Захар тёрся о ее плечо слегка колючей щекой.

– Ты не успела, да? Прости. Я просто ошалел сегодня. Ты такая… Я сейчас исправлюсь. – Его рука скользнула по ее животу к лобку.

Уля перехватила его руку.

– Не надо, Захар.

– Почему? – Он зарылся носом в волосы на ее затылке, начал целовать шею. – Не сердись. Тебе будет хорошо…

После этих слов Ульяна поняла окончательно, что никакого интима ей больше сегодня не надо. Голова была занята совершенно другим. И выключить ее никак не получалось. Уля резко вывернулась, обняла Захара и уткнулась носом ему в грудь.

– Просто обними меня.

Он вздохнул – так, что грудь перед носом Ули поднялась и опала. А потом обхватил ее, прижал к себе плотно.

– Эх, Улька, Улька…

Она так и не поняла, что прозвучало в этих словах. Ей показалось, что какое-то сожаление пополам… пополам с чем-то еще. С восхищением? Она повернула голову и прижалась щекой к груди Захара. Давай просто так полежим и помолчим, а?

Захар услышал ее мысленную просьбу. Больше не сказал ни слова, просто обнимал крепко. Так они и лежали, молча и обнявшись, пока внутренняя Ульянина буря не улеглась.

* * *

– Я уезжаю в понедельник.

– Куда?

– Работать. Сначала в Краснодар, потом в Ростов, потом на Алтай. Начинаем посевную.

Ульяна смотрела в спину Захара. Они решили всё же позавтракать, чай с печеньками – это не совсем то. И сейчас Захар готовил омлет. А Ульяна сидела и на это смотрела. И обдумывала услышанное. За то время, которое она работала в «Балашовском», Ульяна так и не разобралась толком, как именно работает Захар. Ну, неужели же он сам… Тут ей вспомнились его слова, сказанные в деревне – про трактор. Теперь Ульяна понимала, что это правда. И что на тракторе он точно умеет. Но ведь его работа – в другом.

– А расскажи мне, что ты там будешь делать? – выпалила Ульяна. Ей это и в самом деле было ужасно интересно.

– Расскажу. – Захар принялся раскладывать омлет по тарелкам. – А ты пока подумай над тем, как мы проведем выходные.

– Что?

– Ну, чего ты хочешь? – Захар протянул ей вилку. – Кино, театр, посидеть где-нибудь и вкусно поесть? Еще какие-то пожелания?

Уля не смогла сдержать улыбки. Предложение Захара ей очень нравилось. А в голову пришла вдруг неожиданная идея. Ульяна на самом деле сама давно хотела попробовать, но как-то компании подходящей не находилось, а тут…

– Давай съездим куда-нибудь покататься на лошадях?

Захар даже на пару секунд замер с вилкой у рта.

– Отличная идея. Ты умеешь?

– Нет. Но мне же дадут какую-нибудь самую смирную лошадку и поводят по кругу?

– Конечно. – Захар улыбнулся. – Можем Марата позвать. Он с удовольствием прокатится верхом. Милана вряд ли составит нам компанию. А вот Рус – наверняка.

– Рус – это кто?

– Рустам Ватаев, сын Марата от первого брака.

Ого! Оказывается, у сурового начбеза уже не первый брак. И есть ребенок от другой женщины. Ульяна почему-то не думала о таком варианте, хотя он неудивителен. Ватаев – мужчина зрелый и старше Миланы лет на десять. Вполне логично, что у него была какая-то жизнь до нее.

– Ну что, я звоню Марату?

Уля вздохнула.

– Знаешь, наверное, не надо.

– Ты передумала?

– Нет. Давай… давай в этот раз только мы вдвоем, хорошо?

– Хорошо. – Захар довольно улыбнулся.

Но Ульяна еще не всё сказала.

– Захар, а давай… – Уля возила омлет вилкой по тарелке. – Давай, мы не будем… Ну, не будем афишировать наши отношения? По крайней мере, на работе?

