2. Междисциплинарные связи

Сказанное о предмете и значении криминальной патопсихологии позволяет сделать предварительный вывод, что изучение психологии и поведения преступников с психическими аномалиями представляет собой междисциплинарное исследование. Вывод этот носит предварительный характер, потому что нуждается в дополнительных теоретических аргументах, которые мы и хотели бы здесь рассмотреть.

Междисциплинарное исследование «есть объединение знаний, методов, средств и профессиональных навыков специалистов различных дисциплин в изучении некоторого общего для них объекта»[31]. Организация таких исследований – вещь далеко не простая, поскольку каждая научная дисциплина имеет свой собственный язык, специальные методы и теории, разработанные для решения задач именно этой науки, свои проблемы, эмпирический базис, стандарты строгости, точности, доказательности, схемы объяснения, формы законов и т.д. Основная трудность на первом этапе междисциплинарного исследования состоит в «концептуальном не понимании», сложности построения целостной картины изучаемого объекта или проблемной ситуации. Поэтому очень важно сформировать предмет междисциплинарного исследования, что требует постоянного акцента на объединении средств различных дисциплин в изучении данного фрагмента реальности[32].

Нисколько не преуменьшая сложностей, возникающих при междисциплинарном изучении преступников с психическими аномалиями, отметим тем не менее, что организация и осуществление такого изучения во многом облегчается тем, что процессы сближения психологии, психиатрии и криминологии начались давно, хотя в основном и эпизодически. Действительно, невозможно объяснить преступное поведение вне рамок познания психологии действующих субъектов, в том числе тех, у которых имеется патология психики, что вызывает острую необходимость объединения соответствующих знаний. Хотя криминология и имеет свой собственный язык, для изучения психологических проблем она неизбежно должна обращаться к языку понятийному, категориальному аппарату психологии, а когда это необходимо – и психиатрии. Адекватными, в данном случае психологическими, должны быть и конкретные методики, используемые для познания психологии личности преступника. Применяемые в этих целях социологические методики – печальное недоразумение, хотя и свойственное многим криминологическим работам, а поэтому приводящее к искажению действительной психологической картины. В свете сказанного понятно, как важно определить предмет криминальной патопсихологии, ее методологию, конкретные методы, которые следует применять в соответствующих исследованиях.

Каждая из трех названных наук, делегировавших свои «фрагменты» криминальной патопсихологии – патопсихология, судебная психиатрия и криминология, – должна быть в достаточной мере представлена в ней. Каждая из них должна вносить то, в чем она наиболее преуспела, обеспечивая оптимальное достижение цели данного междисциплинарного исследования – обогащение теоретических знаний о личности преступника и преступном поведении и решение на этой базе актуальных практических задач в сфере борьбы с преступностью. Следовательно, криминология здесь определяет цели междисциплинарного исследования, патопсихология и судебная психиатрия – его методы и формы организации, все они предоставляют свой описательный и объяснительный аппарат, но ни одна из них не должна выступать в роли второстепенной науки. Вместе с тем то, что может дать каждая из них, должно быть скорректировано с учетом общей цели.

Криминальная патопсихология, дисциплина по преимуществу психологическая, теснее всего связана с психологией личности, широко использует ее достижения в познании закономерностей возникновения, развития и проявления психики человека, его внутреннего мира, его особенностей как субъекта и объекта общественных отношений. Эти достижения находят свое отражение в построении теории личности и поведения преступников с психическими аномалиями, в определении основных подходов к познанию этих явлений, раскрытию и объяснению их сущности.

Тесно связана криминальная патопсихология с социальной психологией, изучающей закономерности поведения и деятельности людей, обусловленные их включением в специальные группы, а также психологические характеристики самих этих групп[33]. Для криминальной патопсихологии важны все четыре основные стороны структуры общественной психологии, а именно: 1) социальной психологии личности; 2) психологии социальных общностей и общения; 3) психологии социальных отношений; 4) психологии различных форм духовной деятельности[34]. Вместе с тем для содержания и целей нашего исследования очень важно мнение, что центральным явлением в социальной психологии следует признать общение. Общение порождает такие феномены, как восприятие и понимание людьми друг друга; подражание, внушение, убеждение; лидерство и руководство, сплоченность и конфликтность; отношения и установки[35].

