Комната была ожидаемо маленькой — «квадратов» десять, но имела в себе приятный сюрприз в виде балкона. Раковины, душевые кабины и туалет — общие с соседями, на этаже. В коридоре висят камеры, висят они и на общей кухне. Спасибо, что хотя бы жилое помещение и удобства без них обошлись. Или здесь есть скрытые камеры? Китай же тоталитарный и коммунистический, как утверждают западные империалисты.

Пол комнаты выложен плиткой под светло-серый камень. Стены — бело-серые, все вместе смотрится весьма стильно. Из мебели имеются письменный стол со стулом (белые), шкаф-купе (белый, с большим зеркалом на двери), белая же тумбочка рядом с односпальной кроватью. Еще здесь были комод, настольная лампа и кондиционер. На балконе натянуты веревки, чтобы сушить белье. Стиральные машины — тоже общие, рядом с кухней. Плиты, к моему удивлению, в последней не оказалось, зато нашлись чайники, микроволновки, рисоварки и потребный для жизни комплект посуды. Словом — жить можно уже сейчас. А еще здесь почти все на сенсорном управлении, включая регулировку воды в душе и «выключатели» в моей комнате.

Сгрузив вещи в комнату и утолив первое любопытство, мы с Кинглинг на лифте спустились на первый этаж и по пути к обители пожилой тетеньки-завхоза полюбовались на большую зону для отдыха, оснащенную торговыми автоматами и телеками, уважительно поцокали языками на «коворкинг» с компьютерами, письменными столами и заставленными учебниками по всему подряд шкафами, поахали на спортзал с тренажерами для легкой и тяжелой атлетики. Действительно элитное учебное заведение — сколько денег сюда вбухали даже не представляю.

Оказавшаяся добродушной ровесницей бабушки Кинглинг — впечатление может быть обманчивым, на должности завхоза сам бог велел уметь качественно «пилить» — выдала мне новое постельное белье, такое же с просьбой вернуть — бабушке, и сверху добавила раскладушку, получив взамен сверток с остатками арахиса в карамели и копченую ногу в полтора килограмма весом. Бабушка бы и учителям из приемной комиссии вкусные подарки дарила, но на глазах у посторонних нельзя — могут ошибочно принять такое за коррупцию, не поняв, что это мы от чистого сердца.

— Такая роскошь всего за триста десять юаней! — когда мы вернулись в комнату, порадовалась удачному вложению Кинглинг. — Негоже тебе жить с каким-нибудь богатеньким раздолбаем, который будет пить, курить и водить лишенных чести девок, мешая тебе учиться и разводя грязь.

Насчет «лишенных чести девок» я был бы в принципе не против, но все остальное — да, без этого лучше обойтись. Частично разобрав вещи — мы же по плану завтрашним вечером отбыть домой должны, нет смысла обживаться всерьез — бабушка приготовила для меня раскладушку (не спать же старенькой Кинглинг на этой фигне, пусть как следует отдохнет в кровати) и достала из сумочки — в кои-то веки не моим воспользуется! — собственный телефон.

— Отправь мне фотографии, малыш, — попросила она. — Ту, где ты с документом о зачислении в Цихуа и все из общежития и с территории. Я давненько не виделась со своей старой подругой Юань Ронг. Пришло время разнообразить наши ежегодные поздравления с днем рождения чем-то новеньким.

Реванширует Кинглинг, хочет «умыть» пекинскую подругу успехами нашей семьи. Почему бы не похвастаться, если есть чем? Вот зачем так много фотографий. Нет, конечно, семье тоже показать это все нужно, но уверен, что основным мотивом такой мощной бабушкиной тяги к фотографированию всего и вся было именно желание утереть нос подруге — та поди немало веселилась от бабушкиного «падения» много лет назад, и это объясняет, почему Юань Ронг вообще снисходила хотя бы до ежегодного обмена поздравлениями — просто ей было приятно чувствовать себя милосердной подругой, которая снисходит до далекой деревни аж из столицы.

Пока я отправлял бабушке фотографии, она набрала номер и вышла поговорить на балкон, не забыв прикрыть за собой дверь. Мои разговоры, значит, через громкоговоритель слушаем, а свои — прячем? Ох уж эти взрослые. Что ж, зато есть время подготовиться к непростому разговору, заранее создав видимость бытовой сознательности.

— … Пятьсот три балла? Это неплохой результат, не грусти так, Ронг! — донеслась с балкона особенно громкая, милосердно-снисходительного окраса, фраза бабушки.

Похоже у Юань Ронг тоже есть внук или внучка моего возраста, которые с Гаокао справились гораздо хуже меня, вот бабушка и ликует.

