройкой, образующей десятый этаж. Этот дом не будет разрушен. После окончания строительства я передам тебе тайное учение и буду обеспечивать тебя всем необходимым, пока ты будешь находиться в затворе58, практикуя медитацию.

– Нельзя ли пригласить твою жену, чтобы она засвидетельствовала эти слова?

– Что ж, можно, – сказал лама.

Лама в это время чертил план дома на земле. Я привел жену ламы и в присутствии обоих сказал:

– Я уже построил три дома, но каждый их них мне пришлось разрушить. О первом лама сказал, что недостаточно хорошо обдумал план; о втором – что был пьян, когда давал распоряжение; о третьем – что был вне себя, сумасшедшим и потерял память. Когда я напомнил ему об обстоятельствах, связанных с третьим домом, он спросил, кто может подтвердить мои слова, и осыпал меня упреками. Поэтому я позвал тебя быть свидетельницей его слов.

В ответ жена ламы сказала:

– Я рада быть свидетельницей, но лама такой своенравный, что не обратит на мои свидетельства никакого внимания. Кроме того, лама строит без всякой причины и разрушает без всякой причины. К тому же эта земля не принадлежит нам лично, она принадлежит всем родственникам. А это может положить начало вражды. Но что бы я ни говорила, он не станет слушать.

Обратившись к своей жене, лама сказал:

– Тебя просили быть свидетельницей. Что касается меня, то я буду действовать в соответствии с своим обещанием. Великий Маг, если ты не веришь мне и не собираешься строить, уходи.

Итак, я заложил квадратный фундамент. Когда я клал стену, ученики моего гуру: Нгоктон из Шунга, Цуртон из Дола и Метон из Цангронга – ради забавы прикатили ко мне огромный камень и сделали его краеугольным. Когда я довел строительство до второго этажа по обе стороны двери, лама пришел и стал внимательно осматривать работу. Осмотрев все здание, он указал пальцем на большой валун, который принесли его ученики, и спросил:

– Великий Маг, где ты взял этот камень?

Я ответил:

– Твои три лучших ученика принесли его сюда ради забавы.

– Нельзя использовать для строительства их камни. Потрудись вытащить его и вернуть на место, где он был.

– Но ты сказал, что эта башня не будет разрушаться.

– Так и есть. Но не годится использовать как слуг моих учеников, которые находятся на более высоких ступенях. Не надо все разрушать, только вытащи этот камень и отнеси его на прежнее место.

Так, мне пришлось разобрать здание сверху донизу и вернуть камень на место.

– Вот теперь, – сказал лама, – принеси камень обратно и сделай его краеугольным.

Я вернул камень на место, ради чего мне пришлось приложить усилие, равное силе троих. Поскольку этот камень мне пришлось относить и возвращать самому, я назвал его Исполинским Камнем.

Пока я был занят закладкой фундамента на вершине горы, родственники ламы собрались на совет и сказали:

– Марпа строит башню на Горе Торжественной Клятвы. Мы должны защитить наши земли.

Некоторые сказали на это:

– Марпа совсем выжил из ума. Он заполучил дюжего новичка из Лато, который строит башни без всякого плана на каждом близлежащем холме и пригорке. Когда башня наполовину построена, он разрушает ее и относит камни обратно. Он, наверное, и эту башню разрушит. А если нет, мы помешаем ему строить дальше. Поживем —увидим.

Но я продолжал строить и не думал разрушать. Когда уже был построен седьмой этаж, у меня на спине появилась еще одна рана. Родственники Марпы сказали друг другу:

– Похоже, он не собирается сносить это здание. Здания, построенные раньше, были снесены, но это, наверное, было лишь прикрытием, обманным маневром. Давайте сами снесем его.

И они приготовились осуществить задуманное. Но лама создал иллюзорных солдат в доспехах и разместил их везде: снаружи и внутри здания. Враги подумали: «Откуда у Марпы такое войско?» Испугавшись, они не осмелились начать войну с Марпой. Вместо этого каждый тайно поклонился и выразил свое почтение Марпе, и все они стали его благотворителя и учениками.

В то время прибыл Метон из Цангронга, чтобы получить посвящение йидама Чакрасамвары59.

Жена ламы тогда сказала мне:

– Тебе нужно постараться сейчас получить учение.

Про себя же я подумал: «Сейчас я смогу получить посвящение, ведь я построил такое здание своими руками, и никто мне не помогал. Никто не принес мне ни одного камня хотя бы с козлиную голову, ни одной корзины земли, ни одного кувшина воды, ни одного куска глины».

Поприветствовав ламу, я занял место среди прочих учеников. Лама позвал меня:

– Великий Маг, какие подарки ты приготовил?

Я отвечал:

– Я выражаю тебе почтение постройкой дома для твоего сына. Ты обещал, что дашь мне посвящение и наставления. Поэтому я и пришел.

Лама возмутился:

– Ты построил всего лишь башенку, которая не толще моей руки. Вряд ли это заслуживает учений, которые я нес из Индии, претерпевая огромные трудности. Если ты можешь заплатить за учение, тогда другое дело. Если же нет, не смей оставаться среди посвящаемых.

Сбил меня с ног, он за волосы выволок меня из комнаты. Мне хотелось умереть на месте. Я прорыдал всю ночь. Жена ламы подошла ко мне со словами утешения:

– Лама всегда говорит, что принес учение из Индии ради блага всех существ. Он готов учить каждого, даже собаку, если она окажется перед ним. Он раскрывает благо учения всем. Почему он отказывает именно тебе, я не знаю. В любом случае, не разочаровывайся в нем.

