Рома

Гребаный рай. Тами моя. Она создана для меня. Ее киска идеальна для моего члена. И это был чертовски охренительный секс. Эта женщина стоила того, чтобы ждать.

Тами прижимается ко мне, измотанная, затраханная до потери сознания и счастливая, от такой картины внутри что-то щелкает, заполняя теплом, порождая чувство наполненности и завершенности. Все так, как должно было быть.

Медленно поглаживаю ее бархатистую кожу, наслаждаясь каждым дюймом, а потом зарываюсь носом в мягкие взлохмаченные волосы и втягиваю сладкий аромат своей женщины. Будто успокаивая себя, что теперь она точно принадлежит мне. А ее переплетенные с моими ноги лишь подтверждают это — мы единое целое.

Мне так и не удалось заснуть. Внутри все еще тлеют угли ранее бушевавшей похоти, страсти и безумия. Я сходил с ума, врезаясь в ее податливое тело. Тело, которое растекалось в моих руках горячей карамелью. А сейчас, на рассвете, что сквозь шторы пробивается слабыми лучами в комнату, я любуюсь спящей златовласой красавицей. Она так безмятежно лежит на моей груди, что мне хочется смять ее в объятьях до хруста костей. Обжечь себя ее близостью. Такая внеземная. И такая прекрасная.

Блядь.

Делаю успокаивающий вздох, сжимая член, который почти такой же твердый, как и пару часов назад. Что она со мной делает?

Качаю головой, мысленно усмехаясь над собой, а потом приходит осознание… Тамилана больше не спит. Ритм ее дыхания меняется, а глаза медленно открываются, вынуждая меня встретиться с неизвестностью в глубине ее сонных аквамаринов.

Черт возьми. Надеюсь, я вчера не переборщил с напором. Сложно было сдерживаться. Крышу снесло, стоило мне только получить желаемое.

Но моя тревога оседает на дне, когда взгляд Тами становится ласковым, а распухшие розовые губы растягивает слабая улыбка. Восхитительная улыбка.

Проклятье, в этот момент я в очередной раз склоняюсь перед красотой этой женщины.

— Доброе утро, красавица, — хрипло шепчу я, проводя пальцем по ее нижней губе, желая почувствовать улыбку прекрасной Льдинки, проснувшейся в моих объятиях, прежде чем она прячет глаза цвета неба под пушистыми ресницами.

Мой бедный утренний стояк.

— Доброе… — тихо-тихо.

— Не прячься от меня, Тами, — цепляю ее за подбородок, поднимая так, чтобы снова увидеть ее колдовской взгляд. — Ты хотела этого не меньше меня.

— Я… — она открывает и закрывает рот, будто шокированная услышанным. — Я не знаю… все не просто…

Ощущаю, как стройное гладкое тело, обвитое вокруг меня подобно удаву, напрягается, а потом она принимает попытку отстраниться. Правда я успеваю предвидеть этот поступок и притягиваю ее обратно. Сейчас, утром, когда эйфория оргазма законно уступает место реальности, наступает принятие и осознание прошедшей ночи. И я уверен, Тамилане будет не просто признаться в том, что она сама сделала этот выбор.

— Знаешь, — шепчу я, ласково поглаживаю ее вдоль позвоночника. — Мы оба знаем.

На какое-то время повисает молчание. Она нуждается в нем. Скорее всего, это и есть принятие.

— Как ты смотришь на то, чтобы вместе принять душ, позавтракать, а потом отправиться на прогулку? У меня есть на примете пара картинных галерей современного искусства, а еще я просто обязан сводить тебя в Лувр.

Тами вскидывает голову, и после, приподнявшись на локте, смотрит на меня прищуренным взглядом:

— Это нечестно.

Нечестно, моя дорогая девочка, это делать то, что ты сейчас сделала. Позволила мне скользнуть взглядом к обнаженным холмикам груди, которые тут же оказываются под простыней, стоит искусительнице заметить мой взгляд.

— Согласен, — прочищаю горло от скопившегося в нем возбуждения. — В душ лучше сходить по отдельности, в целях экономии времени.

Я улыбаюсь и убираю выбившийся локон белокурых волос ей за ухо, отмечая, как усердно Тами сдерживает желание ответить мне взаимностью. Но я, в отличие от нее, не привык отказывать себе, поэтому моя ладонь мягко обхватывает затылок Тами. Пальцы одержимо зарываются в шелковистые пряди, и я притягиваю ее к своим губам для нежного поцелуя, который слишком быстро сменяется безумием наших тел, и после я понимаю, что сегодня мы однозначно пропустим завтрак. Пожалуй, я могу пожертвовать им ради еще одного оргазма Снежной королевы.

Тами

Выйдя из душа, я не нахожу в номере Рому, поэтому так и сажусь на кровать, завернутая в белоснежное полотенце. А потом с шумным вздохом падаю на спину и, вплетая пальцы во влажные волосы, начинаю медленно перебирать их. Точно так же как и мысли в своей голове.

Три оргазма. Я испытала три гребаных оргазма. Два ночью и один утром. И даже отсутствие завтрака не в силах заставить меня испытать недомогание. Я еще ни разу в жизни не ощущала себя такой цельной. Да что там, о подобном удовольствии в руках мужчины я могла лишь читать в романах или лицезреть в мелодрамах. Но сегодня мне позавидовала бы даже сама Джулия Робертс, потому что Рома это Ричард Гир и Кристиан Грей в одном флаконе. Внутри все еще стихают редкие волны эйфории от оргазма и это чертовски вкусное чувство насыщенности. Всеми силами я заставляю себя не думать о том, что будет дальше. Я заслужила эту маленькую сказку.

Стук в дверь вынуждает меня подняться и оставить сладкое послевкусие нежиться дальше в моей голове. Мне кажется, я не иду, а плыву, ведомая какими-то силами, потому что каждое движение происходит словно в замедленной съемке. Но, увидев на пороге женщину в униформе, быстро привожу себя в чувства, позволяя щекам немного зардеться от воспоминаний о прошедшей ночи, упрямо играющим в моей фантазии.

Она здоровается со мной миловидной улыбкой и, вручив брендовые пакеты, оставляет меня в состоянии легкого недоумения. Однако оно заканчивается, когда я бегло читаю вложенную в один из пакетов записку.

«И если бы только при каждой мысли о тебе вырастал цветок, я мог бы бродить по своему саду вечно».

Сад Тюильри. Надень платье, которое я купил. Водитель ждет тебя у главного входа в отель.

P.S.: Твои стоны прекрасней, чем я себе представлял.

Ей-богу, Гаспаров когда-нибудь сведет меня с ума. Я конечно успела догадаться, что он романтик, но чтобы цитировать Альфреда Теннисона… Качаю головой, даже не замечая, как горячая волна восхищения подкатывает к горлу, и мне приходится прикусить губу. Настолько, чтобы ускользнуть от накативших на глаза слез. Но одной я все же разрешаю доказать, что все происходящее сейчас реально…

Смахнув кончиками пальцев росинку счастья, я достаю из пакета шелковое платье пастельного желтого цвета. Во втором нахожу подходящие по цвету босоножки на небольшом каблуке.

Из меня вырывается смешинка, а за ней еще и еще одна, пока все это не переходит в звон чистого смеха.

Каждый раз, когда я начинаю принимать реальность, которую мне дарит этот мужчина, он делает то, что разрушает меня вновь. Разрушает так, как нужно именно мне. Со всеми моими сомнениями.