Стянув с себя попахивающую — спортивный отбор же, а вокруг — жаркое лето — форму, я переоделся в чистое…

— Оператор ЧПУ — это достойная и хорошо оплачиваемая профессия, и твой малыш — большой молодец, что решил пойти именно по этому пути…

…Подхватил бабушкин платочек, ее оставленное на стуле платье — тоже при первой возможности переоделась, с намерением сразу же постирать и успеть высушить до утра — и отправился в «отсек» со стиральными машинками. Камера — вот она, а значит караулить шмотки лично не придется. Да, элитный универ и элитная общага, но банальной клептомании и хулиганства статус богатенького сыночки или доченьки не спасает. Запустив, вернулся в комнату.

— Ты не поверишь, но я говорю чистую правду — мой внук Ван стал Первым учеником Сычуани, нас даже показывали по национальному телевидению, а теперь он смог поступить в сам Цинхуа. Жаль, что на не самый престижный факультет, но на большее рассчитывать мы не можем, — маскировала хвастовство кокетливым пребеднением бабушка Кинглинг.

Очень печально, что факультет не очень, да, прямо трагедия.

— Не видела тот репортаж? Ох, я все понимаю — ты всегда была очень занятой, милая подруга, и даже сейчас не сидишь сложа руки. Конечно же я могу доказать, что мой внук поступил в Цинхуа — разве я когда-нибудь тебе врала?

Я тем временем принялся натягивать на матрас, одеяло и подушку постельное белье.

— Этот случай не считается! — рассмеялась бабушка. — Ах, Ронг, мы не виделись столько лет, а нам ведь есть, что вспомнить. Я сейчас в Пекине, и вечер совершенно свободен.

Надо успеть поговорить, пока бабушка не свалила глумиться над подругой вживую, а то она придет поздно и усталой. Или наоборот хорошо? У усталой и довольной проведенным временем Кинглинг сил и желания спорить будет меньше. Ладно, отложу пока.

— Через полтора часа? Договорились, — одновременно с этой фразой бабушка вошла в комнату, положила трубку и спросила. — Покормить тебя? Я вернусь поздно.

— Я похожу по кафешкам, посмотрю на цены — нужно обживаться здесь, — с улыбкой покачал я головой. — Не беспокойся за меня — ты заслужила небольшой отдых с подругой.

— Я и не беспокоюсь, — с улыбкой подошла и взъерошила мне волосы бабушка. — Ты — очень умный и самостоятельный малыш, — оглядевшись, спросила. — Решил постирать вещи сам?

— Просто интересно было разобраться со стиральной машинкой, — улыбнулся я в ответ.

— Молодец, — одобрила бабушка, достала из сумочки косметичку и принялась наводить лоск к важному для себя мероприятию. — Посмотри, пожалуйста, в этих своих картах дорогу до станции…

Растолковывание маршрута закончилось одновременно с «мейк-апом». Тогда же телефон ожил, показав незнакомый номер.

— Добрый день, меня зовут Лу Фанг, — поприветствовал нас с бабушкой (потому что громкая связь) приятный женский голос. — Могу ли я поговорить с уважаемым менеджером Ван Кинглинг?

Ага, именно «менеджер» — для солидности.

— Добрый день, уважаемая Лу Фанг, — ответила бабушка. — Приятно с вами познакомиться.

— Я являюсь представительницей косметической компании Catkin. Мы с большим удовольствием следим за взлетом популярности Ван Дзинь и Ван Донгмэи и желаем девочкам дальнейших свершений. Сейчас наша компания готовится выпустить ориентированную на подростковую аудиторию линейку уходовой косметики, и нам было бы интересно поработать с вами в рамках кампании по ее подтверждению. Я уполномочена предложить вам разовый контракт. Принимая во внимание неопытность Дзинь и Донгмэи, мы не станем предлагать ничего сложного: мы пришлем вам посылку с образцами наших товаров, и девочкам нужно будет воспользоваться ими во время съемок следующего видео о том, как они учат своих деревенских зрительниц хорошо выглядеть во время работ на поле и в огороде. Заинтересовало ли вас наше предложение, уважаемая Ван Кинглинг?

Бабушка посмотрела на меня, попросив:

— Уважаемая Лу Фанг, прошу вас подождать минутку.

Ткнув кнопку отключения микрофона, я заявил:

— Впаривать откровенное дерьмо нельзя, обговори с ней этот момент — Дзинь и Донгмэи честно оценят образцы и обозначат минусы линейки, пусть и не самые большие или даже надуманные, иначе от них могут отвернуться зрители, которым нужна искренность.