Ценность социально-психологических данных для криминальной патопсихологии состоит в том, что психические аномалии, хотя и могут способствовать преступному поведению, приобретают криминогенный характер лишь в связи с антиобщественным заражением личности в ходе ее социализации, общения в малых социальных группах. В результате в личности складываются нежелательные социально-психические структуры, могущие иметь криминологически значимые последствия. Существенно отметить и то, что многие преступные группы, особенно совершающие насильственные действия, складываются и действуют под руководством лидеров, имеющих психические нарушения, например психопатов. Их влияние на других членов группы обычно является достаточно сильным и в значительной мере предопределяет особо циничный, жестокий характер совершаемых ими преступлений. Вот почему мы считаем, что патопсихология преступных групп – объект самостоятельного научного изучения. От глубины его познания зависит успешность предупреждения групповой преступности.

Из всех многообразных междисциплинарных связей криминальной патопсихологии особого внимания заслуживает вопрос о ее соотношении с криминальной психологией. Как мы уже упоминали выше, ссылаясь на М. И. Еникеева, эта научная дисциплина изучает психологию преступления и личности преступника. Можно поэтому утверждать, что связь между криминальной психологией и криминальной патопсихологией является наиболее тесной. Но, как представляется, последняя не является лишь частью первой хотя бы потому, что она выходит за рамки собственно психологии (тем не менее оставаясь по своей природе в основном психологической наукой), опираясь на судебную психиатрию и криминологию. Поэтому представляется целесообразным рассмотреть вопрос о соотношении криминальной психологии и криминологии, сделав в конечном итоге науковедческие выводы, непосредственно относящиеся к криминальной патопсихологии и ее предмету.

Данный вопрос, как справедливо отмечает А. Р. Ратинов, это «не абстрактно-академический, а важный практический вопрос, от решения которого зависят границы компетенции наук, перспективы исследований, пределы пригодности научных рекомендаций, организация учебного процесса и профессиональной подготовки специалистов»[36].

Еще С. В. Познышев в годы, когда советская криминология не определилась в качестве самостоятельной науки, считал, что криминальная психология должна заниматься «психологией борьбы с преступностью», изучать «различные стороны личности по данным истории ее жизни», т.е. проблемы формирования личности преступника. Он рассматривал преступление «как проявление психической конституции личности», а в предмет криминальной психологии включал «личность в известном круге ее проявлений, относящихся к области преступления или борьбы с последним»[37]. С. В. Познышев отмечал также, что «психология раскаяния и психология заключенного составляют две частные проблемы криминальной психологии, среди многих других подлежащие самому тщательному изучению»[38].

В дальнейшем проблемы юридической, в частности криминальной, психологии наиболее активно разрабатывали А. В. Дулов и А. Р. Ратинов, которые высказали противоположные точки зрения по интересующему нас вопросу, в рамках какой науки – криминологии или юридической психологии – должна изучаться личность преступника.

По мнению А. В. Дулова, весь круг вопросов, определяемых в «криминальной психологии», является неразрывной частью науки криминологии, в связи с чем нет необходимости в существовании еще дополнительной науки об изучении личности преступника[39]. С ним категорически не согласен А. Р. Ратинов, который считает, что психологию преступника в целом должна изучать юридическая психология, а в криминологическом аспекте – криминальная психология. Если согласиться с А. В. Дуловым, отмечает А. Р. Ратинов, «в криминологию можно было бы включить все науки, изучающие человеческую личность, а из предмета психологической науки изъять все психические явления, порождающие асоциальное поведение»[40].

На наш взгляд, позиция А. Р. Ратинова представляется спорной. Прежде всего личность преступника действительно входит в предмет криминологии, и это теперь практически никем не оспаривается. Изучение же личности преступника без изучения ее психологии бессмысленно: криминология сможет решать поставленные перед ней задачи только тогда, когда она будет глубоко изучать проблемы мотивации и психологического механизма преступного поведения, условия социально-психологического и нравственного формирования личности правонарушителя, закономерности отражения социальных условий в психике и т. д.

