Больцано, 14 часов 18 минут

Кристиан Бранд

– Элиза Бертаньоли, – назвала свое имя врач и протянула Бранду руку. – Вы из Европола? – спросила она с улыбкой. По-немецки она говорила с сильным итальянским акцентом, но вполне бегло.

Он рефлекторно улыбнулся в ответ и показал ей свое новое удостоверение.

– Кристиан Бранд. А это… – он споткнулся посреди фразы. А кто, собственно, Бьорк? Просто лицо, которое он охраняет? Или что-то вроде партнерши? И кстати, почему он должен ее представлять? – Инга Бьорк.

Врач пожала руку Бьорк и сразу же снова обратилась к нему:

– Итак, вы хотите увидеть пациента Петера Грубера.

А, да, я этого хочу?

Он до сих пор понятия не имел, что они здесь делают. Между заселением в отель, душем, бритьем, переодеванием и дорогой сюда времени на инструктаж не было, к тому же Бьорк всю дорогу смотрела в ноутбук и просила ее не беспокоить. Она и теперь молчала. Возможно, это был ее ответ врачу Бертаньоли, которая сочла ее ассистенткой.

Бранд еле заметно кивнул.

– Тогда пойдемте со мной.

Они пошли за этой женщиной в белом халате по длинному коридору. Бранд бросил на Бьорк более чем красноречивый взгляд, который она проигнорировала. На ее лице не просматривалось ни малейшей эмоции – он понятия не имел, чего она от него хотела и что о нем думала.

Однако Бьорк подкидывала и другие задачки. Например, как она умудрилась так быстро раздобыть для него новые вещи. Навигатор привел их из аэропорта в центр города.

– Ждите в машине, – сказала она Бранду, после того как они остановились возле магазина шведской – разумеется – марки одежды. Не прошло и пяти минут, как она вышла с большой сумкой и бросила ее на заднее сидение машины. – Это вам, – сказала она и добавила: – Теперь в отель. Быстрее!

Бьорк, пожалуй, была первым человеком в жизни Бранда, кто потребовал от него ехать быстрее. С раннего детства его нужно было притормаживать. В школе его обследовали на предмет «синдрома беспокойных ног», родителям не раз приходилось слышать, что он мешает уроку. Позднее беспокойные ноги превратились в быстрые. Вплоть до старших классов не было никого, кто бегал быстрее или прыгал дальше Бранда. Да и потом, между службой в армии и полиции, он всегда считался одним из самых быстрых среди сверстников. То есть Бранд был вправе обидеться, когда кто-то требовал от него прибавить скорости.

– Пойдемте, нам нужно на следующий этаж! – Врач придержала для них дверь на лестницу. Проходя мимо Бертаньоли, Бранд заметил, как она задержала на нем взгляд, но быстро пошла дальше и засеменила мимо них с Бьорк вверх по ступеням.

Кристиану было некомфортно в темном костюме. В нем он казался себе ходячей пародией на Men in Black и Blues Brothers, хотя справедливости ради в купленных Бьорк вещах он производил куда лучшее впечатление, чем в ношеных джинсах Эриха Лангталера. Все на нем сидело как влитое. Обувь! Даже одеколон, который он нашел на дне сумки с одеждой, ему подходил. Что Бранда навело на мысль, что Инга Бьорк могла бы стать отличным шопинг-консультантом на тот случай, если у нее не выгорит с Европолом.

Он оставил свой шутливый настрой, когда они вошли в тамбур реанимации.

– Наденьте это, – потребовала доктор Бертаньоли и показала на маски для лица и бахилы. – И не забудьте продезинфицировать руки!

Лишь после этого им позволили войти в палату. Они прошли мимо нескольких коек. Как в любой реанимации, здесь царила напряженная тишина, прерываемая приглушенными акустическими сигналами, звуками дыхания и храпа, а также негромкими разговорами. Помещение хоть и проветривалось, но жара с улицы все равно проникала внутрь.

Они остановились возле пациента, у которого не было обеих рук.

Мужчина чуть за двадцать, казалось, что спит. Несколько инфузионных трубок были вставлены прямо в сонную артерию. Тело было подключено к измерительным приборам. Несмотря на безмятежное лицо, было заметно, как нелегко организм справляется с увечьем.

– Он поступил в субботу утром. Большая потеря крови, высокий риск инфекции. Мы остановили кровотечение и ввели его в искусственную кому.

Бранд только кивнул.

