— Этот, что ли, дом? — Геннадий оглянулся на Кружкова, будто сам был удивлен — то ли обыкновенностью дома, то ли тем, что быстро приехали. Петр Алексеевич, поглощенный своими мыслями, вопроса почти не заметил.

— Да-да, приехали уже… — сказал он рассеянно. — Пойдем все. Гена, ты тоже с нами заходи. Чем больше народу, тем внушительнее.

Хозяйка, та самая «наследница», открыла сама — она ждала их, провела в гостиную. Это была пожилая дама, крашеная блондинка. К приходу гостей она готовилась: одета для дома слишком нарядно и губы подкрашены, стол накрыт для чая.

— Елена Семеновна, — представилась хозяйка. Было очевидно, что она сильно волнуется: очень хочет осуществить сделку и в то же время боится продешевить.

Кружков предложил перенести чаепитие на потом — «когда договоримся», и уселся на диван. Евгений расположился рядом. Владислав, переглянувшись с хозяином, подвинул поближе к дивану свой стул, Геннадий последовал его примеру. Когда гости расселись, хозяйка принесла икону. Это была Одигитрия: Дева Мария указывает на младенца, отправляя зрителя к Спасителю. Изображение на доске почернело от времени, было очевидно, что икона очень старая — вот, собственно, и все, что поняли о ней спутники Кружкова. Сам Петр Алексеевич с трудом сдерживал восхищение, остальные трое осмотрели икону с уважительным интересом. Торг начался.

Кружков и Растихин нередко вели переговоры вместе. И хотя Евгений мало что понимал в иконах, он и сейчас умело поддерживал хозяина, направляя разговор в нужное русло и сбивая цену. Владислав и Петр почти не участвовали в разговоре. По-видимому, хозяйка правильно восприняла их в качестве охранников, потому что тоже обращалась преимущественно к Кружкову и Растихину.

— Елена Семеновна, — мягко говорил Кружков. — Я с удовольствием заплатил бы вам больше, но предлагаемая мною цена и так завышена. Поверьте, никто вам больше не даст.

— Вы можете обратиться к другим коллекционерам, — вставил Растихин. — Я даже готов вам посодействовать. Но их предложения будут менее выгодны. Петр Алексеевич (тут он улыбнулся Кружкову) так расщедрился, потому что интересуется именно этим периодом. Возможно, вы не в курсе, но коллекцию православных икон данного периода собирает он один. Всем остальным икона будет менее интересна. Если не верите мне, можете уточнить — сведения о коллекционерах и коллекциях имеются в интернете.

— Мне будет искренне жаль, если икону у вас просто украдут, ведь у вас нет условий для хранения! — Тяжело вздохнул и сам коллекционер. — В том числе как коллекционеру жаль. Потом она может исчезнуть надолго.

— Почему нет условий для хранения? — не согласилась хозяйка. — Дом крепкий, замки прекрасные, дорогие. Мой отец был в советское время начальником стройтреста, строил этот дом для себя.

Тут усмехнулись все четверо.

— Сейчас любой замок можно отмычкой открыть. Так, Владислав? — сказал Растихин. И обратился вновь к хозяйке. — Вот Владислав Викторович — охранник, он вам профессионально скажет.

Сипягин авторитетно кивнул.

— Да, практически любой. На все есть мастера. Вряд ли здесь замки особой сложности.

После почти двухчасовых переговоров сделка была заключена. Уже наступил вечер, и от чая гости отказались. Было условлено, что приедут за иконой послезавтра, шестого июля, после того, как Кружков договорится в банке о получении денег: изымание такой крупной суммы банк просит оговаривать заранее.

По дороге в Смоленск, в машине, Петр Алексевич казался довольным и веселым. Он вел себя, как человек, получивший то, чего страстно желал. Сослуживцы поддерживали веселье шефа, радовались его радостью. По сути, все четверо были близкие люди. Трое соратников Кружкова являлись давними служащими фирмы, все они общались с шефом часто и доверительно и хорошо знали его сильные и слабые стороны, все высоко ценили его. Кружков это знал.

Зав. отделом по общественным связям Евгений Николаевич был посвящен во многие нюансы бизнеса Кружкова. В отличие от шефа он не являлся специалистом-нефтяником, однако все организационные дела Кружкова его касались непосредственно. В их ведении он был не только помощником, но и другом олигарха. Подчиненным, послушным, младшим другом, умеющим поддержать и выслушать, умеющим молча и без обиды перенести вспышки гнева, настигавшие Кружкова, если обстоятельства складывались неудачно.

Геннадий Челяпин, шофер, служил в фирме дольше Евгения. В фирму он пришел даже раньше нынешнего шефа. Он еще до того, как пакет акций фирмы выкупил Кружков, шоферил в Сургутской нефтедобывающей компании. Кружков, став президентом компании, взял его в личные водители, поскольку рекомендации давали очень хорошие: не пьет, водит умело и осторожно, услужлив. С тех пор ездили они вместе много, и Петр Алексеевич своим водителем был доволен. По возрасту он приближался к шефу, разница составляла всего двенадцать лет. Но здоровье не подводило: видел хорошо, руки не дрожали.

Что касается Владислава Сипягина, то он был нанят Кружковым в качестве личного телохранителя тоже вскоре после приобретения фирмы. Он пришел из силовых структур. Был Владислав хмур, неразговорчив, исполнителен. В разных ситуация с ним бывали, и Владислав ни разу не подвел.

В общем, по дороге в Смоленск вся компания радовалась удачной покупке шефа, поддерживая его прекрасное настроение. Сам Петр Алексеевич всю дорогу веселился, шутил, однако в голове крутились не слишком веселые, трезвые мысли. «Не могли эти люди предать меня, — думал Кружков. — Не тот путь предложил Потапов, напрасно я поддался. Ну что теперь делать, раз уж согласился, надо довести до конца».