Я в конце концов написал Катрин. Не чтобы поздравить – все сроки для этого вышли, – а из вежливости, ну и… из жалости, хоть и два месяца спустя. Мог бы вообще не реагировать.

Я сочинил короткий ответ – не холодный, но и не прочувствованный. Скорее, информативный. Поблагодарил за пожелания, сообщил кое-какие новости. В конце концов, она была и остается матерью наших детей, а я лучше всех осведомлен о том, что творится с Анаис. Мне неизвестно, что и как рассказывает моей бывшей жене Жозетта, критикует ли внешний вид Анаис, жалуется ли на ее поведение. Что Катрин известно о том, как меняется дочь-бунтарка?

Я не решился развивать тему: не хотел предавать Анаис. Вряд ли девочка будет рада, если я начну распространяться о ее приятеле или… интимной жизни. Частная жизнь на то и частная, чтобы никто в нее не вторгался, особенно мать, это я уже понял. Анаис решила держать Катрин на расстоянии от своего мира, и я написал: «У Анаис все в порядке», – лаконично и максимально неинформативно. А еще это голимая ложь! Анаис… Жизнь идет своим чередом, а я с замиранием сердца жду осложнений. Меня мучит предощущение: мы еще не достигли пика кризиса ее переходного возраста. Или я ошибаюсь и Анаис успокаивается? Как знать…