– Вы можете его разбудить? – прервала молчание Бьорк. – Нам необходимо с ним поговорить.

– Это не так просто! Может быть, завтра.

Бьорк слегка прищурилась и продолжила:

– Руки были отделены профессионалом? Иначе он потерял бы слишком много крови, не так ли?

Врач покачала головой.

– Профессионалом – и да и нет. Хрящи и мышцы разрезаны электропилой, которую можно купить в строительном магазине – полиция говорит об электроножовке. Мягкие ткани и сосуды рассечены скальпелем, перед этим пережаты зажимами. Иначе бы пациент действительно быстро умер от кровопотери.

– То есть хирург? – предположила Бьорк.

– Не могу сказать. По крайней мере, кто-то с медицинским образованием и инструментами. Ветврач или санитар тоже мог бы, равно как и студент-медик…

– Ну хорошо. Я бы хотела осмотреть раны.

И у врача Бертаньоли, и у Кристиана Бранда на лице одновременно отобразилось изумление. Но врач замотала головой.

– Я думаю, лучше, если…

– Снимите повязку, – потребовала Инга.

Бранд ничего не сказал, хотя и удивился. Медицинское заключение было, зачем подвергать пациента дополнительному стрессу? Бертаньоли, определенно, так и думала.

Она вздохнула, взяла ножницы для разрезания повязок и начала разрезать. Но остановилась.

– Один момент, пожалуйста. Для этого мне нужна помощь, – сказала она, повернулась и быстро вышла.

Бьорк вытащила карманный фонарик из кармана брюк и откинула одеяло. Пациент лежал перед ними голым. Она включила лампу, рассеявшую голубоватый свет, и стала водить по телу световым пучком. Бранд отметил, что лампа была ультрафиолетовой, при помощи такой обычно проверяют подлинность денежных купюр. Что она искала таким образом, было для него загадкой.

– Давайте, помогите мне перевернуть его на бок!

– Что я должен сделать?

– Я хочу посмотреть сзади. Ну же! – поторопила его Бьорк, намереваясь одной рукой перевернуть Грубера на бок. Мотая головой, Бранд взялся.

– Другой бок!

Бранд оказал ей и эту услугу. Нужно было следить за трубками и катетерами, не говоря уж о потревоженных ранах. Тут Грубер охнул во сне, и Бранд решил, что с него довольно.

– Ну хватит, – прошипел он.

– Повязку нужно снять, – сказала Бьорк, как будто не расслышав его слова.

– Вы с ума сошли?

Но Инга уже держала наготове ножницы, оставленные врачом.

– Вы не можете просто начать, даже не дождавшись врача…

– Еще как могу. Единственное, чего мы не можем, так это ждать. Вот! – она протянула ему УФ-лампу. На предплечье Бьорк он увидел остроконечную татуировку, которую до сих пор прикрывали длинные узкие рукава. Бранд решил, что это ветка дерева, которая сужалась и заканчивалась возле запястья.

Кажется, Бьорк заметила его взгляд, потому что быстро одернула рукав и сделала надрез на повязке вокруг тела мужчины. Под ней оказалась еще одна. Профессиональными движениями Бьорк снимала слой за слоем, открывая грудь пациента. Бранд светил УФ-лампой, но кожа была чистой.

Инга продолжала орудовать ножницами, высвобождая из-под бинтов плечи пациента. Квадратные сантиметры открытой ткани, темной и мясистой. Как будто руку оторвали от тела, как при нарезке жаркого. Определенно, работали электропилой.

«Бедный парень», – подумал Бранд. Он надеялся, что тот был без сознания и не чувствовал, как…

Шаги.

– Что вы делаете? – пришла в негодование доктор Бертаньоли и вытащила из кармана телефон, готовая в любой момент позвать на помощь службу безопасности. Медсестра, которую она привела с собой, схватила ртом воздух.

Бьорк примирительно выставила вперед руку.

– Мы не можем терять время, доктор. И так уже опоздали. Других, может, еще можно спасти, если действовать быстро. Руки у вас?

– Руки? Их нельзя пришить, – сказала врач, хотя это было очевидно даже для таких профанов в медицине, как Бранд. Ведь пациент лежит здесь уже с субботы.

– Нет, я имею в виду, находятся ли руки в больнице?

– Я спрошу. Возможно, патологоанатом…

– Позаботьтесь об этом. Мне необходимо их осмотреть!