Между тем опасение, что включение психологии преступника в криминологию может привести к выводу о необходимости включения в нее наук, исследующих личность, не лишено некоторых оснований. Так, И. С. Ной считает, что криминология «должна включать в себя социологию, право, психологию, патопсихологию, психиатрию, генетику»[41]. Это ошибочное и ничем не аргументированное положение проистекает из игнорирования И. С. Ноем процессов взаимообогащения и взаимопроникновения наук, а также общей еще слабости разработки науковедческих проблем в советской юридической науке. Конечно, не может быть и речи о том, чтобы криминология, являющаяся, как известно, одной из юридических наук, включала в себя социологию и другие названные И. С. Ноем крупные отрасли научного знания. Криминология не включает в себя другие науки, а лишь широко использует их достижения, без чего, собственно, невозможно ее существование и развитие.

В рамках данной проблемы рассмотрим и такой важный вопрос, как соотношение криминологии и социологии. Весьма распространенной в настоящее время точкой зрения является следующая: криминология «укладывается» в рамки социологии, преступность как социальное явление, ее причины, личность людей, совершающих преступления, и предупреждение преступности – это одновременно и социологическая проблематика[42]. Эта точка зрения нуждается в существенном дополнении. Личность преступника, механизм и мотивация преступного поведения не могут быть познаны без психологического изучения (преступников с психическими аномалиями – без патопсихологического). Но такое изучение дает возможность выхода на более высокий социальный уровень для уяснения природы и причин преступности в целом. В свою очередь, и предупреждение преступлений, особенно индивидуальное, включая сюда исправление и перевоспитание осужденных, должно строиться с учетом психологии преступников. Неудовлетворительные сейчас результаты предупредительной деятельности во многом связаны с явно недостаточной психологической обеспеченностью этой деятельности.

Специфика криминологии (и криминалистики) как комплексной науки, интегрирующей в себе достижения других наук, в том и состоит, что она объединяет эти достижения, обеспечивает их взаимопроникновение и сочетание для решения собственных задач на качественно ином уровне. Применение названных достижений в криминологии и криминалистике, как и в других науках, всегда носит аксиоматический характер. Так, исследуя психологию и патопсихологию преступника, криминология разрабатывает не «чисто» психологические или патопсихологические проблемы, а для своих нужд и практики борьбы с преступностью использует уже имеющиеся достижения в психологии и патопсихологии, положения, доказанные ею, рассматривая их как аксиомы. Вот почему психологии не грозит опасность, что ее растащат по частям другие науки, особенно прикладные.

Личность преступника в криминологии предстает как предмет междисциплинарного исследования. Если же отдельные аспекты этого явления будут изучать разные, не объединенные единой основой и целью борьбы с преступностью науки (психология, социология и т. д.), то не будет обеспечен системный подход и комплексное решение таких сложных проблем, как личность преступника и индивидуальная профилактика преступлений. Подобное объединение как раз и осуществляет криминология. Отметим, что психология и патопсихология личности преступника в большей степени исследованы не криминальной психологией и криминальной патопсихологией, а в основном криминологией, что является достаточно объективным свидетельством того, кто в действительности занимается изучением данного явления. Это и понятно, поскольку задачи борьбы с преступностью в целом, даже имея в виду и другие юридические науки, все-таки призвана решать в первую очередь криминология.

Если считать, что не криминология, а криминальная психология и криминальная патопсихология должны (соответственно) изучать психологию и патопсихологию преступников и преступного поведения, то, соблюдая последовательность, можно прийти к выводу, что социологию этой личности должна исследовать криминальная социология, демографические проблемы – криминальная демография, нравственные – криминальная этика и т. д. Тем самым из криминологии личность преступника будет полностью изъята и эта наука будет заниматься лишь общими закономерностями преступности, ее общими причинами и общими мерами борьбы с ними, что самым отрицательным образом скажется на индивидуальной профилактике преступлений, являющейся неотъемлемой и важной частью предупредительной деятельности.

