Я получил письмо от Катрин. Нечто среднее между веселой открыткой с поздравлениями и пожеланиями счастья в наступающем году и личным посланием.

Она написала впервые после нашего последнего свидания и развода.

Я удивился и насторожился.

Она впервые попросила прощения. За все случившееся, за свои поступки, за последний жестокий год, за наши мучения. «Надо же, – подумал я, – кажется, к ней возвращается разум». Ну если не разум, то частичное здравомыслие.

Она хотела сказать, что понимает мое решение, хотя ей очень тяжело, а в конце написала, что ситуация с Анаис ее просто убивает. Я получил письмо двадцать шестого, значит, написано оно было перед Рождеством, до того как дочь отказалась говорить с ней. Вспоминаю момент, когда Анаис вышла из себя, почувствовала себя загнанной в ловушку неожиданным звонком, воздухом Рождества, причитаниями Жозетты. Девочка выдержала, не дрогнула, не проявила жалости – ни на сантим. Меня удивляет и тревожит ее упертость и неспособность даже подумать о прощении. Как долго это продлится? Я решил не судить и уважать выбор дочери. У нее свои резоны, не мне читать ей мораль. Достаточно нравоучений Жозетты. Я не считаю нужным форсировать события, так ничего не поправишь. Всему свое время… но отчаиваться не стоит. Я прочитал и перечитал письмо Катрин и решил, что отвечу – когда-нибудь, не сейчас. Возможно, до конца января, чтобы не слишком нелепо выглядели пожелания.