Анаис несколько месяцев вдалбливает мне в голову, что я должен поговорить с Флорианом. Она права: рано или поздно он все равно узнает правду от чужого человека… Чудо, что до сих пор не узнал.

Я решился, хотя колебался очень долго. Судьба не щадила моего мальчика, и я не знаю, как он перенесет еще один жестокий удар. Сможет ли жить с мыслью о том, что его мать – убийца? Станет ли смотреть на нее иначе? Как отреагирует впоследствии? Вряд ли он отвернется от матери. Надеюсь, что нет. Для Катрин, которая и так чувствует себя одинокой, изгнанной из семьи, это было бы ужасно, но для меня важнее мой сын. Флориану нужна мать, что бы она ни натворила. Думаю, он это понимает и не откажется от нее, но, узнает, что его мать способна на худшее.

Я дождался, когда Анаис отправится в город на встречу с друзьями, позвал Флориана в гостиную и усадил рядом с собой на диван. Он был очень серьезен: как будто понимал, что я собираюсь рассказать ему то, о чем предпочел бы умолчать. Нужно найти правильные слова. Я много раз репетировал – прокручивал в голове всю сцену, но сейчас чувствую себя беспомощным, никчемнейшим из отцов.

– Я должен объяснить тебе то, что объяснить очень трудно, зайчонок. Насчет мамы.

Флориан смотрит на меня во все глаза и ждет продолжения. Наверное, гадает, о чем пойдет речь, боится услышать ужасную новость – иначе зачем заходить издалека? – или просто правду.

– Тебе в апреле исполнится десять лет – ты уже большой мальчик.

Он кивает с серьезным видом и ждет продолжения.

– Я все время говорил, что твоя мама в тюрьме, потому что сделала большую глупость. Ты был слишком мал для правды. Ее нелегко принять.

– Она кого-то убила?

Я замираю. Не веря своим ушам, смотрю на сына.

– Мне сказал один мальчик из моего класса, еще в прошлом году. Я не поверил, потому что знаю маму. Значит, это правда? Она убила человека?

– Да. Женщину.

– Но не нарочно?

Я вздыхаю.

– Увы, сынок, нарочно. Это не было случайностью.

Я бы предпочел несчастный случай: лучше бы Катрин кого-нибудь сбила на машине, совершила непреднамеренное убийство, то есть не хотела делать то, что сделала. Но Катрин хотела убить, убила и даже не спонтанно: все было спланировано. Фло я, конечно же, все эти детали выкладывать не стану.

– Но тогда…

– Мама убила одну женщину.

– Зачем?! – спрашивает он. Его глаза полны непролившихся слез.

– Неизвестно… Не могу объяснить, ты еще слишком мал и не поймешь. Это взрослые дела.

– Ты знал ту даму?

– Нет.

– Как она ее убила?

Я бессильно опускаю плечи. Какую долю правды выдать? Хорошо бы на сегодня остановиться и дальше выдавать ее удобоваримыми порциями.

– Разве это так важно? – наконец спрашиваю я усталым тоном.

– Я хочу знать. Ты сам сказал, что я уже взрослый.

Я невольно улыбаюсь. Фло всегда умел сказать нужное слово в нужный момент. Я в сомнениях… Жестокость поступка, удары ножом, озверение… Лучше бы Катрин отравила свою жертву. Кстати, на суде прокурор подчеркнул, что подсудимая действовала по-мужски. Женщины, если верить истории, предпочитают яды. Нежную смерть.

– Ножом… Она заколола ее ножом.

Глаза у Фло лезут из орбит, от изумления он раскрывает рот. Его любимая мамочка – убийца с ножом? Я кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, крепко обнимаю. Мне нечем его утешить. Просто нет слов, чтобы приуменьшить жестокость преступления. Флориан задумывается, переваривает услышанное. У него появились еще вопросы? Он хочет больше деталей? Слава Богу, нет.

– Спасибо, что рассказал, папа… Я так и знал, что она сделала что-то ужасное… – говорит он, встает и направляется к лестнице. Наверное, хочет выплакаться в своей комнате. Даже представить не могу, как трудно ребенку узнать такую правду о матери, но это было необходимо.