Захар со вздохом отложил вилку. Подпер рукой щеку.

– И какие у тебя есть аргументы?

У нее были аргументы. Вот, предположим, у них, и в самом деле, закрутится роман на виду у всего офиса. Пройдет месяц, два, три. Неважно сколько. А потом наступит момент, когда это прекратится. Сейчас думать об этом не хотелось. Но исключать этого нельзя. И Уля понимала, что после этого ей надо будет уходить из «Балашовского», потому что сплетни и шепот за спиной она не выдержит – Ульяна это точно знала.

– Внутренними правилами запрещены служебные романы.

– Да ладно? – Захар виртуозно выгнул бровь.

– Это прописано в документах.

– Кто их читает?

– Я.

– Уль, это смешно. Вон, Милана и Марат – классический служебный роман.

«У нас он закончится так же?» – так и хотелось спросить. Но Ульяна сдержалась. Она коснулась пальцев Захара.

– Просто дай мне немного времени… привыкнуть.

Он вздохнул, взял ее руку, притянул к губам и поцеловал.

– Благодаря тебе я вынужден в своем солидном возрасте вести иллюзорный образ жизни и что-то скрывать.

– Не ворчи. – Ульяна погладила его по щеке. – Давай доедать и собираться!

* * *

Это были прекрасные выходные. Захар завез Ульяну домой, чтобы она переоделась. И, пока она это делала, позвонил в конный клуб и договорился о занятии.

Там Улю больше всего поразили две вещи: шлем для верховой езды и то, какие же лошади большие! До этого Ульяна видела этих животных только в кино или на картинках. Ей выделили самую смирную кобылу по кличке Люся, с которой Ульяна быстро подружилась с помощью морковки. Два круга по территории конного клуба стали для Ули самым настоящим приключением и испытанием, хотя Люся шла смирным шагом, ведомая юной сотрудницей конного клуба. А потом, закончив свои упражнения, Ульяна пила чай из термоса, который захватил из дома Захар, и смотрела, как ездит верхом он – на совершенно огромном лоснящемся светло-желтом красавце-жеребце, про окрас которого Уля теперь знала, что это называется «соловый». Уля снова вспоминала разговор в деревне и слова про то, что Захар родился в седле. Ульяна за два круга на идущей медленным шагом лошади умаялась так, что ноги до сих пор тряслись. Люся, конечно, смирная, но она же огромная! Высокая! И движется под тобой! А для того, чтобы спокойно, уверенно и ровно держаться в седле, когда под тобой гарцует жеребец, нужен явно какой-то особый талант. И у Захара он был.

А потом они пообедали в чудесном фермерском кафе прямо при клубе. Всю обратную дорогу Ульяна зевала, не стала протестовать, когда Захар ее привез к себе, а потом, собрав последние силы, приняла душ и завалилась спать. Разбудил ее Захар уже ближе к вечеру – самым непотребным и самым приятным образом. И Уля получила то, от чего отказалась утром. Правда, вследствие подвигов в конном клубе, она была в состоянии только лежать на спине, а всё остальное сделал Захар. И сделал прекрасно.

На следующий день, несмотря на легкую боль в бедрах, Уля снова попросилась к Люсе, и воскресенье было таким же прекрасным, как и суббота, только без Натальи Николаевны. Ну, это и к лучшему. В общем, два прекрасных дня.

А грустить себе Ульяна запретила.

* * *

Дни летели за днями, они складывались в недели, а недели в месяцы. Да, вот уже и апрель. Вот уже и май.

На работе у Ульяны всё шло настолько отлично, что ей иной раз даже хотелось себя ущипнуть – правда ли это? Работать с Сатаной оказалось просто. Неожиданно просто. Юрий Валентинович был руководителем требовательным, но это были понятные требования. А его строгость объяснялась огромной ответственностью, которая на нем лежала. И этой ответственностью он начал с Ульяной делиться. Степень вовлеченности Ульяны в дела агрохолдинга «Балашовский» росла. А вместе с ней – и уважение в коллективе. К маю Ульяна уже могла констатировать, что стала практически своей среди топов «Балашовского», и немалая заслуга в этом – Юрия Валентиновича, который при каждом удобном случае демонстрировал, какую важную роль Уля играет в его службе и что она, на самом деле, его правая рука. Что говорить, это то, чего Ульяна и хотела, и это грело ее самолюбие. Хотя где-то немного всё равно подъедало сомнение – справится ли? Но она очень хотела справиться. В том числе ради Захара.