Бранд представил, как Бьорк выносит из больницы отсеченные части тела и, прежде чем отдать ему приказ снова куда-то ехать, бросает их на заднее сиденье машины с той же небрежностью, что и сумку с одеждой.

Врач медлила, колебалась между ответственностью перед пациентом и требованием Бьорк. Затем все-таки поспешно отдала медсестре распоряжения на итальянском, после чего та быстро покинула реанимацию. Сама же врач протиснулась мимо Бранда к Груберу.

– Если уж повязку непременно надо снять, позвольте это сделать мне! – проворчала она и взяла ножницы из рук Бьорк.

– Я хочу осмотреть и другую сторону.

Бертаньоли засопела, но все же осторожно высвободила левое плечо пациента, которое выглядело еще ужаснее.

– Мы не смогли закрыть рану, только промыли и выровняли поверхность, – пояснила она.

Бьорк дала знак Бранду посветить фонариком. Он подчинился, но и здесь не нашлось ничего особенного.

– Ничего, – зафиксировала Бьорк. – Мне нужно увидеть его спину, от шеи вниз под бинтами.

– Это невозможно, – запротестовала Бертаньоли. – Мы не можем переворачивать пациента.

– Вы не должны его переворачивать, только поднять. После этого мы оставим его в покое.

– Окей. Но мне нужна помощь. Подождите. – На этот раз Бертаньоли не стала повторять свою ошибку и оставлять полицейских одних, а взяла телефон. Вскоре вошел медбрат и помог приподнять голову и туловище пациента.

Бьорк понадобилось всего несколько секунд, после чего она покачала головой и сказала:

– Нам нужны руки. Уточните, пожалуйста, удалось ли вашей медсестре что-нибудь выяснить. Может быть, есть какие-то более ранние записи в больничной карте? Пациент ведь откуда-то из этих мест, верно? – сыпала вопросами Бьорк.

Бертаньоли кивала головой и одновременно говорила по телефону, пока медбрат заново перевязывал больного.

– Пойдемте, – сказала она немного погодя. Проходя по коридору, Бертаньоли пояснила:

– Пациент Петер Грубер, кузнец, родом из-под Больцано. К сожалению, централизованной картотеки у нас нет. Бюрократия, знаете… Но Грубер уже бывал у нас в больнице.

– Мне нужно знать, когда, почему и кто был лечащим врачом. Особенно последнее.

– Хорошо.

Они спустились на лифте в подвал, где их проводили к холодильникам в патологоанатомическом отделении. Отрезанные руки уже лежали на выдвижной платформе одной из камер.

Бьорк уже издалека направила ультрафиолет в ту сторону. Одна рука ярко засветилась. Это выглядело, как рисунок, как…

Скорпион.

Татуировка, – решил Бранд. Предположительно, скорпион выползал оттуда, где раньше была подмышка. Но татуировка не была законченной.

– Метка, – пробормотала Бьорк.

Их взгляды на мгновение встретились. Ее лицо изменилось. Теперь она напоминала Брану охотника, напавшего на след.

Бьорк выключила фонарик и осмотрела руки при обычном свете.

Бранд увидел на запястьях глубокие рубцы. Грубера привязали. И по всей видимости, он сопротивлялся изо всех сил.

Он был в сознании.

Бьорк сосредоточилась на верхнем конце ампутатов. Спустя некоторое время она поманила к себе врача.

– Доктор, вот это место вокруг татуировки. Как думаете, что это могло быть?

Бранд тоже пытался что-то для себя уяснить. Область, которую рассматривали женщины, была темнее, а поверхность кожи неровной. Возможно, последствия старого увечья или кожной болезни.

– Хм… Трудно определить в таком состоянии… Может, гемангиоматоз?

– Что это?

– Скопление сосудов. – Врач подошла ближе и провела по этому участку пальцем. – Нет… Все-таки нет.

– Я бы сказал, похоже на рубцовую ткань, – подал голос Бранд. – Несчастный случай?

Бьорк обернулась и посмотрела на него глазами охотника. Их мысли сошлись.

– Доктор Бертаньоли, нам совершенно необходимо знать, что с ним случилось и, прежде всего, когда случилось. Если пациент попал сюда из-за этого, нам нужно медицинское заключение и имена всех, кто имел доступ в его палату. Врачи, медсестры, уборщицы – все.

– Пф-ф… И когда вам это нужно?

– Завтра, – ответила Бьорк, не моргнув глазом.