В отличие от многих других народов, даже таких мощных и близких к славянам в большой семье индоевропейских народов, как германцы и балты, славяне уже с глубокой древности имеют общее самоназвание и называли себя или свой язык: в русском и белорусском языках это «славянин», «славяне»; в украинском — «славянин»; в древнерусском — «славяне»; в старославянском — «словене», «словеньскъ»; в болгарском — «Словении»; в словенском — «slovenski» (словенский); в чешском — «slovanski» (словянский), «slovane» (славяне); в словацком — «Slovak» (словак), «slovenka» (словачка); в польском — «słowianie» (славяне); в кашубском — «slovinski»; в полабском — «Sluovenske». В реконструированном праславянском языке это дается как *slovenini>, *slovene, а в латинском — «Sclaveni».

Приведенные названия свидетельствуют о том, что славяне долгое время представляли собой единый народ с единым языком и единым этническим самосознанием, позволявшим им, несмотря на все превратности исторических судеб, ощущать свое родство, видеть свои единые корни и отличать себя от других народов.

Единого мнения об этимологии названия «славяне» ни в лингвистической, ни в исторической науках не существует. Сжатая сводка различных мнений по этому вопросу приведена в Этимологическом словаре русского языка М. Фасмера с добавлениями и комментариями О. Н. Трубачева.

Как думает О. Н. Трубачев, этноним не мог возникнуть на основе слова «слава». Объяснения такого рода не выходят за рамки народной этимологии. «Словене», — полагает исследователь, — не может быть образовано и от «слово», так как названия словянин встречается только в производных от названий мест. Впрочем, исследователь приводит мнение Якобсона как раз об этимологической связи этнонима со «слово». При этом Якобсон ссылается на примеры из древнерусского — «клич» — «кличане» («охотники, поднимающие дичь криком», а также на оппозицию «словене — немци».

Не мог этноним «славяне» образоваться и от употребительных собственных имен на -slavb. Невероятны, как думает О. Н. Трубачев и эксперименты со словами «слобода», slow (медленный, ленивый), из готского slawan (молчать, быть немым). Кстати, это мало чем отличается от формы образования слова «немец», которое тоже аналогизируют со словом «немой» — и в этом можно усмотреть противоречия у лингвистов. Получается, что в одних случаях они допускают такую возможность (для «немец»), в других — отрицают (для славян). Впрочем, если признать какое-то участие готов в появлении славянского этнонима, то пришлось бы сделать вывод, что этот термин или вообще не мог возникнуть до появления на исторической арене готов, или допустить, что так называли славян и некоторые другие германские племена, хотя этого пока никто не обнаружил. Более того, у самих германцев по отношению к славянам существовал другой этноним — венды, венеды.

Исключается также возможность образования этнонима из новогреческого «склавос», что означало «раб».

Похоже, что сам Трубачев склоняется к идее о связи этнонима с близким по форме названием реки. Ссылаясь на польского исследователя Отрембского, он приводит пример образования названия деревни Slavenai на реке Slave, что тождественно славянскому «Slovene». Бернштейн допускал возникновение этнонима из индоевропейского slauos «народ». Эта идея представляется достаточно интересной, если иметь в виду архаичность славянского языка, который мог сохранить и понятие «народ» сначала не в качестве самоназвания, но со временем превратившегося в этноним славян.

К такой идеи склоняются и авторы статьи о славянах в историко-этнографическом справочнике «Народы мира» (1988) А. С. Мыльников и К. В. Чернов. «Можно полагать, — пишут они, — что он (этноним. — Э. 3.) восходит к общеиндоевропейскому корню, смысловым содержанием которого является понятие «человек», «люди», «говорящие». Они отмечают, что в таком значении этноним зарегистрирован в ряде славянских языков. Например, в древнеполабском языке слова «славак», «цлавак» означали человек. Впрочем, и слово «человек» может быть поставлено в один ряд с этим же этнонимом («чловек»). Интересный факт: у других индоевропейских народов эта связь с корневым словом уже утрачена. Не может ли это быть еще одним из свидетельств о глубокой древности и архаичности славянского языка и его непосредственной связи с праиндоевропейским (общеиндоевропейским)?

Как бы там ни было, этноним «славяне» сохранился у всех славянских народов — и у западных, и у восточных, и у южных славян. Такое могло быть только в том случае, если этим именем славяне называли себя до расселения. Это было самоназвание неразделившихся славян периода существования общеславянского языка. Думается, что славяне никогда не называли себя ни антами, ни венедами. Эти имена им дали другие народы, иногда перенеся на славян этнонимы народов, на территорию которых позже расселились славяне. Сказалось, вероятно, и плохое знание авторами упоминаний о древних славянах этногеографии средней и Восточной Европы.