Подбодрив меня, она ушла. На следующее утро лама сам пришел ко мне.

– Великий Маг, лучше прекратить строить эту башню и начать возводить алтарный зал с двенадцатью колоннами в виде пристройки к главному зданию. После я передам тебе тайное учение.

Еще раз я заложил фундамент здания и принялся возводить стену. Во время строительства жена ламы приносила мне хорошо приправленную еду и так много пива, что я, бывало, пьянел. Она была очень добра и утешала меня.

Когда пристройка была близка к завершению, прибыл Цуртон Вангнге из Дола, чтобы получить посвящение Гухьясамаджи60.

Тогда жена ламы сказала мне:

– Сын мой, на этот раз тебе уж удастся получить посвящение.

Она дала мне бочонок масла, отрез ткани и небольшой медный сосуд, чтобы преподнести ламе.

Сделав подношение, я сел среди учеников. Лама спросил меня:

– Великий Маг, какие подарки ты приготовил, что дало тебе сесть среди посвящаемых?

– Бочонок масла, отрез ткани и медный сосуд.

– Эти вещи были подарены мне другими учениками. Не надо дарить мне мое же добро! Если у тебя есть что-то лично твое, то принеси. Если нет, не смей оставаться здесь.

Лама вскочил и вытолкал меня взашей. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

«Наказание ли это за те убийства, что я совершил с помощью колдовства, и за то, что я уничтожил столько посевов градом? Или лама знает что-то такое, что не дает мне практиковать дхарму61? Или из-за недостатка сострадания он не хочет обучать меня? Что бы ни было, без дхармы человек лишь накапливает омрачения. Может, мне покончить с собой?»

В этот момент супруга ламы принесла мне кусок освященного пирога. Она старалась утешить меня, но я потерял вкус к пище и прорыдал всю ночь.

На следующее утро лама пришел ко мне со словами:

– Ты должен закончить оба здания: пристройку и башню. После этого я дам тебе посвящения и наставления.

Возобновив работу, я закончил башню и приступил к алтарному залу, но к тому времени у меня появилась еще одна рана на спине. Кровь и гной сочились из трех ран, и скоро вся моя спина превратилась в одну сплошную рану. Я показал ее жене ламы и стал умолять помочь мне и попросить ламу раскрыть мне учение, напомнив об обещаниях, которые он дал при закладке фундамента башни. Мать осмотрела мои раны, и глаза ее наполнились слезами.

– Я поговорю с ламой, – сказала она.

Придя к ламе, она сказала:

– Лама Ринпоче, работа, которую выполняет Великий Маг, покрыла его руки и ноги ссадинами и синяками. На спине у него три огромные раны, из которых сочится кровь и гной. Я слышала раньше о лошадях и ослах с такими ранами и даже видела несколько таких животных, но никогда прежде не слышала, что у людей могут быть такие раны, и уж тем более не видела таких. Будет очень стыдно, если кто-нибудь прознает об этом. Но еще хуже будет, если они узнают, что это из-за такого великого ламы, как ты. Ты обладаешь огромным состраданием, дай мальчику инструкции. Ты обещал, что после завершения строительства ты передашь ему наставления.

Лама отвечал:

– Да, я обещал. Я обещал, что передам ему учение, когда десятиэтажное здание будет закончено. Но где эти десять этажей?

– Он построил больше, чем десять этажей. Он сделал пристройку.

– Много слов, мало дела. Я дам ему наставления, когда он закончит десятый этаж. А правда, что у него на спине раны?

– У него не просто раны, вся его спина – сплошная рана. Однако у тебя такая власть, что ты можешь поступать, как тебе хочется.

Сказав это с большой печалью, она поспешила ко мне.

– Пойдем со мной, – сказала она.

По дороге я думал: «Начнут ли меня обучать?»

Но лама сказал:

– Великий Маг, покажи спину.

Я показал. Осмотрев ее очень внимательно, лама сказал:

– Мой Учитель Наропа прошел через двадцать четыре испытания62: двенадцать больших и двенадцать малых – каждое из которых превосходит твои. Я сам, нисколько не жалея своего имущества и своей жизни, пожертвовал их Учителю Наропе. Поэтому если ты действительно ищешь учения, не выставляй напоказ свое усердие и трудись над постройкой башни.

Я подумал, что он прав.

Затем лама сложил мою одежду так, что получилось нечто вроде подушки, которой можно закрыть раны, и сказал:

– Поскольку ты работаешь на манер лошадей и ослов, положи эту подушку на раны и продолжай носить глину и камни.

Я ответил:

– Как может эта подушка вылечить меня?

– Она не даст грязь попадать в рану и не будет ее ухудшать.

Получив от гуру такое указание, я продолжал носить землю в руках, а не на спине. Когда я месил глину, лама увидел меня и подумал: «Это невероятно – он слушается меня во всем». И он втайне плакал.

Раны тем временем воспалились, и я заболел. Я сказал об этом жене ламы, и она попросила, чтобы лама дал мне посвящение или хотя бы разрешил отдохнуть, пока я не поправлюсь.

Лама ответил:

– Ни учения, ни наставлений он не получит, пока не закончит башню. Если может работать, пусть работает, если не может, пусть отдохнет.

Тогда жена ламы сказала мне:

– Отдохни, пока спина не заживет.

И она поддерживала меня хорошей едой и питьем. Несколько дней я был счастлив, не считая печали от того, что не получил учения. Когда мои раны частично затянулись, лама, даже не упомянув об учении, сказал:

– Великий Маг, пора возвращаться к работе.