Эти опасения не случайны, поскольку некоторые ученые считают, что криминальная психология должна не только исследовать психологию личности преступника, но и разрабатывать психологические рекомендации по предупреждению преступлений[43]. Криминальная психология до сих пор не исследовала вопросы профилактики, предупреждения преступлений, и этим давно занимается криминология, то же самое можно сказать и о патопсихологии. Совершенно очевидно, что невозможно успешно предупреждать преступления, если будут разрабатываться лишь меры психологического характера. Именно криминология призвана сконцентрировать воедино психологические, экономические, демографические, культурные, педагогические и иные меры предупреждения преступлений, обеспечить научные рекомендации по их взаимодействию и взаимодополняемости, комплексному применению, в том числе на индивидуальном уровне.

Если психология преступника будет разрабатываться только криминальной психологией, а патопсихология – криминальной патопсихологией, то в корне следует пересмотреть предмет и содержание науки криминологии, что, как мы уже отмечали, может принести только вред делу борьбы с преступностью.

Мы приходим к выводу, что криминальная психология, как и криминальная патопсихология, является междисциплинарной научной отраслью, причем последняя даже в большей степени, чем первая, поскольку она опирается и на судебную психиатрию. Однако еще раз подчеркнем, что криминальная патопсихология является преимущественно психологической дисциплиной, обслуживая вместе с тем юридические научные и практические нужды. Ее отношения с судебной психиатрией, медицинской психологией и криминологией мы склонны рассматривать не как межнаучные связи, поскольку она без них попросту не может существовать, они, так сказать, как бы вписаны в ее ткань, в ее сущность. Поэтому есть основания утверждать, что криминальная патопсихология является отраслью научного знания тройной природы, но в основном психологической. Криминальная патопсихология – это система разнородных по своей дисциплинарной принадлежности знаний и методов, образующих специфическую целостность. В ее рамках осуществляется особая междисциплинарная научная деятельность, направленная на познание личности преступника с психическими аномалиями.

В качестве междисциплинарных связей криминальной патопсихологии прежде всего выступают те науки, которые наряду с составляющими ее дисциплинами входят соответственно в юридические, медицинские и психологические науки. Это, если можно так сказать, связи первого порядка, и реализуются они как через свои дисциплины (например, с другими психологическими науками с помощью патопсихологии), так и напрямую (например, с наукой уголовного процесса). В целом многообразие междисциплинарных связей криминальной патопсихологии является логическим следствием синтетического характера самой этой дисциплины.

Поскольку криминальная патопсихология призвана обслуживать потребности борьбы с преступностью, целесообразно особенно внимательно рассматривать ее отношения с другими юридическими науками, также участвующими в этой борьбе. Это тем более важно сделать, что в дальнейшем мы намерены показать значимость криминолого-патопсихологических исследований для совершенствования уголовного и исправительно-трудового законодательства, возможности использования их результатов в деле повышения эффективности предупреждения и расследования преступлений.

Прежде всего остановимся на связи криминальной патопсихологии с наукой уголовного права, поскольку криминология вышла из недр этой науки и тесно связана с ней. Однако между ними есть и существенные различия: уголовное право изучает преступления как правовое явление, его правовые признаки, а криминология – преступное поведение и только она изучает преступность[44]; уголовное право исследует преступника как субъекта преступления, его юридические свойства, а криминология – личность преступника, преимущественно те ее особенности, которые порождают преступное поведение. Криминальная патопсихология не обращается к познанию преступности лиц с психическими аномалиями, ее интересы лежат на уровне индивидуального преступного поведения и личности преступника с такими аномалиями. В силу этого результаты исследований в области криминальной патопсихологии должны представлять значительную ценность для науки уголовного права, особенно для таких проблем, как субъект преступления, субъективная сторона состава преступления, вменяемость, невменяемость и т. д.