Теперь, когда Ульяна стала вхожей в круг топ-менеджеров агрохолдинга, она гораздо более отчетливо представляла, какое место в служебной иерархии «Балашовского» занимает Захар. Да, над ним иногда за глаза подшучивали, впрочем, такие шутки могли себе позволить разве что сами Балашовы, Ватаев и Самсонов. А с другой стороны, они же – и не только они – относились к Захару с какой-то совершенно рационально необъяснимой… Уля не могла подобрать слово… нежностью, что ли. Как к любимому ребенку. Нет, не то. Священной корове? Курице, которая несет золотые яйца?

Всё не то. Или всё вместе. И это не считая того, что Захар входил, наравне с Балашовыми, Ватаевым и Самсоновым, в пятерку сотрудников, которые определяли политику компании.

Такой вот удивительный человек. По которому она дико скучала.

У Ульяны собралась огромная коллекция видео от Захара. Записанных с тех самых мест, где создавалась основа, на которой стояло финансовое благополучие агрохолдинга.

Просторные поля, футуристические здания складов, монстроидального вида сельскохозяйственная техника. Всё этого сопровождалось краткими, но ёмкими лекциями по сельскому хозяйству. Иногда в кадр попадали люди – обычно чумазые, веселые и говорящие почему-то матом. Захар разговаривал с ними на одном языке.

А еще в этих видео были небо, ветер, иногда дождь, и снова черная земля, и кабина трактора, и россыпи зёрен в широких мужских ладонях.

Ульяна бы совсем тронулась умом с тоски по нему – Захар говорил, что приедет не раньше второй половины июня. Но две встречи дали ей пищу для размышлений и возможность переключить внимание.

Первая встреча произошла в приемной генерального директора.

Ульяна как раз зашла за подписанной доверенностью, и в этот момент в приёмной появилась еще одна женщина. Судя по тому, как подскочила секретарша Балашова, это была важная персона, и Ульяна с интересом принялась разглядывать вошедшую.

Это была совершенно роскошная молодая женщина. Именно роскошная. Она не обладала ни модельной фигурой, ни идеальными чертами лица. Лицо круглое, ростом невысока, полновата. Простое по покрою бежевое пальто, удобная обувь, сияющая кожа лица с легким румянцем, большие серые глаза и гладкие длинные русые волосы – во всем этом было столько… Уля не могла подобрать сразу подходящее точное определение – столько класса, что она буквально замерла. Уля понимала, почему подскочила секретарша.

– Светлана Анатольевна, добрый день! Какой сюрприз! Артур Антонович не говорил, что вы зайдете.

– Добрый день, Юлия Александровна, – улыбнулась женщина. На щеках при этом у нее появились очаровательные ямочки. Ульяне она вежливо кивнула. – Я и сама не планировала, спонтанно получилось. Миланы нет на месте, надеюсь, хотя бы Артур здесь?

– Да, Артур Антонович у себя.

– У него никого нет?

– Нет.

– Хорошо. Не беспокойте нас минут двадцать.

– Да, Светлана Анатольевна. Вам принести что-нибудь?

– Спасибо, пока не надо. – Женщина снова улыбнулась и пошла к двери кабинета генерального директора. По дороге она подняла руку, чтобы поправить волосы. На безымянном пальце сверкнуло бриллиантами обручальное кольцо.

Дверь кабинета генерального директора за посетительницей закрылась.

– Это… – Ульяна обернулась к секретарше. Она почему-то не смогла сразу озвучить свою догадку.

– Это наша генеральша.

– Кто?

