Берлин

Марлис Бауэр, психолог

Марлис посмотрела на часы. Вот-вот должен появиться ее первый настоящий клиент. Она нервно прошла в ванную и проверила макияж. За последний час уже третий раз. Она покрыла новым слоем пигментное пятно на левом виске, освежила ярко-красную помаду и причесала волосы. Дважды нажала на пульверизатор духов Jil от Jil Sander, прямо на костюм, убрала ворсинку с удлиненных брюк – теперь все как надо.

– Я готова, – сказала она своему отражению в зеркале, будто оно выражало какие-то сомнения. Затем вернулась в комнату, на ногах были выходные туфли, которые явно не нравились выступающей косточке на правой ступне. Но с этим Марлис разберется вечером. Хотела сейчас, но нет: сейчас ей нужно предстать в лучшем виде.

Однокомнатную квартиру, которую ей оплачивал Хайнц, она вылизала до блеска. Раньше Марлис думала, что ее личных сбережений хватит на съем этого кабинета, но десять тысяч евро уже ушли на учебу на психолога и создание интернет-страницы.

– Конечно, я понимаю, что тебе нужно чем-то заниматься, дорогая.

Реакция Хайнца на ее планы отпечаталась в памяти навсегда. Он ничего плохого не сказал. Но с того момента ей стало ясно, что муж держит ее за домохозяйку, которой нужно «чем-то заниматься». Каким-то хобби, чтобы убить время, после того как дети покинули родительский дом.

Но она не хотела хобби, она хотела наконец – впервые в жизни – стать самостоятельной. Она хотела сама заниматься своими делами, зарабатывать и с гордостью возвращать каждый цент, потраченный Хайнцем на ее «занятие». Поэтому были нужны клиенты. И найти их оказалось делом гораздо более трудным, чем она думала.

Она думала, что может рассчитывать на знакомых. Хайнц был хирургом, что означало высокое положение в обществе. Бауэры со многими водили дружбу и сами были желанными гостями на разнообразных праздниках и ивентах. О своих планах открыть собственную практику Марлис поделилась с кучей знакомых и отовсюду получала лишь положительные отклики. В конце концов, к ней и так часто приходили со своими проблемами. Некоторые сразу же соглашались прийти на терапию, как только она завершит обучение. И сколько из них действительно пришли? Никто. Ни один. Отговорки были сколь многочисленны, столь же и изобретательны. Сухой остаток был таков: ее так называемые друзья не поддержали женщину в непростой момент.

После постигшего ее разочарования Марлис, взяв небольшой кредит, – собственно, она лишь до предела превысила банковский лимит – разместила в газетах объявления. Она ни за что не будет во второй раз просить денег у Хайнца. Итог всей этой кампании – две беседы с целью знакомства. Но оба потенциальных пациента от терапии отказались ввиду ее высокой стоимости. И причина была не в ее завышенных ожиданиях. Ее ставка не превышала рекомендуемый минимальный тариф. Однако оба клиента полагали, что терапия бесплатная или покрывается страховкой.

День за днем, неделя за неделей Марлис сидела в своем маленьком кабинете одна, ей казалось, что пространство вокруг нее все больше сужается. Словно стены и потолок надвигаются на нее. Дома она врала Хайнцу, что все идет лучшим образом, но позже бухгалтер опустил ее на землю: она потерпела классическое фиаско, по всем статьям. Банкротство за неимением доходов. Она полгода «чем-то занималась». Безо всякого успеха.

Как и предполагал Хайнц.

Однако внезапно на электронную почту пришло письмо. Через контактный формуляр на ее веб-странице, за которой она перестала следить несколько месяцев назад.

Уважаемая госпожа Бауэр,

в поисках психолога я наткнулся на вашу страницу. Мне понравились тексты по планированию жизни и счастья. Я думаю, это то, что мне нужно. Скажите, пожалуйста, когда мы могли бы начать терапию?

С уважением,

К тому моменту Марлис махнула рукой на свою практику и в смятении ответила так:

Дорогой господин Болль,

благодарю за ваш интерес. Я прошу триста евро в час. Рекомендую минимум десять часов в месяц в течение года или дольше. Предоплата. Первый сеанс могу предложить не раньше чем через два месяца.

С уважением,

Ответа, который пришел всего через несколько минут, она никак не ожидала:

Дорогая госпожа Бауэр,

отлично! Нельзя ли пораньше? Готов внести предоплату.

С уважением,

Следующим утром три тысячи евро поступили на ее банковский счет. От Штефана Болля. Вот так просто. Она спрашивала себя, откуда он вообще узнал, пока не вспомнила, что реквизиты указала в разделе правовой информации на своей странице.

Три тысячи евро. Абсолютно завышенный гонорар за десять часов терапии. В три раза выше по сравнению со стандартным тарифом. Достаточно, чтобы закрыть минус. И чтобы продолжать. И даже, возможно, чтобы суметь-таки выкрутиться и открыть частную практику.

