Росла единственной дочерью в обычной семье. Родители воспитывали строго, особенно мама, она была в семье главной, папа ей только поддакивал. Мама требовала, чтобы дочь была во всем лучшей и своеобразно приучала к самостоятельности – просто отказывалась помогать со словами «учись сама справляться, вырастешь – никто не будет тебе помогать». Если у дочери что-то не получалось, мама выходила из себя, ругалась, в гневе могла дать пощечину и придумать очередное наказание. Получить внимание и заботу матери можно было только одним способом – нужно было заболеть. Тогда мама с упоением водила дочь по врачам. А потом, с не меньшим упоением, заставляла нагонять пропущенное. Тактика была успешной, Полина брала одну высоту за другой: школа, университет, карьера… А потом вышла замуж и… забеременела. Всю беременность мама водила ее по врачам, из роддома забирала вместе с зятем, но помогать с ребенком отказалась со словами «я тебя без бабушек вырастила, и ты сама справишься». Когда девушка столкнулась с первыми материнскими трудностями, муж тоже отказался помогать, сославшись на занятость, мол «мне работать надо, чтобы вас обеспечивать». Вот тогда-то и прозвучало набатом в голове Полины «моя жизнь закончилась». При этом муж не забывал претендовать на секс по первому требованию, а просьбы жены посидеть с ребенком вызывали только ссоры. Почувствовав себя предельно измотанной, девушка обратилась к психиатру, тот назначил антидепрессант из группы СИОЗС. Вскоре возникли сексуальные проблемы. Муж счел это демонстрацией негативного отношения к себе, скандалы стали учащаться, отношения были на грани развода. Мать, прознав про это, тут же подключилась и вызвалась найти дочери хорошего врача. И вот Полина сидит напротив меня, плачет и теребит бумажный платочек.

– И что сказал вам психиатр? Почему назначил антидепрессант?

Полина удивленно вскинула глаза.

– Потому что у меня послеродовая депрессия.

– Post hoc non propter hoc. После – не значит вследствие, как говорили в древности. Вы серьезно думаете, что роды привели к депрессии?

– А что же?

– Ваши мысли привели к депрессии. И гораздо большую роль здесь сыграло не появление ребенка, а отсутствие помощи со стороны мужа и мамы. Похоже, вы посчитали, что столкнулись с непреодолимым препятствием.

– Каким?

– Когда вы себе сказали «моя жизнь закончилась» – это же равносильно смерти, верно? Смерть – это разве преодолимое препятствие? Нет! Работая в реанимации, я более 200 раз видел смерть пациентов, и никто из них не вернулся обратно. Никто… А из депрессии люди выходят. В большинстве своем даже без лечения. Так утверждали врачи до начала эпохи антидепрессантов[96]. Просто нас в последние годы приучили, что «депрессия и страх теперь локализуются в синаптической щели между нейронами и лечатся именно там»[97].

– Сами выходят из депрессии? Без лекарств?

– Без антидепрессантов. У человека в арсенале есть множество других инструментов.

– Каких же?

– Изменение образа мыслей и соответственно образа жизни. Физические упражнения, медитации, правильное питание, интересные увлечения, любимая работа и самое главное – хорошие отношения с близкими.

Полина, немного помолчав, подвела черту.

– У меня ничего этого нет. Только антидепрессант.

Затем мы обсудили, как на ее состояние повлияли отношения с мамой и мужем. Знакомый многим паттерн «мама меня любит, только когда я болею» проходил красной нитью через всю жизнь Полины. Потом, когда мама и муж отказались помогать с ребенком, к нему добавилась травма отвержения, чувство покинутости и бессилия перед своей новой ролью матери. Привычный выбор – заболеть – сработал и в этот раз.

Любой из нас, столкнувшись с неодолимым препятствием, может на какое-то время скатиться в уныние и депрессию.

