Филипп едва проспал за ночь пару часов. Несмотря на то, что дома – после того, как отвез Милану, – он был чуть позже полуночи и ужасно вымотанный. Дело в том, что он не мог уснуть, как ни старался, из-за череды навалившихся на него мыслей. Ворочался с одного бока на другой, подправлял подушку, иногда проваливался в беспокойный сон, полный мучивших его образов и кошмаров. Даже с час просидел на кухне, уперев локти о столешницу и зарывшись лицом в ладони. Но ничто не помогало. Филиппа терзали раздумья и сомнения о том, что выбрать: любовь в совокупности с предательством памяти брата или же наоборот?
Все это происходило с Филиппом из-за разговора с Миланой на даче о продолжении его обучения в Санкт-Петербурге. В тот момент он уже и не знал, подыгрывает ли он Милане, рассматривая предлагаемые ею варианты вузов и направлений, чтобы не расстроить ее. Или уже и сам где-то глубоко внутри загорелся идеей в самом деле наконец вернуться к жизни, двигаться вперед. Но что если самый правильный выбор – это не мучить ни себя, ни Милану? Разорвать все отношения… Филипп вспомнил ее красивые бездонные глаза, мягкую улыбку, вьющиеся локоны. Как она обнимала его, прижавшись, после столь страстных и таких приятных минут близости. Нет, он не мог сделать этого… Но что, если должен?
Лишь только Филипп услышал, что отец проснулся и теперь находился на кухне, откуда раздался звук отодвигаемого стула, то выскользнул из смятой постели и, шатаясь, вышел из своей комнаты. Филипп, конечно, заранее знал, что скажет отец – но все же хотел обговорить все это с ним, чтобы успокоить свою совесть.
– Пап… тут вчера Милана мне предложила несколько вариантов по учебе в институтах Санкт-Петербурга. На программиста. Как бы ты отнесся, если бы я согласился?
Отец отложил электронную книгу и, сняв очки, моментально расчувствовавшись, посмотрел влажными от слез глазами на сына:
– Был бы счастлив. Я не обманываю тебя – сам же не раз даже уговаривал.
– А ты здесь как?.. Один… еще и с этой мегерой, она же еще сильнее в тебя вцепится.
– Все будет хорошо. Быть может, вообще тоже переберусь в Питер. Я его даже лучше столицы знаю, тоже все студенческие годы провел там, – пожал плечами Георгий Иосифович. – Посмотрим. А по поводу матери не волнуйся, справлюсь. Да и вообще, она наверняка тоже за тебя порадуется.
– Нет, – опустив голову, Филипп сел за стол. – Она же когда-то кричала, чтобы я не смел никуда уезжать, пока мы не решим все наши «семейные проблемы».
– Это в момент истерики. Так-то она переживает часто, что ты вместо блестящего будущего выбрал нас и работу в кафе.
– Ладно. Я еще подумаю. Все равно пока что обещал Милане собрать все нужные документы для отправки заявлений на поступление.
– Хорошую ты девушку нашел. Береги ее.
Филипп молча кивнул и отвел взгляд в сторону. Пока что он еще не знал, как поступить, и попытался скрыть свои сомнения от отца.
А вечером, после смены, во время которой Филипп едва сдерживался от того, чтобы не уснуть прямо стоя, он вновь пошел на утес над озером. Филипп сидел, как и всегда, на самом краю, закрыв глаза и думая о брате – но он все никак не появлялся. Филипп был готов просидеть там весь вечер и всю ночь, если потребуется. Но спустя минут пятнадцать на утес взобралась какая-то парочка, смеясь и громко переговариваясь. Услышав их голоса, донесшиеся с опушки леса, Филипп был вынужден вновь быстро ретироваться.