Секретарша рассмеялась.

– Жена генерального. Мы ее так за глаза любя называем. Светлана Анатольевна Балашова.

В течение рабочего дня об этой встрече подумать не получилось, а вот дома, на диване перед телевизором – вполне.

Наверное, у таких людей, как Артур и Милана, которым судьба отсыпала всего сразу и много – ума, красоты, богатства – какие-то другие требования к людям, которых они могут назвать спутниками жизни. Артур Балашов, сам очень красивый мужчина, выбрал себе спутницей жизни женщину, явно ориентируясь не только на ее внешние данные. А на что-то еще, и это что-то было явно важным. Ульяна поняла, что очень хочет, если когда-нибудь так сложатся обстоятельства, поближе познакомиться со Светланой Балашовой. Кажется, говорили, что она когда-то работала в офисе «Балашовского», но сейчас занята маленькой дочкой.

Милана Балашова тоже выбрала в спутники жизни далеко не самого простого человека, у которого к тому же есть багаж в виде первого брака и детей. Но, судя по наблюдениям Ульяны, и брат, и сестра Балашовы были своим выбором более чем довольны.

* * *

Вторая встреча оказалась еще более яркой. И совсем не такой мимолетной. А началось всё с телефонного звонка с незнакомого номера. Программа антиспама не определила его как подозрительный, и Ульяна решила взять трубку. И после первых же слов почему-то подскочила на ноги.

– Здравствуйте, Ульяна. Это Наталья Николаевна Мелехова.

Уля была настолько ошарашена этим звонком, что молчала.

– Вы не помните меня, Ульяна?

Такую эпичную женщину разве забудешь!

– Помню, – Ульяна кашлянула. – Добрый день, Наталья Николаевна.

– Ульяна, у меня к вам предложение. Хочу пригласить вас на чашечку кофе. Как вы на это смотрите? Когда вам удобно?

Эффект был примерно такой же, как если бы мать Захара сказала: «Ульяна, я хочу откусить вам голову, вы не возражаете?»

– А… ну… давайте завтра… – Уля с отвращением слушала, как мямлит. Ну-ка, соберись, Северу за тебя стыдно!

– Завтра у меня экзамен с двух. Освобожусь не раньше шести.

– Я тоже до шести минимум на работе.

– Тогда давайте в семь. Я вам скину адрес своей любимой кофейни.

– Хорошо, буду ждать.

Уля попрощалась с Натальей Николаевной и осела на диван. В голове крутились сразу несколько мыслей.

Откуда Наталья Николаевна знает Улин номер телефона? Нет, вариантов его получения было как минимум два. Мог сказать Захар, но он тогда предупредил бы ее, что его мама может позвонить. Правда, то отношение, которое увидела Ульяна между матерью и сыном Мелеховыми, заставило Улю усомниться, что Захар даст матери ее телефонный номер. А с другой стороны, с учетом того, что Наталья Николаевна запросто общается с Миланой Ватаевой и знает Самсонова… В общем, скорее всего, номер Ульяны Наталья Николаевна получила в «Балашовском».

Только зачем? Вот вариантов ответа на этот вопрос не было! Но ведь Ульяна сама же решила, что ей надо для себя разобраться, какие отношения у Захара с матерью. Вот и повод. Вот и возможность.

Ульяна еще раз прокрутила в памяти разговор. Вспомнила слово «экзамен». Вряд ли Наталья Николаевна сдает экзамен. Кажется, Захар говорил, что она преподавательница.

Спустя десять минут Ульяна посредством элементарного поиска в Интернете уже знала, что Наталья Николаевна Мелехова – заведующая кафедрой аналитической химии в университете. Доктор химических наук. Почетный член чего-то там, заслуженный деятель науки.

Твою мать… Это катастрофа. Женщина-преподавательница, да еще после экзамена… Ульяна от души пожелала, чтобы студенты, которые завтра придут сдавать экзамен Наталье Николаевне, подготовились как следует!