Вот так Полина бросилась в холодные объятия «послеродовой депрессии». Психиатрам бывает трудно определить истинные причины депрессии, для этого нужно собрать всесторонний анамнез, поговорить со всеми ближайшими родственниками, провести не одну беседу с пациентом, опираясь на биопсихосоциальный подход. Но проще простроить причинно-следственную связь с недавним событием и назначить антидепрессант. Ведь нам так часто говорили: депрессия – это следствие нехватки серотонина в синаптической щели. А как восполнить нехватку объятий, поглаживаний, сексуальных ласк, дружбы, любви? То есть всего того, что помогает вырабатывать серотонин, окситоцин, эндорфины и защищает от любой депрессии?

– Хочу, чтобы ты понимала, у тебя не только антидепрессант есть. В первую очередь ты сама у себя есть. А еще и ребенок. Дочка. Она тоже очень многое может тебе дать, верно?

– Я боюсь, что в таком состоянии сделаю ей только хуже.

– Но это же не единственный сценарий? Помнишь, как учат в самолете: при разгерметизации салона первым делом надеть маску на себя, а потом на ребенка? Вот и здесь так же. Если тебе станет легче, ей от этого будет только лучше.

– Согласна. А что делать с моей чувствительностью и как вернуть оргазм?

– Причиной твоих сексуальных проблем могут быть побочные эффекты СИОЗС. Чтобы это проверить, нам нужно принять решение об отмене антидепрессанта. Если будешь выполнять все мои рекомендации, это пройдет с минимальным риском ухудшения состояния. А когда вернется чувствительность и удовольствие от секса, может быть, постараемся справиться без антидепрессанта?

– Я бы с радостью!

– Только для максимального эффекта нужно заручиться поддержкой мужа. Вернуть ощущения поможет чувственное фокусирование, а для этого нужен сексуальный партнер. Представляешь, приходишь домой и говоришь мужу, что психотерапевт прописал секс-терапию. Вот он приятно удивится!

Настроение у Полины было уже не такое подавленное, как в начале встречи. Платочек вернулся в сумочку, глаза тихо сияли, лицо приобрело мечтательный вид.

Фух! Отреагировала, значит желание выздороветь есть, это хорошо.

Внезапно взгляд девушки потух.

– Мама хотела с вами поговорить после меня.

– Так уже времени нет.

– Она вряд ли уйдет без ответа. Это же моя мама.

Полина смотрела почти умоляюще. Я понял, что встречи с мамой не избежать. Оставалось решить один важный момент.

– Тогда мне нужно разрешение использовать информацию, полученную от вас.

– Конечно! Все, что угодно!

Мама уверенной походкой вошла в кабинет, остановилась посередине и разразилась пулеметной очередью вопросов.

– Ну как она? Совсем плоха? Нужно менять лечение? Тот антидепрессант ей не подходит, верно?

Фуууух! У меня две минуты на битву. Кто к нам с мечом придет…

– Полина справится сама, рекомендации она уже получила. Если что, муж ей поможет. Ваша помощь ей не нужна.

– С чего вы взяли? У нее же депрессия! Послеродовая!

– С того, что из нас двоих, я – психиатр, психотерапевт и сексолог. И видел тысячи пациентов с депрессией. А вы просто ее мама, без которой дочь вполне справится. Все, как вы пророчили «я тебя без бабушек вырастила, и ты сама справишься». Верно?

Дама сверкнула глазами и вылетела из кабинета.

Тот от меча и погибнет…[98]

После отмены антидепрессанта чувствительность гениталий и оргазм к Полине не вернулись. Зато пришел муж и попросил дать объяснения подобному феномену. Я рассказал про PSSD – сексуальную дисфункцию, возникающую после приема СИОЗС. Он признался, что сам когда-то страдал от сильной тревожности и короткое время принимал антидепрессант из этой группы. Тогда же он заметил небольшое снижение чувствительности головки пениса. С этим можно было смириться, но оргазма было очень трудно добиться, и сам оргазм был какой-то странный, без удовольствия. Пришлось отказаться от лекарства, и он не знал, что делать. Но вскоре, по счастливой случайности, встретил Полину и позабыл про свои тревоги.

Пару сплотило осознание того, что они оба столкнулись с похожим состоянием.

Муж понял, что жена не хотела его отталкивать, лишая секса. Шансы на выздоровление Полины заметно возросли.