Четверг, 20 октября 2005 г.: ну вот, я выхожу

Месяц взаперти… Месяц в отделении для подростков в беде. Месяц. Мне он показался долгим, хотя, если подумать, не настолько…

Я, естественно, думала о матери. Запертой на… сколько месяцев? Я не сразу, но все-таки посчитала: 22 года х 12 = 264 месяца. Ну ничего себе… Я успела понять, почувствовать, что значит жить взаперти. Оставаться с другими подростками, не иметь права выйти из здания, смотреть на мир через окно и не быть его частью. Странно. Это могло бы вызвать депрессию, но она у меня уже была, и меня поместили в больницу, чтобы подлечить или даже вылечить совсем. Не имеет значения, главное, что на выходе мне намного легче. Вернулись разные чувства и ощущения. Ветер дует в лицо, солнце ласкает кожу, а вокруг – открытое свободное пространство. И говоришь себе – нет, точно знаешь! – что можешь делать, что хочешь, есть, что хочешь (я буду наслаждаться вчерашним гамбургером!), просто жить, в конце концов.

У меня нет ни малейшего желания жалеть мать или проявлять сочувствие. То, что она в камере, не жизнь… но она этого хотела. Нет, я не стану ее жалеть. Она должна заплатить.

Выйдя из больницы, я подумала о ней, о том, как она выйдет из тюрьмы. Попыталась представить, как она будет выглядеть через двадцать лет, что почувствует, кто ее встретит. Фло, само собой. Я – точно нет. Не обсуждается. Она почувствует облегчение? Испугается? Не знаю, каково это – заново открывать для себя жизнь и окружающий мир после такого долгого перерыва. Очень многое изменилось, и приспособиться будет непросто. На нее будут смотреть и вряд ли приветливо. Да уж, нелегко, но я не проявлю участия.

Мое лечение было успешным. Я беседовала с психиатрами и психологами почти каждый день. Мне давали витамины и железо, чтобы восстановить силы, следили, чтобы я ела, сколько положено, и каждую неделю взвешивали. Ясное дело, ни спиртное, ни травка в рацион здорового питания не входили. Мне разрешали курить, уменьшая количество сигарет в день постепенно, чтобы не так тяжело было отвыкать.

Я пробыла в отделении месяц, потому что у меня не было никакой психопатологии (даже намека на «пограничное состояние» матери врачи не обнаружили – ура и слава Богу!). Мне было плохо, а теперь стало лучше. Я обязана раз в неделю встречаться с доктором Дюпре. Меня это устраивает, он мне нравится. Он слушает и не судит. Помогает двигаться вперед, и я рада, что он будет рядом еще много месяцев. Напоследок они сказали: «Мяч на твоей стороне, мы надеемся, что ты сюда не вернешься. Решай сама свою судьбу…» Я поняла. Завтра начинаются ноябрьские каникулы (то есть меня не было почти всю первую четверть, но я занималась и не слишком отстала). Папа взял несколько отгулов, чтобы побыть со мной и не везти сразу к бабуле. Сказал: «Я кое-что придумал. Это сюрприз». Не знаю, о чем речь.

Фло подарил мне рисунок – у меня их целая коллекция, но я оценила жест. Мы оба растрогались и крепко обнялись. Он признался, что скучал. Да уж, малышу пришлось вытерпеть еще и мое отсутствие плюс к материнскому…