Кинглинг покивала, признав мою правоту, и я включил микрофон обратно.

— Потенциально ваше предложение нам интересно, но я бы хотела заранее обговорить некоторые нюансы, связанные со стремлением наших звездочек быть честными со своей аудиторией и договориться об оплате их трудов. Мы — простые фермеры, а Дзинь и Донгмэи ради видео жертвуют рабочим временем, и это требует компенсации.

Так, пошел китайский «торг», значит можно пока заняться своими делами. Достав из рюкзака ноут, я обосновался за столом и прицепился к общажному вай-фаю. Сначала подробно почитаем про факультет, на который меня угораздило зачислиться.

Блин, не совсем то, что нужно — «спортивный менеджмент» в базовой так сказать комплектации мне не светит, потому что я угодил на бакалавриат, по итогам которого в диплом мне так и напишут «спорт и социальная физкультура». С таким можно смело идти работать физруком в школу или учить пожилых соотечественников необременительным упражнениям. В целом, можно и спортивным менеджером или в фитнес-клуб устроиться, но это совсем не тот уровень — рано или поздно диплом бакалавра заведет меня в тупик. Но не все так плохо — дополнительная профессия в виде искомого «спортивного менеджера» достигается окончанием магистратуры, и это будет круче, чем просто отучиться на менеджера в другом универе. Немного расстраивает продолжительность обучения — четыре года бакалавриата, и еще два — магистратуры. Для сравнения, в Сычуаньском университете диплом спортивного менеджера можно получить за три года. В Пекинском университете спорта — тоже три. Ладно, придется грызть гранит науки целых шесть лет. Если попрет личная спортивная карьера — переведусь на заочное или мне просто будут рисовать «пятерочки», как гордости всея Цинхуа.

Так, теперь к собственно личной карьере…

— Двадцать тысяч юаней и четыре коробки с образцами вместо одной нас устраивают, — тем временем закончила торги Кинглинг. — Нет, договор предварительно должен одобрить наш юрист — я сейчас пришлю вам его телефон и введу его в курс дела.

«Наш» юрист — тот же знакомый Ван Ксу, который подавал заявку на патент. Дед немного поторопился, когда заявил мне, что «все готово»: не того уровня знакомый, чтобы пинками протолкнуть заявку через патентное бюро за пару дней. Но успех неминуем — мы подали заявку первыми, и, если кто-то решит подать такую же после просмотра «шоколадного видео», его просто пошлют подальше, а патент благополучно оформится на нас, «нашего юриста» и деревенскую школу.

— Наконец-то хорошее предложение! — удовлетворенно закончила разговор Кинглинг. — Хорошо, что я заранее взяла у отца все данные юриста, а сам он озаботился доверенностью на право подписывать важные бумаги от имени нашей семьи.

А это не опасно? Отожмет, например, наш деревенский дом без туалета. Ладно, Ван Ксу настолько тертый калач, что ему от этого ходить-то больно, значит мне можно вообще по поводу доверия не париться.

— Нехорошо, — посмотрев на время, поморщилась бабушка. — Придется разговаривать с юристом в дороге. Как же все завертелось! — шутливо пожаловалась. — Я, конечно, верила, что благодаря тебе наша семья получит то, что заслуживает, но даже не представляла, что всего за месяц случится так много всего!

— Мне очень нужно поговорить с тобой сегодня вечером, — решил я подкинуть в бабушкину мысленную «топку» еще полено.

— О важном? — спросила она. — Может поговорим сейчас? Как раз проводишь меня до метро и сходишь пообедать.

— А юрист? — спросил я.

— Ты — самое важное для меня, — с улыбкой заявила она. — Все равно согласовывать договор придется несколько дней, а ждать посылку с образцами — и того дольше.

— Хорошо, — согласился я.

В самом деле — нет смысла мариноваться до вечера и придумывать запасные планы, лучше решить сразу и начать нормально готовиться к реализации основного. Бабушка взяла сумочку, я — рюкзак, чисто на всякий случай, вдруг с собой чего купить захочу, и мы вышли в коридор, направившись к лифту.

— Можно я попробую угадать? — неожиданно опередила меня Кинглинг.

— Конечно.

— Ты не хочешь возвращаться в деревню на остаток лета, — попала она в точку.