Чтобы доказать Хайнцу! И всем, кто не верил в меня!

На смену первой радости быстро пришли и первые вопросы. Кто этот глупец, который переводит таким образом деньги абсолютно чужому человеку еще до личной встречи? Может ли она ему помочь? Она погуглила его по имени. Безрезультатно.

* * *

Распираемая любопытством, она написала ему следующее:

Дорогой господин Болль,

спасибо за задаток. У меня освободилось место, и завтра в десять утра я смогла бы вас принять. Вам подошло бы это время?

С уважением,

Да, ему подошло. И она готова была спорить, что он явится вовремя. Никто бы не стал переводить три тысячи, чтобы потом не прийти.

Марлис надеялась не разочаровать господина Болля. И не только внешним видом. Потому что, если уж начистоту, тексты, которые ему так понравились, писала не она. Не совсем она. Частью она скопировала их из Википедии, частью списала из своих любимых книжек, переформулировала и вставила в свой контекст. Больше из удобства, чем по злому умыслу. Любому психологу нужна веб-страница, так ее учили. Она тоже заказала себе сайт и быстренько набрала нужный контент.

Стрелка на часах в углу монитора достигла десяти. Прошла минута. Марлис в ожидании барабанила пальцами по бювару на письменном столе.

Десять часов, две минуты.

Все-таки не смог?

Когда в дверь позвонили три раза, ее пульс скакнул вверх. Она встала, сделала несколько шагов к двери и взяла трубку домофона.

– Слушаю?

Ничего.

Лишь спустя момент громко хлопнула входная дверь. Марлис набрала в грудь воздуха, отперла замок, открыла дверь.

– Господин Болль?

– Да.

– Пожалуйста, проходите!

Первое, что бросилось ей в глаза, был его рост. Штефан Болль был на несколько голов выше Марлис: чтобы войти, ему пришлось наклониться. Во-вторых, он был весьма привлекателен. Высокими скулами и ухоженными волосами он напоминал модель или актера. Он понравился женщине.

– Прекрасно, что вы нашли время, – сказал Болль. Голос звучал на удивление мягко, Марлис затруднилась с ходу определить регион, для которого характерны такие интонации. Но, скорее всего, Кельн. Каково бы ни было его происхождение, он показался ей человеком приятным и приветливым. По ее оценке, лет примерно сорока.

– Вам очень повезло, что один мой клиент отменил сеанс, – вновь солгала Марлис. – Можете сесть вот там.

– Спасибо.

Поскольку он отказался от кофе и прочих угощений, она заняла место в вольтеровском кресле напротив него. Для создания комфортной атмосферы здесь все было продумано до мелочей. Гармонировали друг с другом цвета, темная обивка мебели создавала необходимый контраст, растения пышно зеленели. Что нисколько не удивительно с учетом потраченного на их уход времени. Наконец комната будет использована в соответствии с первоначальным замыслом.

– Я думал, вы моложе, – сказал Болль и как будто между прочим скользнул взглядом по обстановке.

Марлис постаралась не показать раздражения. Ее задело это замечание. Задело. Попал в самую точку.

Она нацепила сладчайшую улыбку. А когда их глаза встретились, ответила так:

– Возраст имеет свои преимущества, господин Болль. Как раз в части… терапии. – Ей с трудом далось это слово. Она не до конца была уверена в собственных силах. Минувшие месяцы изрядно поубавили в ней этих сил.

Он отреагировал не сразу. Ей захотелось до отказа одернуть рукава жакета. Через какое-то время вокруг его сияющих сталью глаз собрались морщинки смеха.

– Да нет же, я сделал вам комплимент! Я очень рад, что вы не слишком для меня юны!

Для меня.

Ее взгляд блуждал между его лицом и телом. Болль был не только высоким, но и довольно худым. Это особенно становилось заметно, когда он сидел. Его бедра едва ли превосходили по объему предплечья. Рубашка и легкие брюки были велики минимум на два размера. Возможно, он болен. Ей стало некомфортно при мысли о том, что придется иметь дело с онкологическим больным. Она надеялась, что он не потеряет свои прекрасные волосы.

Потом она подумала о деньгах. Три тысячи евро. Насколько гибкой тактики ей следует придерживаться? Можно ли перешагнуть психологическую отметку или ей следует вернуть ему деньги? И что тогда? Плакала ее мечта?

– Что привело вас ко мне? – спросила она, решив получить больше контекста.

Болль снова задержал на ней взгляд, смотрел изучающе, как ей показалось. Ее зазнобило.

– Я вам уже писал, – ответил он.

– Мои… тексты? На сайте? – Марлис заметила, как почва постепенно уходит у нее из-под ног. Хотя показывать этого было никак нельзя.

Он коротко кивнул.

– И какой же из них нашел особый отклик? – разумеется, она еще раз перед встречей просмотрела свой контент и устыдилась той ерунды, которую там написала. Она решила все переработать, теперь, когда интернет одарил ее таким клиентом.