Уля с утра, конечно, тоже подготовилась. Только к окончанию рабочего дня от этой подготовки не осталось и следа. Ульяна чувствовала себя совершенно измочаленной. День сегодня – как на заказ, даром что пятница: куча текучки, неожиданно всплывшие проблемы, и Сатана сегодня особенно, по-сатанински, желчен – не на Улю, а вообще.

Во всем этом был один-единственный плюс. Волноваться перед встречей с Натальей Николаевной не было ни времени, ни возможности. На встречу Ульяна опоздала. Когда она вошла в кофейню и огляделась, то практически сразу заметила Наталью Николаевну. Та тоже заметила Улю, подняла руку и помахала.

Ну, что же… Кофе так кофе. Хотя хотелось сейчас чего-нибудь покрепче.

– Извините за опоздание, – пробормотала Уля, устраиваясь за столиком.

– Ничего страшного. Я сама пришла пару минут назад. Что, Юрий загонял?

– Да не то чтобы… – не сдержалась и вздохнула Уля. – Просто бывают такие дни… и такая работа, которую срочно надо сделать.

Наталья Николаевна некоторое время молча смотрела на нее. А Уля вяло думала, что так и не удосужилась более-менее поправить макияж и прическу. Похожа на пугало огородное, наверное. А-а, к черту!

Появился официант.

– Вы готовы сделать заказ?

– Да-а, – протянула Наталья Николаевна. – Нам два по сто коньяка – от семи лет минимум. По две брускетты на каждую персону.

– Еще что-нибудь?

– Пока всё.

Официант удалился.

– А как же кофе? – Ульяна поняла, что силы на эмоции у нее все-таки остались. По крайней мере, на удивление.

– А кофе мы всегда выпить успеем, – махнула рукой Наталья Николаевна.

Кто бы сказал Уле в квартире Захара в момент знакомства с его матерью, что через пару месяцев она будет пить в ее компании коньяк – ни за что бы не поверила!

* * *

Коньяк «от семи лет минимум» оказался невероятно вкусным. Ульяна доедала вторую брускетту под рассказы Натальи Николаевны про ее оболтусов. О преподавательских буднях и хлопотах заведующей кафедрой. Выслушала мнение Натальи Николаевны о нынешнем состоянии высшего образования.

А Васька слушает да ест… А Васька уже доел и теперь снова вернулся к коньяку. Уля сделала маленький глоток и признала, что Наталья Николаевна очень интересная рассказчица.

Конечно, ее трудно было назвать красивой женщиной. И в избытке человеческого, личного обаяния ее тоже трудно было заподозрить – Наталья Николаевна явно не из тех, кто мгновенно располагает к себе. Но в ней присутствовало другое – обаяние интеллекта, острого, даже чуточку злого чувства юмора и умения прекрасно владеть словом.

В последнем они, кажется, были с Ульяной схожи. И то ли в коньяке дело, то ли в том, как раскрылась иначе Наталья Николаевна, но Уля вдруг совершенно расслабилась и перестала нервничать. И как-то вдруг стало ясно, что перед этой женщиной изображать кого-то, кем Ульяна явно не была, притворяться, пытаться нарочно понравиться – глупо и бессмысленно.

– Вы скрасили мою пятницу, спасибо, – совершенно искренне сказала Уля.

Наталья Николаевна отсалютовала Ульяне бокалом и сделала знак официанту повторить. Два по сто коньяка растворились в двух дамах комплектации «Север» быстро и незаметно.

– Вы тоже, Ульяна, – вернула комплимент Наталья Николаевна. – Во мне обычно после экзамена остается только одно желание – лечь на диван и никого не видеть.

– Что же заставило вас изменить этому правилу?

Наталья Николаевна молчала, внимательно глядя на Улю, и она бесстрашно уточнила:

– Вы хотели еще что-то обо мне узнать? В прошлый раз допрос был неполный?

Наталья Николаевна едва заметно усмехнулась, взяла с подноса подошедшего официанта коньячные бокалы и протянула один Уле.

