Воскресенье, 27 мая 2001 г.: грустный День матери

Сегодня День матери. Но нашей рядом нет. Нет мамы, нет праздника. Мы поехали к бабуле Жо, ей позвонили всего раз, как будто у нее осталась одна дочь. Мы очень мило поболтали с тетей Натали по телефону. Она скоро снова приедет (в прошлом месяце они с мамой встретились в тюрьме). Похоже, ей тоже придется сходить в комиссариат. Натали сказала, что использует эту возможность, чтобы увидеться с сестрой. Мы с тетей редко видимся – летом и на Рождество. Жалко, что она не живет рядом с нами. Я люблю ее, мою тетю. Думаю, она тоже всех нас очень любит. Она часто звонит.

Скажем честно – веселиться нам не сильно хотелось. Фло плакал. Я пыталась его развеселить: «Ты молодец, написал красивое стихотворение и послал маме чудесный рисунок. Вот она обрадовалась!» Я ничего не отправила. В моем возрасте милых стишков не сочиняют…

Это чистая правда, но строчки Фло едва не довели меня слез. Мама ведь у нас и правда одна, и это бесценно, но любить человека, запертого в бетонной клетке, очень трудно, вот почему я заплакала над стихотворением о небе, звездах, море, животных и цветах… Маму разлучили с природой. Я думала обо всем, чего она больше не переживет, обо всем, чего сейчас не видит. Она угадывает небо сквозь решетку, через которую и луч света с трудом протискивается. А что насчет всего остального? Ничего. Жизнь мамы – грязные стены, звяканье ключей, скрип дверей, запах пота, немытых тел и хлорки. Природа у нее существует только в воображении. Думаю, она бы многое отдала за букет цветов, их яркость и аромат, за горизонт над морем, прогулку в парке, возможность погладить кота и услышать шум прибоя в раковине… Когда же, когда это станет возможным?!

Папа уже не отвечает «скоро». Он молчит. Иногда пожимает плечами. Потому что не знает. Или знает, но предпочитает не говорить. У него усталый вид и нет больше сил врать.