– Тот, что про мечты, которые внезапно превращаются в нечто осуществимое, но пойти за которыми мешает страх. Поскольку привычное и устоявшееся может исчезнуть навсегда.

«Пауло Коэльо, – поняла она. – „Дьявол и сеньорита Прим“». Марлис нравились сентенции Коэльо. И что она сделала? Она их украла, подрихтовала и выдала за свои. Ей стало плохо.

– Есть ли у вас мечта, которая могла бы стать реальностью? – спросила Марлис и откашлялась, чтобы унять дрожь в голосе.

– Нет. – Он продолжал безотрывно смотреть на нее.

Она выпрямилась и максимально одернула брюки на коленях. Он следил за движением ее рук и задержал взгляд на левой ноге. Слишком долго, чтобы это осталось незаметным. Увидел ли он? Краска бросилась ей в лицо. Она вспомнила о тех временах, когда мужчины не без основания таращились на ее тело. Сколько десятков лет прошло с тех пор? Во всяком случае, это было еще до несчастного случая с трамваем.

Болль тоже сидел теперь по-другому. Она смотрела прямо в его промежность и чувствовала, что краснеет еще больше. Она была готова надавать себе пощечин. И она, конечно, заметила. Его член, который, как и все в нем, показался ей на пару размеров больше обычного. Ей стало совсем жарко. Пытаясь замять неловкость, она вновь обратилась к цитатам Коэльо. Речь шла о «привычном»…

– Вам страшно, что привычные вещи ускользают от вас? – спросила она и сама заметила, какую ошибку допустила. Это он должен был говорить, а не она. Однако ни малейшего шанса направлять этот разговор у нее не было.

– Я потерял близкого, – невозмутимо ответил он и посмотрел на свои руки.

– Ох… Мне очень жаль. Что же случилось?

– Ему пришлось умереть.

Марлис схватила ртом воздух. «Ему пришлось умереть». Не «Он умер». Но, скорее всего, посетитель просто оговорился, поскольку она уже поняла, что немецкий для Болля не был родным языком. «Француз?» – спросила она себя, решив быть повнимательнее.

Он хотел поработать с утратой? Она видела себя скорее тем, кто помогает клиентам в житейских обстоятельствах. Трагические ситуации, такие как потеря близких, доставляли ей значительный дискомфорт.

– Кто умер? – спросила она.

– Об этом я говорить не хочу, – отрезал он.

Она разозлилась.

– Господин Болль, я бы хотела знать, кто вы, что привело вас сюда и чем я вообще могу помочь. Пожалуйста, расскажите, с чем вы пришли.

Он примирительно поднял руки.

– Простите. Я бываю неловок в таких делах. Пожалуйста, верьте мне, если я говорю: я знаю, что вы – та, кто мне нужен. Я чувствую это. Мне нужен кто-то, с кем я мог бы… поговорить… о моих мыслях. Мне важно доверие. Важнее, чем все остальное. Доверие и конфиденциальность. Вы мне доверяете? Я могу доверять вам? – Он сунул руку в карман брюк и извлек что-то.

Это были деньги. Много денег. Он стал расправлять купюры, сгибать вдоль и класть их на стол.

Марлис уставилась на эту кучу. Она непроизвольно прикинула сумму. Три, четыре, может, пять тысяч евро?

Достаточно, чтобы вернуть Хайнцу деньги за аренду помещения.

Однако все же она не продавалась. Кроме того, что она могла предложить за такие деньги? Здесь речь, пожалуй, не шла о какой-то банальной, легко решаемой задаче. Годится ли она для такого?

– Могу ли я вам доверять? – повторил он и уставился на ее колени.

Его взгляд мешал ей сосредоточиться. Доверие доверием, но ей не нравилось, когда кто-то так откровенно рассматривал ее ноги. Сравнивал. Спрашивал себя, что с ними не так.

Бред!

Ей-то было известно, что причина была не в ком-то другом, а в ее собственной неуверенности в себе. Все эти взгляды в основном не означали ничего. В конце концов, куда-то нужно смотреть, и ноги иногда более удобный объект, чем, скажем, глаза на незнакомом лице. В реабилитационном центре после аварии она этому научилась. Вообще-то.

Тем не менее сейчас она чувствовала себя неловко.

«И пусть», – сказала она себе. Она взрослая, зрелая женщина, успешно воспитавшая двоих детей, старшего из сыновей она уберегла от скатывания в берлинскую наркоманскую среду и с гордостью думала о том, что именно он и подарит ей через несколько месяцев первого внука. Да, в этой жизни она выстояла перед лицом серьезных испытаний. Куда более серьезных.

Это был ее шанс. Штефан Болль был нужен ей. Это стало бы стартом ее частной практики. Марлис Бауэр, психолог. Чего такого хотел от нее Болль? Выяснить, можно ли ей доверять. Конечно, можно! Любой мог ей доверять. Она была воплощением надежности.

– Могу ли я вам доверять? – спросил он в третий раз.

– Да, – просто ответила она и взяла деньги.