Криминальная патопсихология связана с наукой уголовного процесса, определяющей формы расследования уголовных дел и их рассмотрения в суде. Криминолого-патопсихологические исследования могут быть полезны этой науке в вопросах выявления и устранения процессуальным путем причин и условий преступлений, совершенных лицами с психическими аномалиями, обеспечения процессуальных прав этих лиц, защиты их законных интересов, индивидуализации ответственности с учетом психического здоровья, выявления и оценки доказательств. Весьма важны указанные исследования в деле назначения и проведения судебных психиатрических и психологических экспертиз.

Должны быть достаточно тесными связи криминальной патопсихологии с криминалистикой, которая разрабатывает тактические приемы и технические средства раскрытия и расследования преступлений, проблемы сбора и анализа доказательств по уголовным делам. Такие существенные для криминалистики вопросы, как построение и проверка следственных версий, тактика допроса подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, не могут решаться без учета того, что некоторые из таких лиц имеют психические нарушения.

Представляется очевидной связь криминальной патопсихологии с науками исправительно-трудового права, исправительно-трудовой психологии и исправительно-трудовой педагогики. Исправительно-трудовое законодательство предписывает осуществление воспитательно-карательного воздействия на осужденных с учетом их личности и характера совершенного преступления. Если у конкретного осужденного обнаруживаются аномалии психики, то вся воспитательная и иная работа с ним, в том числе его трудовое и бытовое устройство, должны строиться с поправкой на это важное обстоятельство. Следует также иметь в виду, что такая патология могла сыграть немаловажную роль в его преступных действиях и может выступить в той же роли после освобождения от наказания. Последнее обстоятельство должно влиять и на характер постпенитенциарных мероприятий, направленных на обеспечение успешной адаптации после отбытия наказания. Отметим, что данные, полученные нами, свидетельствуют о том, что с увеличением длительности преступной деятельности и пребывания в местах лишения свободы увеличивается число лиц, имеющих психические нарушения. Таким образом, криминолого-патопсихологические исследования могут быть полезны для борьбы с рецидивной преступностью.

Можно констатировать связь криминальной патопсихологии с юридическими науками некриминального профиля, но данные которых важны для успешного предупреждения преступлений. Выше мы уже отмечали, что анализируемая научная дисциплина изучает и такое непреступное поведение, которое способствует совершению преступлений, предшествует им. Поэтому следует считать, что имеются точки соприкосновения криминальной патопсихологии, например, с наукой административного права. Необходимо проверить, есть ли такие нарушения в сегодняшнем законодательстве. Например, уклонение от общественно полезного труда) административные правонарушения, как мелкая спекуляция, мелкое хулиганство, систематическое пьянство, бродяжничество, попрошайничество, нарушение правил пожарной безопасности и некоторые другие, нередко совершаются лицами, у которых есть психические аномалии.

Известно, какое криминогенное значение имеет ненадлежащее воспитание детей и подростков, пренебрежение родителей своими родительскими обязанностями, невыполнение их, антиобщественная нравственно-психологическая атмосфера в семье, побеги несовершеннолетних из дома и т. д. Очень часто такие явления связаны с психическими расстройствами родителей или детей. Поэтому обоснованно предположение о межнаучных контактах криминальной патопсихологии с семейным правом и гражданским правом. Такие контакты можно обнаружить и с трудовым правом, поскольку нарушения трудовой дисциплины, что часто связано с преступным поведением, могут быть обусловлены нарушениями психической деятельности.

Как мы видим, междисциплинарные связи криминальной патопсихологии весьма разнообразны и это отражает богатство связей самой психологии. Видный советский психолог Б. Г. Ананьев писал, что современная психология представляет собой сильно разветвленную систему теоретических и прикладных дисциплин, развивающихся на границах многих наук. Благодаря этому разветвлению и все более расширяющимся связям с другими науками о человеке, обществе и труде достигается высокая эффективность исследования человека в различных видах его деятельности и на разных фазах развития, в различных условиях существования. Подобной разносторонности и комплексности изучения человека наука не знала еще десятилетие назад. Огромный прогресс в этом отношении связан с успешным развитием междисциплинарных связей психологии с другими науками и исследованиями широчайшего круга проблем – от элементарных психических процессов до сложнейших интегральных образований, психологической структуры личности, мотивации поведения и динамики взаимодействия людей в различных сферах деятельности. Психология становится важным орудием связи между всеми средствами познания человека, объединения различных разделов естествознания и общественных наук в новом синтетическом человекознании[45].

