Воскресенье, 12 апреля 2020 г.: все в заключении

Треклятый вирус сыграл с нами злую шутку… Мы живем взаперти. В окно нашей квартиры я вижу пустоту. И почти ничего не слышу. Полное безумие. Париж перестал быть Парижем. Имей мы право выходить чаще двух раз в день за покупками, я бы отправилась фотографировать. Такого Парижа мы никогда больше не увидим.

Короче, я живу, как все: у себя дома. Я доведена до крайности – как все мамаши. Мы с Клеманом живем, как все остальные преподаватели: учим и исправляем ошибки на расстоянии… Мне жалко родителей, чьи дети учатся удаленно.

В странное время мы живем…

Самое странное в этом почти паранормальном опыте то, что я никогда не была ближе к положению, в котором находится моя родительница. На окнах моей квартиры нет решеток, я не нахожусь в камере 7,60 квадратных метров, не работаю, чтобы возместить часть того, что должна гражданским сторонам, могу выходить… И все же… Я наблюдаю за миром в окно, не вижу никого со стороны, не имею права уехать и не распоряжаюсь своей свободой. В некотором смысле мы все сейчас в тюрьме, и я то и дело спрашиваю себя: что такое тюрьма при Ковиде? Посещения отменены, так что наверняка стало хуже обычного. От матери новостей нет. Она мне больше не пишет – перестала после смерти бабули и моего последнего письма.

Фло разочарован вдвойне: он не улетит этой весной в Штаты.

Я, как и все, надеюсь, что долго это не продлится.