Пятница, 21 марта 2003 г.: четвертый и последний день процесса… После

Сегодня утром закончились дебаты. Адвокаты (гражданских истцов, генеральный и мамин) выступали по очереди. Каждый сыграл свою роль. Двое первых потребовали пожизненного наказания (преступление было преднамеренным), третий защищал клиентку (я с трудом понимаю, как можно согласиться защищать преступника и на что надеется юрист Катрин, но это к делу не относится). Председатель суда дал слово моей матери – тому, что от нее осталось. Она повторила свое признание в убийстве Беатрис Лансье. (Все уже поняли… зачем? чтобы смягчить наказание? По принципу «Покаялся – наполовину заслужил прощение»?) Потом Катрин извинилась за свой поступок. (Ты серьезно, мама? Не поздновато для угрызений совести?) А хуже всего то, что она повернулась к гражданским истцам. К мужу и старшему сыну жертвы. Не к нам. НЕ К НАМ! Не к мужу (от него мало что осталось) и дочери… Разве мы не заслужили извинений? Разве она не уничтожила и нашу жизнь тоже? Сравнивать, конечно, глупо, и все-таки… Они потеряли жену и мать. Мы с отцом тоже, пусть иначе, но правильные слова и нам не помешали бы. Мне хотелось закричать, но я не осмелилась. Только съежилась. Однажды я ей все выскажу.

Потом присяжные удалились для обсуждения. Совещались они недолго (на повестке дня стоял только вопрос наказания) и вынесли приговор: Катрин Дюпюи признана виновной в убийстве и приговорена к тридцати годам тюремного заключения, двадцать два из которых в тюрьме строгого режима.

ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА!!!