Я уже был готов приступить к работе, как мать сказала мне по секрету:

– Давай придумаем что-нибудь, чтобы получить учение.

Мы посовещались и сделали вот что: завязав свои книги и некоторые вещи в узел и взяв небольшой мешок муки, я сделал вид, будто ухожу. Я попросил жену ламы помочь мне, чтобы разыграть это в пределах видимости ламы.

Она выкрикнула:

– Если ты попросишь ламу, он даст тебе учение. Останься, не уходи. – И она стала делаnm вид, будто удерживает меня.

Увидев это, лама сказал:

– Женщина, что за представление вы тут устроили?

Она отвечала:

– Великий Маг говорит, что много времени прошло с тех пор, как он пришел сюда из далекой деревни в надежде получить учение. Однако вместо этого он получает лишь брань и побои. А сейчас, боясь умереть без дхармы, он собирается пойти к другому ламе и уносит свои вещи. Я стараюсь удержать его, обещая, что он получит учение.

Тогда лама сказал:

– Я понял.

Он подошел ко мне и принялся меня бить.

– Когда ты пришел ко мне, не предлагал ли ты мне всего себя – тело, речь и ум? И куда ты собрался сейчас? Ты не можешь уйти. Ты принадлежишь мне, и я могу изрубить твое тело, речь и ум на сто кусков. Но даже если ты собрался уйти, зачем, скажи мне, ты прихватил мою муку?

Он сшиб меня с ног и отнес мешок с мукой обратно в дом. Это повергло меня в состояние невыразимой скорби, какую испытывает матерь, потерявшая единственного сына. По совету жены ламы я вернулся в дом, но из-за гнева ламы я дрожал и плакал.

Жена ламы сказала:

– Что бы мы ни предпринимали, лама тебе не даст учения сейчас. Но в конце концов он посвятит тебя. А пока я попытаюсь научить тебя чему-нибудь.

И она научила меня медитации на Ваджраварахи63, что значительно облегчило мое внутреннее состояние и подняло дух, хотя я и не получил никакого внутреннего опыта. Я был премного благодарен матери за доброту.

Я думал, что поскольку она жена ламы, она может очистить меня от грехов. Летом, когда она доила коров, я помогал ей, держа ведро. Когда она обжаривала ячмень, я держал сковороду. Я всегда пытался оказать ей хоть какую-то услугу.

Не раз мечтал я и о том, чтобы найти другого гуру. Я думал: «Если у Марпы нет учения о том, как стать буддой за одну жизнь в одном теле, значит, и у других лам нет такого учения. Даже если я не достигну состояния будды, то, по крайней мере, не буду накапливать поступков, которые приводят к рождению в низких мирах. Когда я испытаю такие же страдания во имя дхармы как Наропа, лама провозгласит, что я стал достоин учения. Тогда, приступив к созерцанию, я смогу надеяться достичь освобождения в этой жизни». Думая так, я вновь начинал работать, носить камни и глину. Когда я месил глину для алтарного зала, прибыл Нгоктон Чудор из Шунга со своими последователями. Они несли огромное количество даров и просили о посвящении Хеваджры64.

Жена ламы сказала мне:

– Если ламе мало башни, которую ты построил для него, и нужны ценности, подари ему это и тогда тебе будет дано посвящение.

Она дала мне большую синюю бирюзу, которая была ее личной собственностью, и сказала:

– Попроси его об учении и поднеси ему бирюзу. Если он будет что-то говорить, я вступлюсь за тебя.

Я пошел к гуру и, отдав ему бирюзу, сказал:

– Прошу тебя за это дать мне наставления.

И я занял место среди учеников. Лама взял бирюзу и стал осматривать ее со всех сторон.

– Великий Маг, откуда она у тебя?

Я ответил:

– Мать дала мне ее.

Лама улыбнулся и сказал:

– Пойди позови ее.

Я попросил мать прийти.

Лама тогда спросил у нее:

– Мать, как мы приобрели эту бирюзу?

Глубоко поклонившись, она ответила:

– Эта бирюза не имеет к тебе отношения. Когда мои родители выдавали меня замуж, ты впал в ужасный гнев. И тогда родители тайно дали мне эту бирюзу и сказали: «Храни ее у себя и никому не показывай. Она пригодится, если тебе с мужем придется развестись». А сейчас я отдала ее мальчику, поскольку жалею его. Пожалуйста, прими ее и посвяти Великого Мага. Лама Нгокпа65 и последователи, вы понимаете, что это за горе, когда вас исключают из круга посвящаемых, поэтому прошу вас присоединиться к моей просьбе.

И она кланялась ламе много раз. Зная о крутом нраве ламы, Нгокпа и его последователи не посмели ничего добавить, но тоже поднялись и стали кланяться вместе с женой ламы.

Лама сказал:

– Из-за доброты моей жены эта ценная бирюза чуть не попала в чужие руки. – И, повязав бирюзу на шею, добавил: – Мать, не глупи. Поскольку ты сама целиком принадлежишь мне, бирюза тоже моя. Великий Маг, если у тебя есть какая-нибудь личная собственность, приноси, и я удостою тебя посвящения. А эта бирюза и так моя.

Думая, что мать возобновит свои молитвы, я оставался на месте.

Но лама так рассердился, что аж подпрыгнул:

– Наглец, почему не уходишь, когда я тебе приказываю?

