Я привыкаю к этой жизни. Человек ко всему привыкает. Одна моя дочь в тюрьме, другая живет далеко, два раза в месяц я езжу на свидание, устаю, но и помыслить не могу о том, чтобы пропустить встречу с Катрин. Может, однажды мы сядем в поезд до Ренна, – тюрьма находится недалеко от вокзала. Мысль неплохая, но, когда ведешь машину, чувствуешь себя свободной.

Я продолжаю лепить горшки и не закрываю свой магазинчик. Работаю с глиной и песчаником, стараюсь сконцентрироваться на своем замысле и прогнать навязчивые мысли.

Мне кажется, что мы с Натали потихоньку сближаемся. Чаще звоним друг другу, узнаем новости. Превратности судьбы делают некоторые связи крепче, надеюсь, наши отношения, пока что далекие и неловкие, тоже наберут силу. Натали тревожится обо мне, а я волнуюсь за нее. Мои дочери были очень близки друг с другом, и обе пеклись о моем здоровье больше, чем я сама. Я и правда старею, но с врачами стараюсь иметь дело как можно реже. Суставы ржавеют и скрипят, сердце и голова работают не так слаженно, но у меня много других забот, кроме хождения по медицинским кабинетам.

– Ты должна заботиться о себе, – твердит Натали, и я понимаю скрытый смысл ее слов: нужно дотянуть как минимум до восьмидесяти одного года, чтобы дождаться освобождения Катрин из тюрьмы. Нат зря беспокоится, я скала. Я встречу дочь у ворот!