Я прекрасно понимаю, что мне было не место на этой свадьбе. Логично, что меня не пригласили. Дело не в этом. Просто мне кажется, что я перестала быть членом семьи. И это ощущение усиливается. Особенно после смерти мамы.

Все нормально. Я живу далеко от них, Марк начал новую жизнь, дети растут, становятся взрослыми… А я… остаюсь в прошлом и иногда чувствую себя изолированной, бесполезной… Трудно присутствовать на расстоянии. Как бы ты ни старался, связи истончаются и рвутся. Мы забываем друг друга.

Частично я потеряла и сестру. Потеряла мать. Кто у меня остался? Даже наши отношения с Катрин стали иными. Мы реже созваниваемся, пишем друг другу дважды в год… Мне кажется, она сейчас в лучшем состоянии, обрела равновесие в тюремных стенах, завела подруг, занялась новыми для себя делами… Даже вошла в редколлегию журнала «Цитадель», которую издают заключенные.

Я навещала ее, мы разговаривали, смеялись, к нам вернулась сестринская близость. Но… Что-то стоит между нами. Мешает. Тюрьма подорвала нашу близость, изменила Катрин – не в худшую сторону, конечно, нет! Она после всего случившегося стала серьезнее и печальнее. Я веду себя как ее отражение в зеркале и не могу быть счастливой в ее присутствии. Не решаюсь рассказать о счастливых переменах в моей жизни, потому что комплексую. У моего счастья есть имя – Николя. Иногда я чувствую, что отдаю ему даже слишком много любви и могу напугать его. Я думаю о Катрин и не хочу крайностей в своем чувстве, боюсь сойти с ума. Бывает, мы говорим об этом, и Николя меня успокаивает. Он любит меня такой, какая я есть, ему нравится не только тесная связь между нами, но и моя открытость другим людям.