Он повалил меня на пол лицом вниз, и у меня потемнело в глазах. Он кинул меня на спину, и у меня из глаз посыпались искры. Он уже собрался схватить палку, чтобы отколотить меня, но тут вмешался Нгокпа и удержал его. Тогда я в сильном потрясении выпрыгнул из окна, заставив ламу забеспокоиться, хотя внешне он этого не показал и продолжал притворяться рассерженным.

Я не ушибся во время прыжка, но был так расстроен, что решил покончить с собой. Снова мать пришла ко мне в слезах и стала утешать меня, говоря:

– Великий Маг, не печалься. Нет ученика более преданного и верного, чем ты. Если ты захочешь уйти, чтобы найти другого ламу, я помогу тебе с подарками и провизией. – Так она старалась утешить меня.

Обычно жена ламы принимала участие в собраниях, проводимых ламой. Но тем вечером она вместо этого пришла ко мне и прорыдала со мной всю ночь.

На следующее утро лама вызвал меня к себе. Я пошел к нему в надежде, что он начнет обучать меня. Но он спросил:

– Не был ли ты расстроен моим отказом посвятить тебя? Нет ли у тебя злобных мыслей обо мне?

– Я верю в ламу, – ответил я, – и у меня нет ни единого слова возражения. Но также я осознаю, что темен из-за своих грехов. Я сам виноват в своих страданиях, – и я расплакался. Тогда он сказал:

– Чего ты хочешь добиться от меня слезами? Пошел вон!

Мое сердце разрывалось на части. Я думал: «У меня была провизия, когда я совершал зло. Сейчас, когда я практикую религию, у меня и того нет. Если бы у меня была хоть половина того золота, что я потратил на злые дела! Тогда я смог бы заплатить за посвящение и тайное учение. Без подарков лама ничего мне не даст. Даже если я пойду к другому учителю, мне нужно что-то для подарка. Дхарма закрыта для бедных. Но без дхармы человек лишь накапливает грехи. Мне лучше покончить с собой. Что мне делать? Что делать? Наняться слугой к какому-нибудь богачу, скопить денег и приобрести подарки для получения учения? Или отправиться домой повидаться с матерью, хотя я наслал на деревню проклятие? Мать будет рада меня видеть, а я, может быть, смогу заработать там деньги. Или мне отправиться на заработки куда-нибудь в другое место?

Я подумал: «Если я возьму муку ламы, то еще больше разозлю его». И я взял с собой только книги и ушел, даже не сообщив жене ламы. По дороге я вспомнил о ее доброте и захотел увидеть ее еще раз.

Спустя полдня путешествия из Дрово Лунга я остановился поесть. Я попросил у людей цампы и одолжил кувшин. Набрав сухих веток, я приготовил еду. Первый раз поесть мне удалось только после полудня. И я подумал: «Мое содержание у ламы составляло, по крайней мере, половину платы за работу. Другой половиной было мое добровольное служение. Мне стоило таких трудов приготовить один-единственный завтрак, тогда как жена ламы кормила меня каждый день, а я даже не попрощался с ней. Какой я неблагодарный! Стоит вернуться?»

Но у меня не было мужества. Когда я пошел возвращать кувшин, один старик остановил меня и сказал:

– Молодой человек, ты же можешь работать, зачем побираешься? Если умеешь читать, почему не ходишь по домам и не читаешь молитвы? А если не умеешь читать, почему не наймешься слугой? Так бы заработал себе на еду и одежду. Ты умеешь читать?

Я отвечал:

– Я не нищий и умею читать.

– Хорошо. Тогда пойдем со мной, почитаешь мне молитвы, а я тебе хорошо заплачу.

Я с радостью принял это предложение и почитал ему сокращенный вариант «Восьми Тысяч Стихов»66. Затем я прочел ему жизнеописание Тактунгу67 (Вечно Плачущий) и подумал: «Тактунгу, не имевший денег, отдал свое тело и жизнь ради дхармы. Он хотел вынуть и продать свое собственное сердце, он хотел порезать себя на куски. По сравнению с ним я ничего не отдал. Возможно, лама Марпа даст мне учение. А если даже не даст, разве его жена не обещала помочь мне найти другого учителя?» Эти мысли вернули мне мужество, и я повернул назад.

Когда я покинул ламу, его жена сказала:

– Твой непримиримый враг ушел. Теперь ты доволен?

– Кто ушел?

– Разве кроме Великого Мага есть кто-то, кого бы ты подвергал таким страданиям и с кем бы ты обращался, как со смертельным врагом?

Услышав это, лама нахмурился и не мог сдержать слез. «Ламы Кагью68, дакини и защитники, верните мне моего предсказанного сына!» – молясь так, он накрыл голову мантией и долго пребывал в молчании.

В этот момент явился я и поприветствовал жену ламы. Она радостно вскрикнула:

– Ты вернулся в самый подходящий момент. Кажется, лама теперь будет учить тебя. Когда я сказала ему о твоем уходе, он заплакал и воскликнул: «Верните мне моего предсказанного сына». Похоже, ты смягчил его сердце.

Я, однако, подумал: «Хозяйка говорит так, только чтобы успокоить меня. Если он действительно расплакался и назвал меня „предсказанным сыном“, это огромное счастье. Но если, напротив, он сказал „Сейчас же приведите его ко мне“ тоном, каким заявлял о своем отказе передать мне посвящения и наставления, то я – самый несчастный и мне следует уйти к другому учителю. Сколько можно страдать здесь без учения?»

Жена ламы сообщила о моем приходе:

– Великий Маг не оставил нас. Он вернулся. Можно ему войти?