Мы не случайно так подробно приводим высказывания Б. Г. Ананьева по столь сложному науковедческому вопросу. Криминология – наука, в центре внимания которой находится человек, причем не только преступник (хотя в первую очередь именно он), но и потерпевший. Это с неизбежностью предопределяет комплексное использование достижений о человеке всех других наук, осуществление собственных исследований, которые в основном должны быть психологическими.

Отдельно рассмотрим сложный и спорный вопрос о том, должна ли криминология и соответственно криминальная патопсихология изучать личность и общественно опасное поведение душевнобольных людей. В советской криминологии этот вопрос традиционно решается отрицательно. Однако сейчас, в условиях наращивания криминологических знаний, расширения границ этой науки и применения ее рекомендаций, ее обогащения достижениями других научных дисциплин, по данному поводу возникают некоторые сомнения.

Прежде всего напомним, что всегда и во всех случаях четко и точно провести грань между вменяемостью и невменяемостью достаточно трудно. Нередки случаи, когда одного и того же человека одна судебно-психиатрическая экспертная комиссия признает вменяемым, другая – нет (или наоборот). Даже если названная грань и проводится в конце концов, а это необходимо для решения уголовно-правовых и уголовно-процессуальных задач, вопрос для научного криминологического осмысления остается. Иными словами, черта проводится на уголовно-правовом, а не на криминологическом уровне. Особенно зримы здесь интересы криминологии, если иметь в виду проблемы предупреждения общественно опасных действий душевнобольных. Сейчас эти проблемы относятся в основном к компетенции психиатрии, что представляется недостаточным, поскольку именно криминология разрабатывает систему предупредительных мер, систему, давно апробированную на практике. Поэтому мы полагаем, что криминология, точнее, криминальная патопсихология должна изучать личность и поведение тех психически больных лиц, от которых можно ожидать совершения общественно опасных действий.

Если согласиться с нашим решением поставленного выше вопроса, то это означает признание еще более тесной связи криминальной патопсихологии с психиатрией и теми отраслями правовой науки, которые изучают проблемы обращения с душевнобольными.

Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. Саратов, 1975. С. 34.

См.: Ратинов А. Р. О предмете юридической психологии. С. 84–86.

См.: Ратинов Л. Р. Судебная психология как наука // Сов. государство и право. 1965. № 5. С. 54.

См.: Курс советской криминологии: Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступление.: М.: Юрид. лит., 1985. С. 61.

Cм.: Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. М.: Наука, 1977. С. 40–41.

Поэтому представляется ошибочным утверждение, что «теория советского уголовного права изучает преступность и меры борьбы с ней» (Курс советского уголовного права. М.: Наука, 1980. Т. 1. С. 23). Это доказывается прежде всего самой жизнью: и до выхода в свет Курса и особенно после этого изучением преступности и вопросов борьбы с ней занималась и занимается только криминология.

Там же. С. 11.

Познышев С. В. Криминальная психология. Преступные типы. Л., 1926 С. 9–10.

См.: Дулов А. В. Введение в судебную психологию. М.: Юрид. лит., 1976. С. 96.

См.: Горелов А. А. Социальные и методологические проблемы междисциплинарних исследований // Вопр. философии. 1985. № 9. С. 112.

Мирский Э. М. О предмете междисциплинарного исследования // Системные исследования: Ежегодник. М.: Наука, 1980. С. 70.

См.: Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. М.: Мысль, 1971. С. 50.

См.: Андреева Г. М. Социальная психология. М.: Изд-во МГУ, 1980. С. 9.

Ратинов А. Р. О предмете юридической психологии // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1977. Вып. 26. С. 81.

См.: Социальная психология: История. Теория. Эмпирические исследования/Пол ред. Е. С. Кузьмина, В. Е. Семенова. Л.: Изд-во ЛГУ, 1979. С. 47.