Впрочем, ничего удивительного — она сама грезила Пекином днями и ночами, все мысли и устремления направляя сюда, и теперь прекрасно понимает, насколько мне не хочется обратно в родную пастораль. Понимает, но не понимает — я на Пекин смотрю иначе, не как на самоценность, а как на место, откуда я смогу начать воплощать в жизнь свою мечту. Деревня мне в целом даже понравилась, особенно после того, как я «прокачал» репутацию, и в другой ситуации я бы с радостью помогал Ван Дэи конструировать агрохолдинг, близняшкам — добиваться успехов в видеоблогах, шумно гулять на свадьбе дядюшке Вэньхуа и кататься с бывшим хулиганом Ли Гуаном на мотоциклах в близлежащий аграрный колледж — учиться так и так пришлось бы. Но увы, мое место не там, а здесь.

— Не хочу, — признался я. — Цинхуа — это целый новый мир. Уеду сейчас — обратно вернусь только к началу учебы и тренировок. Считай — окунусь с головой в незнакомую мне круговерть и могу наделать ненужных ошибок. Домой, к семье, мне тоже хочется — там много новых и интересных дел, я уже скучаю по нашей семье, там…

— Любому человеку нужно привыкать к изменениям, и ты — не исключение, малыш, — сочувственно улыбнулась Кинглинг. — Мы тоже будем по тебе очень-очень скучать и с нетерпением ждать твоих первых каникул.

На глаза неожиданно для меня самого навернулись слезы. Тяжело менять обстановку так радикально. Ивану в свое время пришлось несладко, а он ведь уехал от родных всего за полсотни километров. А я… А я теперь очень далеко от места рождения нового себя, и вокруг меня после отъезда Кинглинг совсем никого не останется. Один на один в исполинской столице Китая. Один в переполненном мажорами элитном Цинхуа. Тоже своего рода теннис — что здесь, что на корте успех зависит только от тебя самого.

— Выше нос, грустное яичко! — взъерошила мне волосы бабушка, и я только сейчас заметил, что для этого ей приходится подниматься на цыпочки.

Такая вот она, «Госпожа Кинглинг» — держит себя так, что совсем не замечаешь ее маленького роста, морщин на лице, выцветших от прожитых лет и увиденного горя глаз и — в минуты, когда она думает, что ее никто не видит — сгибающихся под тяжестью лет плеч. По ней я буду скучать больше всего.

Мы вошли в приехавший лифт, бабушка нажала кнопку, и мы поехали вниз.

— Завтра мы с тобой встанем пораньше, — принялась она как маленького отвлекать меня от грустных мыслей переводом темы. — Хорошо, что мы взяли с собой побольше вещей. Остальные мы отправим тебе по почте. Дэи, конечно, очень обрадовался бы возможности прокатиться до Бейджина на своей новой любимой игрушки, но такому образцовому крестьянину в столице точно не место!

Я рассмеялся немудреной бабушкиной шутке, и лифт выпустил нас в фойе.

— До моего возвращения постарайся составить список того, что тебе понадобится — завтрашним утром мы отправимся за покупками, — выдала мне наказ Кинглинг. — Это станет для тебя настоящим заданием — если в нем будет много ошибок, я могу и передумать насчет того, чтобы оставить тебя одного в Бейджине, — строго погрозила пальцем.

— Я начну с маленькой плиты, — ответил я.

— Хорошее начало! — широко улыбнулась она.

Мы прошли через «вертушку» на вахте и выбрались на освещенное вечерним солнышком крыльцо.

— Люди всегда и везде остаются людьми, — авторитетно заявила Кинглинг. — Не слушай своего отца — чесночные побеги слишком глубоко проросли в его мозг. Городские не больно-то отличаются от деревенских. Единственное исключение — в городе так много людей, что пристально вглядываться в каждого никто не станет. Потерять лицо здесь не так легко, как в деревне, но работает это и в обратную сторону — нарабатывать репутацию придется долго, прилагая к этому все силы. Но это верно в первую очередь для Бейджина, а здесь… — она развела руками, словно вместив в них весь Цинхуа. — Здесь просто твоя новая деревня, а значит здесь ты совсем скоро начнешь чувствовать себя как рыба в воде. И умоляю тебя, будь особенно осторожен с женщинами — уж поверь мне, здешние вертихвостки могут сбить с пути кого угодно только ради того, чтобы потешить свое черное сердце.

Голос бабушки дрогнул, на ее глазах появились слезы:

— Воспользуйся временем до осени разумно, — продолжила она тише. — Постарайся завести полезные или хотя бы приятные знакомства, засветись в библиотеке, регулярно посещай спортивный зал, бассейн и стадион…

— Желательно, чтобы учитель Пэн это заметил, — закончил я за нее.

— Умное яичко, — всхлипнула бабушка. — А главное — звони нам каждый день, понял?

Ну конечно я буду! Не бросать же такую интересную семью на произвол судьбы — вдруг наломают дров?