Лама ответил:

– Он вернулся не ради нас, а ради себя. Если хочешь, пусть войдет.

Когда я вошел, он сказал мне:

– Великий Маг, если ты действительно так неустанно и нетерпеливо, из самой глубины сердца стремишься к дхарме, ты должен быть готов пожертвовать жизнью ради нее. Закончи три оставшихся этажа башни, и я дам тебе учение. Но если не хочешь, можешь уходить. Тем более, что ты дорого мне обходишься и тебе, похоже, есть куда идти.

Я ничего не мог ответить и вышел. Но жене ламы я сказал следующее:

– Лама все еще отказывается обучать меня. Если я был бы уверен, что получу учение после постройки башни, я бы охотно остался. Но если и после постройки здания он откажется обучать меня, у меня больше не будет ходов. К тому же, я хочу повидаться с матерью. Разреши мне вернуться домой. Вам обоим я желаю здоровья и долгих лет.

Я поклонился ей и, взяв свои книги, собрался уходить.

Мать сказала:

– Сын мой, ты прав. Я обещала тебе найти другого гуру и изыщу способ отправить тебя к Нгоктону, который является одним из главных учеников ламы и который получил непосредственно от ламы много посвящений. Пока побудь здесь и сделай вид, что работаешь.

Я с радостью остался и принялся за работу.

Поскольку Наропа имел обыкновение праздновать десятый день каждого лунного месяца, устраивая большое пиршество, Марпа также праздновал этот день. Из бушеля69 ячменя, полученного с урожая, хозяйка приготовила три меры пива для угощения и разделила его на фракции. Слабое пиво она оставила для жертвенных возлияний. Монахам для подношений ламе она дала самое крепкое пиво, которое мы с хозяйкой также подливали ему. А самим монахам предназначалась пиво средней крепости. Мать лишь смачивала губы и почти не пила. Я следовал ее примеру и оставался трезвым. Монахи все опьянели. Что касается ламы, он выпил столько пива, сколько ему было поднесено, поэтому очень сильно опьянел и крепко заснул. Тем временем, его жена вынесла из его комнаты несколько вещей: украшения и рубиновые четки Наропы. Затем, достав письмо, заранее написанное ею от лица ламы, и вложив в него завернутые в дорогой шарф украшения и четки, она запечатала письмо печатью ламы и, вручив его мне, сказала:

– Сделай вид, будто эти вещи передал тебе сам лама. Поднеси их ламе Нгокпе и попроси у него наставлений.

И она отправила меня в Шунг. Я вышел из дома, связывая все свои надежды с ламой Нгокпой.

Через два дня Лама Марпа спросил свою жену:

– Что сейчас делает Великий Маг?

– Он в пути. Больше я ничего не знаю.

– Куда он отправился?

– Он сказал, что если и докончит строительство башни, ты не дашь ему наставлений, но только наградишь руганью и побоями. Поэтому он сказал, что пойдет искать другого ламу. Я не хотела понапрасну беспокоить тебя, поскольку ты все равно меня не слушаешь. Ты бы только побил его. Чтобы избежать этого позора, я ничего тебе не сказала. Хотя я честно пыталась остановить его. Но он не захотел слушать и покинул нас.

Разозлившись, лама спросил:

– Когда он ушел?

– Вчера.

Некоторое время он молчал, а затем сказал:

– Мой сын не мог уйти слишком далеко.

А я тем временем достиг горы Кьюнгдинг, что в Шунге. Лама Нгокпа в тот момент разъяснял ученикам тайный текст под названием «Два Раздела70». Его проповедь время от времени перемежалась такими стихами:

Я учитель Дхармы.

Я собрание слушателей.

Я учитель Вселенной и объект достижения.

Я условный и безусловный.

Я изначальная природа спонтанного блаженства.

Пока он произносил эти стихи, я делал простирания на некотором отдалении от него. Он ответил мне, приподняв свою шляпу, и сказал:

– Так приветствуют лишь ученики Марпы. То, что он прервал чтение именно этих стихов – хороший знак71. Этот человек станет учителем всех дхарм. Пойдите и спросите, кто он.

Один из монахов пошел посмотреть и, узнав меня, спросил:

– Что привело тебя сюда?

– Лама Марпа очень занят, и я единственный, у которого на него нет времени. Я пришел сюда просить учения. В качестве подарка я принес украшения и рубиновые четки Наропы.

Монах вернулся к своему учителю и сказал:

– Это Великий Маг. И передал ему мои слова.

Лама очень обрадовался и воскликнул:

– Украшения и четки Великого Учителя Наропы в моем монастыре! Такой случай редок и чудесен, как цветок удумбара72. Мы должны принять их. Давайте закончим беседу на такой благоприятной ноте. Монахи, принесите зонты, флаги и кимвалы73 и попросите Великого Мага занять место в процессии.

Поскольку я все еще оставался на прежнем месте, монах передал мне слова ламы. Я назвал это место Чакцал Ганг (Хребет Приветствия).

Я присоединился к монахам, которые шли в процессии с зонтами, флагами и кимвалами. Мы вошли в дом ламы. Я поклонился и вручил ему письмо и подарки. Со слезами на глазах он коснулся подарков лбом, получая таким образом их благословение. Он поместил реликвии на алтарь, на самое видное место, и расставил перед ними подношения.

Затем он начал читать письмо:

«Чоку Дордже (Бриллиант Высшей Реальности74): Я собираюсь уединиться в затворе, и так как Великому Магу не хватает терпения дождаться окончания моей практики, я посылаю его за учением к тебе. Дай ему посвящения и наставления. В знак своего дозволения я посылаю тебе украшения Наропы».