– Нет, в прошлый раз я задала все интересующие меня вопросы. А всё, что я не узнала в нашу первую встречу, я выяснила у Марата и Миланы.

Ульяна замерла, не донеся бокал до губ. Так. Так-так-так…

– Вы собрали на меня полное досье?

Наталья Николаевна безмятежно кивнула, отдавая дань коньяку.

– Зачем? – резко спросила Ульяна.

Наталья Николаевна покачала бокал.

– У меня к вам есть предложение, Ульяна.

– Какое? – жестковато поинтересовалась Уля.

Факт того, что о ней собирали информацию, Улю взбесил. И сдерживалась она из последних сил. Какого черта, собственно! Ладно, Ватаев о ней всю возможную информацию поднял, прежде чем дал добро на ее кандидатуру, это понятно. Это его обязанность, в конце концов! Ну, а Мелеховой-то что от Ульяны надо?!

Наталья Николаевна молчала. А потом вдруг спокойно, словно о чем-то самом обыкновенном, произнесла:

– Выходите замуж за моего сына, Ульяна.

Коньяком Уля не поперхнулась чудом. Зато махом проглотила половину принесенной порции, потом умыкнула с тарелки Натальи Николаевны остаток брускетты и зажевала семилетний, вкусный, но все-таки крепкий напиток.

– Вы умеете удивить, Наталья Николаевна… – Уля шумно дышала носом после богатырского глотка.

А Наталья Николаевна взмахом руки подозвала официанта.

– А давайте супа горячего, а, Ульяна?

Уля лишь махнула рукой. Зашибись она пришла кофе попить. В ней уже два бокала коньяка, в перспективе суп и в наличии каша в голове. А до кофе они так и не дошли!

И суп оказался тоже вкусный – куриный, с домашней вермишелью. Лучше вермишель в супе, чем лапша на ушах.

– А можно узнать, почему вы вдруг решили сделать мне такое неожиданное предложение?

– Внуков хочу, – невозмутимо ответила Наталья Николаевна. – Хотя бы одного.

– А мое мнение по данному вопросу не интересует? – Уля вдруг поняла, что разговор для нее стал похожим на выступление в суде.

– Интересует. А вы не хотите детей, Ульяна?

– Теоретически и в перспективе – да. Хочу.

– Ну, давайте на этом пока и остановимся. Что они будут. В перспективе. Лет, думаю, двух-трех.

Однако. Оппонент Уле достался непростой. Уже и сроки вкручивает.

– А Захар? Его мнение по данному вопросу вас тоже не интересует?

– Моему сыну тридцать четыре года! – фыркнула Наталья Николаевна. – Если я не возьму этот вопрос в свои руки – я не дождусь внуков ни-ког-да!

Прелестно. Просто прелестно.

– У вас сложные отношения с сыном, верно?

Наталья Николаевна ответила ей еще одним долгим внимательным взглядом.

– А вы достойная соперница, Ульяна.

– А вы меня именно так воспринимаете – как соперницу?

После паузы Наталья Николаевна неожиданно рассмеялась – и у нее оказался очень приятный, какой-то совсем девичий смех. А потом она и вовсе вдруг порывисто пожала Ульяне руку.

– Нет. Совсем нет, Уля. Я могу вас так называть – Уля?

Ульяна кивнула, а Наталья Николаевна продолжила:

– Вы совершенно правы. Я собрала на вас полное досье. Вы имеете право получить точно такое же досье на семью, в которую собираетесь входить.

Уля не могла не восхититься собеседницей. «Собираетесь входить», надо же. А ведь Уля не сказала «да».

– Я расскажу вам всё, что вы захотите знать, – продолжила мама Захара. – Но, прошу меня извинить – не сегодня. Сегодня у меня и в самом деле был непростой день. А вот через неделю, в субботу, я приглашаю вас в гости. На кофе и мой фирменный яблочный пирог. А вы пока подумаете о моем предложении. Договорились?

Ульяна, словно завороженная, кивнула. Значит, кофе она все-таки попьет. Но через неделю.