Воскресенье – День матери. Мне позвонили обе дочери. Какое же это счастье – слышать их голоса, пусть и по телефону!

Когда Катрин сказала «здравствуй, мамочка», я поняла: не все потеряно. Наша связь не прервалась.

Весь день я обдумывала мою материнскую жизнь и говорила себе: «Я все испортила». Я прекрасно знаю, всегда знала и уже говорила, что для Натали не была хорошей матерью. А для Катрин была. Во всяком случае, вначале, до смерти Робера. Последние события заставили меня устроить себе «допрос с пристрастием»: я все-таки мать убийцы. Я произвела на свет убийцу! Создала монстра… Как минимум в глазах общества. Я чувствую на себе обвиняющий взгляд, суровый голос твердит: «Это ваша вина!» Что, если это правда? Вдруг я зачала и взрастила в своем чреве эмбрион варварства? Какова степень моей ответственности? Какая она, моя вина? Я дурно поступила, приведя в эту жизнь убийцу Беатрис Л.? Я что-нибудь должна Лансье? А Богу?

Анаис готова меня живьем сожрать за то, что я не отвернулась от своей дочери. Будь она матерью, знала бы, что выбора у меня не было. Она швыряет в меня ненависть, которую теперь чувствует к Катрин, называет ее «недостойной дочерью». Я все понимаю и соврала бы, сказав, что горжусь старшей дочерью. Моя гордость умерла. Остались поддержка, безусловная любовь и чувство вины, возникшее помимо моей воли и никуда не уходящее. А еще стыд, затопивший душу.