Лама Нгокпа сказал:

– Поскольку таково указание Марпы, я научу тебя. Я и так уже собирался послать за тобой, но, к счастью, ты пришел сам по милости Марпы. Многие ученики из Кхама, Тагпо, Конгпо и Ярлунга приходят ко мне, но злые люди из деревень Ехпо и Емо, что в Доле, отбирают у них провизию. Пойди и нашли на них град. После этого ты получишь посвящения и наставления.

Тогда я подумал: «Такова уж моя судьба – совершать злые дела. Я могу получить святую дхарму только с помощью града. Сейчас мне опять придется совершить злодеяния. Но если я не пошлю град, я ослушаюсь приказа ламы и не услышу учения. Выбора у меня нет».

Взяв с собой ритуальные принадлежности, я наделил несколько кунжутных семян магической силой и также взял их с собой. Придя в область Дола, я приготовился напускать град.

В Ехпо я остановился в доме одной старухи, а рядом соорудил убежище для магических ритуалов. Гроза надвигалась быстро. Сверкнула молния. Черные тучи собирались по одной, по две и вот-вот должны были упасть первые градины.

Тут старуха закричала:

– Что я буду есть, если град побьет мой урожай? – И заплакала.

Я сказал сам себе: «То, что я делаю, – преступление». А ей я сказал:

– Быстрее начерти план своего поля.

– Оно такое.

Она нарисовала вытянутый треугольник, который я тут же воспроизвел. Я сложил рукой мудру75 наблюдателя и накрыл нарисованную фигуру железной сковородкой. Все же один угол треугольника, который не поместился под сковородкой, был разрушен ветром.

Когда гроза прекратилась, я вышел из дома, чтобы убедиться в результате, и увидел, что склоны гор, окружающих две долины, изборождены оврагами. От полей ничего не осталось. Только поле старой женщины осталось неповрежденным. Однако его дальний угол был залит водой. Я заверил старую женщину, что и в дальнейшем это поле всегда будет обходить град, и что ей не придется платить налог за отведение града – только за упомянутую часть поля.

На обратном пути я встретил старого пастуха с ребенком, которые потеряли во время наводнения все стадо овец.

Я сказал ему:

– Это я сделал. Больше не обкрадывайте монахов ламы Нгокпы. Если вы не прекратите грабить, ваши посевы всегда будут уничтожаться градом.

Они передали эту угрозу, и жители обоих областей стали уважительно относиться к ламе. Они стали его преданными последователями и верно служили ему.

У леса я нашел много мертвых птенцов. Всю дорогу я собирал трупики птиц и крыс и наполнил ими капюшон и подол своего дождевого плаща. Вернувшись, я сложил их к ногам ламы Нгокпы.

– Лама Ринпоче, я пришел сюда за святой дхармой, но мне приходиться только грешить. Смилуйтесь над великим грешником! – И я залился горькими слезами.

На это лама ответил:

– Брат мой Великий Маг, не бойся. Мы, ученики Наропы и Майтреи76, владеем тайным методом, называемым «Спугнуть сотню птиц одним выстрелом из рогатки», которая позволяет великому грешнику в момент достичь пробуждения. Все существа, погибшие из-за твоего града, в будущем родятся подле тебя и будут твоими учениками, когда ты достигнешь полного пробуждения. А сейчас радуйся, что благодаря мне они впредь не родятся в низших мирах. Если ты не веришь, я покажу тебе.

На какое-то время он сосредоточился, а потом щелкнул пальцами, и моментально все трупики ожили. Птицы взмыли в небо, а крысы побежали в свои норы. Я подумал: «Я видел самого Будду. Как было бы здорово, как было бы чудесно, если бы многие умерли такой смертью».

После этого я был посвящен в мандалу Хеваджры. После получения учения я отправился в заброшенную пещеру на крутой скале. Пещера была обращена к югу, и из нее был виден дом ламы. Я заложил в нее вход и оставил только небольшое отверстие, через которое лама наставлял меня. Но из-за того, что разрешения Марпы не было, я не обретал никакого внутреннего опыта.

Однажды лама спросил меня:

– Брат мой Великий Маг, получил ли ты какие-нибудь внутренние знаки?

– Нет, не получил.

– Как такое может быть? Пока моя школа не загрязнилась разногласиями, она имеет силу быстро приносить пробуждение. Ты пришел ко мне в доброй вере. Но если ты не получил согласия от ламы Марпы, как же у тебя оказались подарки? Что происходит? Что бы ни было, продолжай медитировать.

Я остался, изрядно напугавшись. Я не знал, стоит ли признаться в обмане. Мне недоставало смелости, и я подумал: «Марпа точно обо всем знает». И я снова принялся медитировать.

Тем временем Марпа закончил строительство башни для своего сына и послал Нгокпе письмо: «Сейчас, когда строительство башни для сына почти завершилось, мне нужны деревянные фризы. Пришли мне как можно больше тонкого тростника77. Когда я установлю фриз и шпиц, ты должен прибыть сам для участия в церемонии освящения дома и празднования совершеннолетия Додебума78 (сына Марпы). И приведи того злодея, который принадлежит мне».

Лама подошел к «окошку» в моей пещере и, показав письмо, сказал:

– Из него следует, что злодей, о котором здесь говорится, не был послан Марпой.

Я отвечал:

– Сам лама мне указания не давал, но его жена послала меня, снабдив письмом и подарками.

