Суббота, 31 декабря 2022 г.

У нас получилось фантастическое Рождество. Клеман сделал королевский подарок: в июне следующего года мы пойдем на концерт Pink в Париже. Я никогда не видела ее «живьем». Я фанатка первого призыва (жизнь все-таки до ужаса нелогична!). Он взял билеты на лучшие места. Будет феерично!

Но это не самое важное.

Мы с Клеманом нашли квартиру нашей мечты (разумной!), заселиться сможем 2 января. Я считаю, что для переезда нет момента хуже праздничных дней, но выбирать не приходится, и мы начали собирать вещи в коробки. С ума сойти, сколько их накопилось за несколько лет.

Но это тоже не главное.

Значение имеет то, на что я наткнулась, разбирая шкафы и этажерки. Я даже не помнила, что взяла их с собой (думала, они у папы). Письма матери. Сложенные по числам и запечатанные. Я смотрела на них – и недоумевала, не зная, на что решиться. Выбросить? Или наконец распечатать и прочесть? Если бы я и правда хотела от них избавиться, тысячу раз могла бы это сделать. Я хранила их до нужного дня… Если он настанет. До того дня, когда буду готова или вдруг до ужаса захочу предаться чтению. И я распечатала письма. Их было двадцать.

Я прочла все. Почти залпом. Пришлось прерываться, чтобы сходить за бумажными платочками и высморкаться и вытереть слезы.

Это письма сидящей в тюрьме матери дочери на волю. Та не хочет ее видеть, и мать понимает, но не может смириться. Она любит дочь. Я тоже мать, измерить и ощутить силу ее слов мне сейчас легче, чем в юности. Я, пожалуй, могу попытаться поставить себя на ее место. Вспоминаю бабулю Жо и ее безоговорочную, всепоглощающую любовь. То же чувство я питаю к своему сыну. Что бы он ни сделал, я всегда буду рядом.

Но он ребенок, а моя мать была взрослым человеком. Она должна была подавать нам пример. Мне кажется, что дети имеют право не чувствовать безграничной любви к оступившемуся взрослому.

Впервые за долгое время (трудно даже представить, насколько долго!) я испытываю к Катрин что-то вроде сочувствия. Помирюсь ли я с ней? Нет.