– Вот оно что! Тогда нам нет причины работать вместе. Без разрешения ламы ты не достигнешь результата. Тут уж ничего не поделаешь. Однако он приказывает тебе вернуться. Ты хочешь пойти или нет?

– Могу я пойти как твой слуга?

– Хорошо. Я пошлю тростник для фриза и отправлю кого-нибудь узнать, когда будет празднование. А ты пока оставайся в затворе.

Человек, который должен был узнать о дне празднования, вернулся и через «окошко» сказал мне:

– В деталях обсуждали церемонию освящения дома и совершеннолетия сына Марпы.

– Обо мне кто-нибудь спрашивал?

– Жена Марпы спрашивала, что ты сейчас делаешь. Я сказал, что ты в затворе. Тогда она спросила, что ты делаешь кроме этого. Я ответил, что ты живешь в пустынном месте. Тогда она сказала: «Наверное, он потерял это, когда жил здесь. Когда он был с нами, он очень искал ее. Передай ему», – и она дала мне это.

Ослабив пояс, он вытащил глиняную кость и дал ее мне. Думая о том, что ее касались руки жены ламы, я с благоговением приложил кость ко лбу.

Когда он ушел, у меня появилось желание поиграть с костью, что я и стал делать. Но тут же одернул себя: «Когда я жил подле жены Марпы, я никогда не играл с костью. Наверное, сейчас она относится ко мне не очень хорошо, так как передала кость, которая заставила моих предков покинуть родину». Я размахнулся и бросил кость на пол. Она раскололась, и из нее выпал крошечный листок бумаги, свернутый в трубочку, на котором было написано: «Сын мой, теперь-то лама посвятит тебя и даст все наставления. Возвращайся с ламой Нгокпой».

Моя радость была так велика, что я начал танцевать, прыгая от одной стене кельи к другой. Вскоре пришел лама Нгокпа и сказал:

– Славный Великий Маг, выходи и собирайся в дорогу.

Я послушался. Лама Нгокпа приготовился преподнести Марпе все, чем владел, за исключением тех вещей, которые ему были подарены самим Марпой: изображения, сутры, ступы, золото, бирюзу, шелк, одежду, домашнюю утварь. Он отправил всех животных из хлева и с лугов, за исключением одной хромой козы, которую невозможно было перегонять вместе со стадом.

Когда мы уже собирались выходить, он сказал мне:

– Поскольку ты помогал мне, возьми этот шелковый шарф и бирюзу и пожертвуй ламе Марпе от себя.

А его жена дала мне мешочек тертого сыра для Дамемы, жене Марпы.

Затем лама Нгокпа, его жена, слуги и я прибыли в низину Березовой Долины. Нгокпа сказал:

– Брат мой Великий Маг, пойди вперед и сообщи жене Марпе, что мы приближаемся. Попроси вынести нам немного пива.

Я пошел вперед и встретился с женой Марпы. Приветствуя ее, я преподнес ей мешочек сыра.

– Лама Нгокпа идет, – сказал я. – Пожалуйста, вынесите для них пиво.

Она радостно ответила:

– Лама в своей комнате. Попроси его лично.

Войдя в дом, я нашел ламу на террасе, где он совершал свои обряды. Лицо его было обращено на восток. Я поклонился и преподнес ему шелк и бирюзу. Он отвернулся и стал смотреть на запад. Я поклонился ему с западной стороны, но он развернулся на юг.

– Учитель, – воскликнул я, – ты прав, что в наказание отказываешься принять мое подношение. Но лама Нгокпа приближается со всем своим имуществом: изображениями, сутрами, ступами, золотом, бирюзой, дзо, лошадьми. Он только надеется, что кто-нибудь встретит его с пивом. Поэтому я пришел просить об этом.

Вспыхнув от гнева и щелкнув пальцами, лама закричал ужасным голосом:

– Из трех собраний священных книг Индии я выжал суть четырех тантр. Когда я нес тексты, никто, даже малая пташка, не встречал меня. А сейчас я, великий Лоцзава79, должен бежать и встречать Нгокпу только потому, что он хочет пригнать ко мне свою замученную скотину? Я не пойду, а ты убирайся.

Я вышел от ламы и пошел к его жене. Она сказала:

– Лама в гневе. Нгокпа – великий человек и его нужно встретить. Давай пойдем вместе, мать и сын, и встретим его.

Я ответил:

– Лама Нгокпа и его жена не ждут, что кто-то встретит их. Они просто просили пить, поэтому я пойду один.

Но жена ламы с несколькими монахами, которые несли пиво, все-таки вышла навстречу.

Тем временем, многие жители Лходрака собрались на пиршество в честь совершеннолетия сына ламы и освящения дома.

Во время пира Марпа спел благодарственную славицу:

Взываю к моему милосердному Учителю!

Блага незагрязненности исполнена

Моя драгоценная линия преемственности.

Да обретут все это благо!

Блага правдивости и безошибочности

Исполнен быстрый путь тайной передачи.

Да обретут все это благо!

Блага защиты сути этих тайн

Исполнен Марпа Лоцзава.

Да обретут все это благо!

Блага действенных благословений и помощи в постижении

Исполнены ламы, йидамы и дакини.

Да обретут все это благо!

Блага веры и обетов

Исполнены духовные сыны и собрание учеников.

Да обретут все это благо!

Блага накопления заслуг посредством щедрости

Исполнены благодетели из ближних и дальних краев.

Да обретут все это благо!

Блага, ведущего к освобождению ради пользы других,

Исполнены все дела и старания.

Да обретут все это благо!

Блага верности священным обетам

Исполнены боги и полубоги видимого мира.

Да обретут все это благо!

Блага устремленности к миру и счастью

Исполнены монахи и миряне, собравшиеся здесь.

Да обретут все это благо!

Когда Марпа закончил петь, лама Нгокпа преподнес все свои дары, сказав:

– Лама Риепоче, поскольку ты уже владеешь всем моим существом: телом, речью и умом – теперь я хочу пожертвовать тебе все свои мирские вещи, за исключением одной длинношерстной козы, дряхлой прародительницы всех моих коз, которая не смогла прийти, так как у нее сломана нога. Молю тебя удостоить меня посвящений, глубоких наставлений и тайного учения, описанного в свитках. – И он поклонился.

Марпа выглядел довольным и ответил:

– Мои посвящения и глубокие наставления все же являются кратчайшим путем ваджраяны, практикуя который, не ждешь неисчислимое количество кальп, а достигаешь освобождения за одну жизнь. Заповеди, описанные в текстах, бережно хранятся мной в соответствии со строгими указаниями моего ламы и дакинь. Нелегко будет передать тебе эти заповеди, если ты не пожертвуешь мне старую козу, несмотря на ее возраст и сломанную ногу. Что касается прочих учений, то я уже научил тебя всему.

Все присутствующие рассмеялись, но Нгокпа ответил:

– Будет ли мне передано тайное учение, если я принесу тебе козу?

– Если ты приведешь ее сам и подаришь мне, я дам тебе это учение.

На следующий день гости разошлись, и Нгокпа отправился к себе один. Он вернулся с козой за спиной и поднес ее Марпе, который радостно вскрикнул:

– Только такой посвященный ученик, как ты, достоин называться преданным священным узам. Мне не нужна эта коза, я просто хотел подчеркнуть важность учения, которое передаю тебе.

Он дал ему посвящение и наставления, как и обещал.

Через некоторое время Марпа устроил пиршество для учеников из отдаленных районов и для членов своей семьи. Рядом со своим сиденьем он поставил длинную палку из акации. Прищурившись, он посмотрел на Нгокпу и, указав на него пальцем, сказал:

– Нгоктон Чудор, почему ты даровал посвящения и наставления этому злодею по имени Благая Весть?

Говоря это, он поглядывал на свою палку. Нгокпа испугался и, поклонившись, ответил:

– Лама Ринпоче, ты сам в своем письме сказал посвятить и обучить Великого Мага. И ты передал мне украшения и рубиновые четки Наропы. Я просто выполнял твое приказание. Мне не в чем упрекнуть себя. Я не чувствую ни стыда, ни раскаяния.

Говоря это, Нгокпа со страхом поднял глаза. В гневе Марпа указал пальцем на меня и спросил:

– Откуда ты взял эти вещи?

Мое сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди. Я онемел от ужаса. Дрожа и запинаясь, я признался, что мать дала их мне.

Лама вскочил с места и, размахивая палкой, побежал за женой, чтобы поколотить ее. Но она, предвидя такой поворот событий, заранее встала и убежала.

Она забежала в храм и закрыла за собой дверь.

Лама подергал дверь, затем вернулся и сел на свое место. Он сказал Нгокпе:

– Нгоктон Чудор, ты действовал без моего разрешения. Сейчас же иди и принеси украшения и четки Наропы.

Марпа тут же обернулся с головой в мантию и продолжал так сидеть.

Лама Нгокпа поклонился и тотчас же вышел за украшениями и четками Наропы. Я сожалел, что не выбежал вместе с женой ламы. Мне хотелось плакать, но я пытался сдержать себя. Тут Нгокпа увидел меня. Я попросился пойти с ним в качестве его слуги. Он ответил:

– Если я возьму тебя снова, не получив на это согласия ламы, сегодняшняя сцена повторится. Он сердит на нас обоих, поэтому тебе лучше остаться. Если он не признает тебя как ученика и прогонит, тогда в моей власти будет помочь тебе.

– Из-за моих грехов страдает и жена Марпы, и ты, и так как в этом теле я не могу получить учения, а лишь накапливаю грехи, я хочу покончить с собой. Пусть я перевоплощусь в теле, достойном дхармы.

Поскольку я собирался тут же покончить с собой, Нгокпа стал удерживать меня. Со слезами в голосе он сказал:

– Достойный Великий Маг, только не это! Согласно самому сокровенному учению Будды, способности и чувства каждого из нас являются по своей природе божественными. Если ты умрешь раньше времени, то совершишь такой же грех, как убийство божества. Поэтому самоубийство считается великим преступлением. Даже в традиции сутр лишение себя жизни считается самым большим грехом. Теперь ты знаешь об этом, поэтому оставь эти мысли. Возможно, лама еще даст тебе учение. А если нет, другой лама сделает это.

Пока он говорил это, некоторые монахи, не в силах видеть мои страдания, заглядывали в комнату ламы, чтобы узнать, можно ли уже замолвить за меня слово. Другие пытались меня утешить. Но я испытывал такие муки, что думал: «Мое сердце же не железное. Почему оно не разорвется и я не умру?»

Из-за преступлений, совершенных в юности, мне приходилось испытывать страдания на пути к дхарме. В то время не было никого, кто мог бы удержаться от слез. Некоторые от чувств упали в обморок.

Так говорил Миларепа. Такова вторая глава, повествующая о том, как Мила очистился от грязи грехов и от страданий.